Реклама на сайте (разместить):



Реклама и пожертвования позволяют нам быть независимыми!

Царствование Петра III

Материал из Викизнание
Перейти к: навигация, поиск

Царствование Петра III

В декабре 1761 г. скончалась императрица Елизавета Петровна. Процарствовала она, как известно, двадцать лет. Князь Щербатов, современник императрицы, один из немногих тогдашних историков, писал: «Елизавета Петровна никакого просвещения не имела, не знала, что Великобритания есть остров. Она была веселого нрава, красавица, с рыжими волосами».

За гробом покойной императрицы шел, спотыкаясь, новый царь, 33-летний Петр III. За ним двор, вельможи, иноземные послы, вся похоронная процессия. Явно выпивший, Петр устроил себе забаву: он внезапно останавливался, и позади него останавливалась процессия. Потом пускался бегом догонять колесницу. Камергеры, державшие шлейф, не поспевали за ним. Шлейф раздувало ветром; Петр потешался. Народ с изумлением глядел на нового царя.

Петр III, внук Петра I (сын его дочери Анны, в замужестве герцогини Голштинской), воспитание получил неважное. При рождении его назвали Карл-Петр-Ульрих; это уже в России он был переименован в Петра Федоровича. Рос Петр сиротой — мать и отец умерли, и Елизавета забрала племянника к себе. Мальчик был наследником двух престолов — шведского и русского. Елизавета приставила к Петру учителей, но толку, как оказалось, вышло мало. Учиться Петр не желал. Любимым его развлечением был кукольный театр. Екатерина, супруга наследника престола, рассказывала, что Петр будил ее и заставлял играть с ним в куклы. Увлекался Петр еще военным искусством. Оно ему представлялось в виде системы ружейных приемов. Петр немало времени проводил, занимаясь со своими лакеями военными упражнениями. Один иностранец писал, что в царствование Петра императорский двор приобрел вид разгулявшейся казармы. В записках другого иностранца читаем: «Жизнь, которую ведет император, — самая постыдная: он проводит свои вечера в том, что курит, пьет пиво и не прекращает эти занятия иначе, как только в пять или шесть часов утра и почти всегда мертвецки пьяным». Император напивался уже до обеда, опорожнив несколько бутылок аглицкого пива, «до которого был превеликий охотник». Император пристрастился к скрипке и к собакам. Псарню устроил возле спальни Екатерины. Император играл ночью на скрипке, собаки выли, Екатерина плакала от злости.

А.Т.Болотов в своих записках рисует сцену, когда после обильных возлияний государь вышел с обедавшими в сад и там заставил всех играть, и «первейшие в государстве люди, украшенные орденами и звездами, угощали пинками друг друга... Хохот, крики, биение в ладоши раздавалось вокруг».

Привыкший в детстве к обрядам лютеранской Церкви, Петр смеялся над рясами и бородами русских священников, советовал убрать из храмов иконы и, по слухам, вообще намеревался в императорском дворце учредить протестантскую молельню.

Екатерина Романовна Дашкова (свидетельница, правда, небеспристрастная) так характеризует Петра: «Поутру быть первым капралом на вахт-параде, затем плотно пообедать, выпить хорошего бургундского вина, провести вечер со своими шутами и несколькими женщинами и исполнять приказания прусского короля — вот что составляло счастье Петра III, и всё его семимесячное царствование представляло из себя подобное бессодержательное существование изо дня в день, которое не могло внушать уважение».

Некоторые историки ставят в заслугу Петру III ряд указов. Законом о вольности дворянской служилое сословие освобождалось от службы. Дворянин становился более свободным и независимым от государства. Но, с другой стороны, не получая жалованья и царских милостей, он драл вдвое-втрое со своих поместий-вотчин. Крестьянство беднело, а значит, не обогащалась и Россия. Указ о дворянской вольности расшатал государственно-бюрократические структуры. Вторым указом отобрали у монастырей и архиереев вотчины. Понятно, это вело к ослаблению Церкви...

Переворот 1762 г. был почти бескровным. У Петра III не нашлось защитников. Церковь его ненавидела. «Духовенство, — писал своему королю прусский посланник, — в отчаянии от указа, которым оно лишается своих владений и будет получать деньги на свое содержание». Гвардия, жившая до того привольно, попала под муштру голштинцев. «Ходят люди, а особливо гвардейцы, толпами и въявь почти ругают и бранят государя».

В доме юной Дашковой организовался заговор, душой которого были братья Орловы. Собирались поджечь крыло нового дворца, когда император приедет в Петербург. В суматохе можно было убить Петра и бросить тело в огонь. Однако случайно был арестован один из заговорщиков, лейтенант Пассек. Григорий Орлов, тогда артиллерийский капитан, дал знать императрице. Она в неброской карете рано утром отправилась из Петергофа в Петербург. Ее сопровождали всего три человека. Направились прямиком в роты Измайловского полка, командир которого обещал солдатам за поддержку Екатерины различные награды и освобождение от намечавшегося похода. Полк принял тут же присягу императрице. Екатерина отправилась в центр города — молиться в церкви Казанской Богоматери. Вокруг храма собралась толпа. Солдаты бросились грабить дворец герцога Голштинского, разбили там все зеркала, взломали винный погреб. А в Зимнем уже составлялся манифест к народу.

Гофмаршал Измайлов, которому Петр поручил наблюдать за супругой, решился к полудню войти в покои императрицы, но не обнаружил ее. Император же выехал из Ораниенбаума в Петергоф обедать. Не увидев Екатерины, он с досадой промолвил:— Теперь я хорошо вижу, что она хочет свергнуть меня с трона. Всё, чего я желаю, — это либо свернуть ей шею, либо умереть прямо на месте. Император велел Никите Трубецкому и Алексею Шувалову: — Вам нужно быть в городе, чтобы успокоить ваши полки и удерживать их в повиновении мне. Отправляйтесь немедленно и действуйте так, чтобы вы могли когда-нибудь ответить за свои действия перед Богом. Генерал-фельдмаршалы отправились в Петербург и больше не появились, переметнувшись к Екатерине. Так же поступил и канцлер граф Воронцов. Он даже написал с одобрения Екатерины письмо о том, что Петербург на стороне императрицы, и Петру остается лишь подчиниться ей. Петр надумал ехать в Кронштадт. Все-таки крепость. Можно отсидеться... Снарядили галеру и яхту. Но в крепости уже знали о событиях, и Петра не пустили, пригрозив стрелять. Яхта развернулась и пошла в Петергоф. Галера с Петром отправилась в Ораниенбаум. Там император начал пить, торжественно сломал свою шпагу, заявив, что он всегда чувствовал себя голштинским офицером, а не русским царем. Он согласился отречься от престола, если Екатерина позволит ему жениться на Елизавете Воронцовой и выпустит их из России. Императрица прислала ему такое ручательство. Петр написал: «В краткое время правительства моего самодержавного Российским государством самым делом узнал я тягость и бремя, силам моим несогласное, чтоб мне не токмо самодержавно, но и каким бы то ни было образом правительства владеть Российским государством. Почему и восчувствовал я внутреннюю перемену, наклоняющуюся к падению его целости и к приобретению себе вечного чрез то бесславия. Того ради помыслив, я сам в себе беспристрастно и непринужденно, чрез сие заявляю не токмо всему Российскому государству, но и целому свету торжественно, что от правительства Российским государством на весь век мой отрицаюсь, не желая ни самодержавным, ниже иным каким-либо образом правительства во всю жизнь мою в Российском государстве владеть, ниже оного когда-либо или чрез какую-либо помощь себе искать, в чем клятву мою чистосердечную пред Богом и всецелым светом приношу нелицемерно, всё сие отрицание написав и подписав моею собственною рукою. Июня 29. 1762. Петр».

Екатерина понимала, что выпускать Петра из России не стоит. Вот как она сама рассказывает об этом в письме к Станиславу Понятовскому в Польшу: «Я послала под начальством Алексея Орлова в сопровождении четырех офицеров и отряда смирных и избранных людей низложенного императора за 25 верст от Петергофа в местечко, называемое Ропша, очень уединенное и очень приятное, на то время, пока готовили хорошие и приличные комнаты в Шлиссельбурге. Но Господь Бог расположил иначе. Страх вызвал у него понос, который продолжался три дня и прошел на четвертый. Он чрезмерно напился в этот день, так как имел всё, что хотел, кроме свободы. Его схватил приступ геморроидальных колик вместе с приливами крови в мозгу. Он был два дня в этом состоянии, за которым последовала слабость, и, несмотря на усиленную помощь докторов, он испустил дух. Я опасалась, не отравили ли его офицеры. Я велела его вскрыть. Но вполне удостоверено, что не нашли ни малейшего следа отравы. Он имел совершенно здоровый желудок, но умер от воспаления в кишках и апоплексического удара. Его сердце было необычайно мало и совсем сморщено».

Что произошло в Ропше? Императора держали взаперти — никуда не выпускали. Орлов с офицерами пьянствуют в комнате Петра. Пиво, табачный дым и карты.

...Спустя 34 года, через пять дней после смерти Екатерины, канцлер граф Безбородко достал из личной шкатулки императрицы записку. Пьяным, прыгающим почерком Алексея Орлова там было выведено: «Матушка милосердная государыня. Как мне изъяснить, что случилось: не поверишь верному рабу своему; но как перед Богом скажу истину. Матушка, готов идти на смерть, но сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не помилуешь. Матушка, его нет на свете. Но никто сего не думал, и как нам задумать поднять руки на государя. Но, государыня, свершилась беда. Он заспорил за столом с князем Федором [Барятинским]; не успели мы разнять, а его уже и не стало. Сами не помним, что делали; но все до единого виноваты, достойны казни. Помилуй меня хоть да брата. Повинную тебе принесу, и разыскивать нечего. Прости или прикажи скорее окончить. Свет не мил: прогневили тебя и погубили души на век».

С Орловым и Барятинским были сержант гвардии Н.Энгельгардт, капрал конной гвардии Г.Потемкин, актер Ф.Волков, лейб-компанец артиллерии А.Шванович и Г.Теплов. Последний стал писателем, почетным членом Академии наук. Это он после убийства сочинил манифест, что Петр скончался от геморроидальных колик. За это Екатерина наградила его 20 тысячами рублей.

Андреас Шумахер, советник датского посольства, утверждает в своих записках, что непосредственным убийцей был Шванович — то ли швед, то ли немец, задушивший императора ружейным ремнем. Потом, при Екатерине, его держали в Шлиссельбургской крепости. Сын Швановича стал сподвижником Пугачева.

...Гроб с телом императора привезли в Петербург, в Александро-Невскую лавру. Две пустые, обитые черным комнаты. Проходя первую, посетители, ступая на порог, видели на возвышении гроб в окружении нескольких горящих свечей. На покойнике был старый голштинский мундир. Никаких орденских лент. Входившие кланялись и, не задерживаясь, выходили в другую дверь. Спустя три дня шесть асессоров отнесли тело в церковь, и там его погребли монастырские служки. Без эпитафии и надгробия.

Как рассказывает митрополит Казанский Вениамин (Пуцек-Григорович), бывший в 1762 г. архиепископом Санкт-Петербургским, тело императора было привезено на утренней заре в лавру и поставлено в зале тех деревянных покоев, в которых жил архиепископ; три дня приходили сюда по древнему обычаю для отдания государю последнего христианского долга вельможи, всякого звания люди и простой народ.

Указ новой государыни приглашал подданных проститься с телом Петра «без злопамятствия». Государь лежал в бедном гробу, четыре свечи горели по сторонам гроба. Сложенные на груди руки одетого в поношенный голштинский мундир покойного были в больших белых перчатках, на которых запеклась кровь (от следов небрежного вскрытия). Безо всякой пышности тело перенесено было в церковь, где «по отпетии запечатлено земною перстию преосвященным Вениамином». На отпевании присутствовали члены Синода. По словам преосвященного, сенаторы убедили императрицу в монастырь не ходить и при погребении мужа не присутствовать.

При восшествии на престол Павла I тело императора было вынуто из могилы, перенесено во дворец и поставлено на троне у гроба супруги, а затем оба гроба перенесены в Петропавловский собор. По свидетельству современников, вторичному погребению Петра III предшествовали следующие церемонии. Дня за два до вырытия из могилы тела императора из Зимнего дворца в Невскую лавру потянулась процессия траурных карет в семь часов вечера — при 20 градусах мороза. По словам очевидца, Ф.П.Лубяновского, более тридцати карет, обитых черным сукном, цугом в шесть лошадей, тихо тянулись одна за другой; лошади с головы до земли были в черном же сукне, у каждой шел придворный лакей с факелом в руках, в черной епанче с длинными воротниками и в шляпе с широкими полями, обложенной крепом; в таком же наряде с факелами же в руках лакеи шли с обеих сторон у каждой кареты. Кучера сидели тоже в шляпах. В каждой карете кавалеры в глубоком трауре держали регалии. Мрак ночи, могильная чернота на людях, на животных и на колесницах, глубокая тишина в многолюдной толпе, зловещий свет от гробовых факелов, бледные от огня лица — всё вместе представляло глубоко унылое, потрясающее зрелище. Останки императора были положены в богато обитый золотым глазетом гроб; его поставили посреди церкви, в которой он был ранее погребен. Император Павел в сопровождении великих князей, государыни и придворного штата прибыл в церковь, вошел в царские врата, взял с престола приготовленную корону, возложил на себя и потом, подойдя к останкам отца своего, снял с головы своей корону и водрузил ее на гроб Петра III. При гробе находились в карауле по обеим сторонам шесть кавалергардов в парадном уборе; в головах стояли два капитана гвардии, в ногах четыре пажа. При гробе, пока он стоял в Благовещенской церкви, с 19 ноября по 2 декабря, дежурили «первых четырех классов особы» под главным начальством генерал-фельдмаршала графа И.П.Салтыкова.

Царь с августейшим семейством за это время присутствовал на панихидах пять раз — и каждый раз прикладывался к руке покойного императора; по преданию гроб вскрывали только на этот момент. Из останков императора уцелели только кости, шляпа, перчатки и ботфорты. Накануне дня перенесения праха императора из Александро-Невского монастыря в Зимний дворец состоялся особенный военный совет по поводу этой церемонии. Все полки гвардии были построены шпалерами от Лавры до самого дворца. Генералы, штаб- и обер-офицеры имели флер на шляпах, шарфах, шпагах и знаках, а всё войско — на штыках ружей. Командовал войсками князь Н.В.Репнин; во время процессии производился войсками троекратный беглый огонь, с крепости — пушечная пальба; и колокольный звон по всем церквам...

Печальная процессия с первого шага — еще в церкви — замялась. Графу А.Г.Орлову было назначено нести императорскую корону, но он зашел в темный угол церкви и там навзрыд плакал. С трудом его отыскали — и еще с большим трудом убедили следовать в процессии. Царь и великие князья шли за колесницей пешком; мороз стоял в тот день довольно сильный. Гроб Петра III был отвезен с подобающей честью в Зимний дворец и поставлен на катафалк у тела Екатерины.

Петр Кошель

Статью можно улучшить?
✍ Редактировать 💸 Спонсировать 🔔 Подписаться 📩 Переслать 💬 Обсудить
Позвать друзей
Вам также может быть интересно: