Реклама на сайте (разместить):



Реклама и пожертвования позволяют нам быть независимыми!

Психика

Материал из Викизнание
Перейти к: навигация, поиск

Пси́хика (от греч. ψυχή — душевный) — силы в индивидуальности, которые влияют на мысли, поведение и личность; термин заимствован из древнегреческого, включает понятие себя, связанное с современными представлениями о душе и разуме; древние греки считали, что душа или психика отвечает за поведение.


О психике[править]

О психике написано миллионы статей, книг и т.п. Все они исследуют психику (душу) с точки зрения поступков и поведения субъекта, с позиции социума, в котором находится исследуемый. Если человек заболел, производится изучение не только его поведения (вялость, боли, головокружение, сонливость и т.д.), но и берутся все возможные анализы, делаются различные исследования. Это необходимо, чтобы понять причину возникновения заболевания. Наблюдая только поведенческие явления, не удается составить причинную картину, провоцирующую то или иное событие в субъекте. А для лечения недуга очень важно понять: что же и где изменилось в больном субъекте по сравнению с тем состоянием, когда он был здоров? В результате находят отложения солей, повышенную кислотность, вирусы и др. Есть выход на клеточный уровень и молекулярный уровень. При изучении психики такие случаи (связи поведения с изменениями в организме) довольно редки и мало обоснованны. Можно услышать по радио: ”Американские ученые доказали, что любовь это результат химических процессов, происходящих в мозгу”. Хоть какая да все-таки модель психики. Когда человек крушит все вокруг себя или норовит прыгнуть с десятого этажа, здесь не имеется, к сожалению, никакой более-менее приличной модели процессов, происходящих в его организме. Пока мы этого не поймем, до тех пор и будем лечить шизофрению электрошоком, а это одно и тоже, что изгнание бесов, только более варварское. И в том и в другом случае слепо изменяют энергетическое поле человека. Данная статья – это попытка рассмотреть одни и те же поведенческие поступки субъекта с двух направлений: от следствия к причине (интенциональный метод) и от причины к следствию (физический метод). Исследуемый субъект для нас ”черный ящик”. Изучая его внешние проявления, будем пытаться понять его внутреннее строение и, напротив, создав некоторую модель его внутреннего строения, будем пытаться объяснить его внешние проявления. Исходные материалы находятся в статье Чувство и в статье: Виды психики: на пути к понимания сознания, 1995, (Денет Д. С.)

Cравнение предложенной модели сознания с
моделью сознания (психики) в изложении Дэниела Деннета.

Конечно, при сравнении не избежать массы ошибок из-за разного понимания некоторых трактовок тех или иных выражений, из-за не точностей перевода. Но любознательный читатель сможет понять эти разночтения. В предисловии Д. Деннет объясняет, что при решении проблемы он использует свой способ задавать вопросы:

“Я формулирую ряд фундаментальных допущений, которые придают моему способу вопрошания единство, а также стабильную и узнаваемую форму,…”

В первой главе приводится большой список вопросов, на которые желательно дать ответы. Начинается рассмотрение этих вопросов с, возникающего у многих, предположения:

“Возможно (как самый крайний случай), вы обладаете единственным сознанием во вселенной; возможно, все остальные, включая и автора этой книги, всего лишь машины”.

Дальше высказывается хорошее предположение, “что вы и есть ваше сознание”, но тут же примешивается Декартовая “мыслимая вещь”, которая сама по себе и это уводит от понимания проблемы сознания. И поставленный вопрос – есть ли у меня сознание? не решает этот вопрос, ибо такой же вопрос может задать машина. В результате этих рассуждений получились вполне приличные результаты: отвергнут солипсизм и человек признан носителем психики. С остальным миром несколько сложнее: поскольку никто из них (ни амеба, ни голубь, ни кто другой) не может поставить вопрос – обладаю ли я сознанием?, поэтому мы и не знаем, есть у них сознание или нет? Чтобы не доставлять мучений братьям по существованию, лучше предположить, что чувства у них есть и чувства их похожие на наши. Это положение устраивает всех кроме садистов, но пусть они потерпят небольшое ограничение в наказание, за то, что им хочется истязать других. Еще одним из аргументов доказательства наличия сознания у другого человека является то, что человек понимает меня. Компьютер тоже понимает человека, а иногда даже отказывается понимать, также как и человек. А если попросить и человека и компьютер: ”Напечатай флюрбы”, то увидим, что ни тот, ни другой вас не понимают, как и кошка. Объясняется важность языка для понимания проблем психики и делается справедливый вывод: 18

”Речь, каким бы убедительным доводом ни было ее наличие, не является необходимой предпосылкой обладания психикой.”

Дальше разбираются аргументы о наличии психики у низших существ и даже частей тела, ведутся рассуждения о возможности или принципиальной невозможности понять психикущл, провести водораздел между психикой и не психикой. И пока вопрос остается открытым, принимается компромиссное решение: 23

“Над этими головоломками интересно размышлять, и мы узнаем важные вещи о наших наивных представлениях о психике, когда пытаемся выяснить, почему наши интуиции выстраиваются таким образом, но должен быть лучший способ исследования видов психики - и случаев ее отсутствия. Пораженческий вывод о том, что мы никогда этого не узнаем, нужно пока отложить и прибегнуть к нему как к последней крайности только в том случае, если все остальные средства будут полностью исчерпаны. Возможно, нас ожидают сюрпризы и озарения.”

Посмотрим, какой же ”лучший способ исследования видов психики” будет предложен. Во второй главе вводится понятие интенциональности: 32

”Я называю все эти объекты, от простейших до самых сложных, интенциональными системами, а позицию, позволяющую увидеть их (псевдо-либо подлинную) деятельностную природу, интенционалъной установкой. Выбор интенциональной установки. Интенциональная установка - это такая стратегия интерпретации поведения объекта' (человека, животного, артефакта, чего угодно), когда его воспринимают так, как если бы он был рациональным агентом, который при «выборе » «действия » руководствуется своими «верованиями » и «желаниями». Эти термины в кавычках (примененные здесь с натяжкой) позаимствованы из того, что обычно называют «народной психологией », т.е.из повседневного психологического дискурса, в котором мы участвуем, обсуждая психическую жизнь наших собратьев-людей. Интенциональная установка - это позиция или точка зрения, которую мы обычно занимаем по отношению к другу, так что выбор интенциональной установки по отношению к чему-то иному представляется сознательной антропоморфизацией. Может ли это быть хорошей идеей? Я постараюсь показать, что при осмотрительном подходе интенциональная установка не просто является хорошей идеей, но может дать ключ к разгадке тайн психики - всех видов психики.” 33 “Основная стратегия при интенциональной установке такова: трактовать изучаемый объект как агента с тем, чтобы предсказать - и, стало быть, в каком-то смысле объяснить - его действия или движения.”

Практическое применение этого метода дано на будильнике, компьютере и простом организме. Первые два примера видятся нормальным применением данного метода, ибо нас действительно не интересует устройство будильника или компьютера. А в случае с планарией это не так – нам надо понять ее психику, если такова есть и поэтому установка ”ищет его или ”ищет” архиважна. Если организм ”ищет” или “считает”, то зачем ему нужны органы чувств? Достаточно раскрытых ”челюстей”. Если в случае с будильником “экономия усилий” есть: ребенку легче сказать, чтобы он приказал будильнику, чтобы тот его разбудил, чем научить ребенка пользоваться кнопками. А для ребенка это сомнительная экономия, ибо ему все едино придется осваивать данную процедуру. Посмотрим, какие же результаты можно получить в изучении психики, или хотя бы получить представление о наличии ее в планарии или амебы, применив принципы интенциональности. Автор этого метода не дает ответы на эти вопросы в явном виде, поэтому приходится читателю самому по мере уменья вскрывать ”референциальную непрозрачность”. Автор высказывает такое мнение: 40

”Поскольку смысл интенциональной установки состоит в том, чтобы рассматривать объект как агента в целях предсказания его действий, то мы должны предположить, что это умный агент, так как иначе он мог бы совершить любую глупость. Именно это смелое предположение о том, что агент будет совершать только умные действия (учитывая ограниченность его кругозора), и шодает нам инструмент для предсказаний. Мы определяем этот ограниченный кругозор, приписывая агенту конкретные желания и верования на основе того, как он воспринимает ситуацию и каковы его цели и нужды. Поскольку в данном случае наш инструмент для предсказаний принципиально зависит от этих конкретных желаний и верований - поскольку он зависит от того, каким конкретным способом они выражены нами, теоретиками, или представлены в данной интенциональной системе, я называю такие системы интенсиональными. Они проявляют то, что философы называют интенционалъностъю.”

В случае с планарией и амебой, определяется ”ограниченный кругозор” в виде ”конкретных желаний и верований”, выражаемых желаниями пищи и сохранения жизни. Предполагается, что агент будет ”совершать только умные действия”, то есть будет искать блага, а не мучений или смерти. И действительно, поместив в аквариум, пищу или яд, мы увидим, что эти организмы ведут себя согласно нашим предположениям. Какие выводы можно сделать из этого опыта? Один из них – это то, что организму требуются органы чувств, которые определяли бы, где благо, а где вред. Без этих органов организм бы просто ”искал”, то есть двигался по всем направлениям равновероятностно и поэтому, если бы корм находился в одном из углов аквариума, то из четырех особей выжила бы только одна, а если поместить в одном углу яд, то из четырех выживших одна отравится. Вероятность выживания равна 3/16. По величине отклонения объекта от оптимального пути можно судить о чувствительности аппарата управления движением. Но что можно сказать о чувствах, о психике агента? Чувствует ли он голод и осознанно движется к пище или все это осуществляется по каким-то механистическим законам, примерно, такими же, как падение камня на землю? Осознанно он избегает ядовитой среды или его ядовитая среда выталкивает из себя, как вода выталкивает из себя деревянную палку? Только ответив на эти вопросы, мы сможем точно сказать, ощущает ли наш агент или нет. Одно из достоинств интенционального метода в этом и заключается, что если мы ответим по первому пункту, что агент проявляет ощущения голода, то он обладает и определенной психикой. Ну а если ответы на поставленные вопросы будут не в пользу психики, то придется в ”ограниченный кругозор” включать другие ”желания и верования”: размножение, уход от хищника, температуру окружающей среды и много других факторов. И пока все эти явления не будут представлены в механистическом виде, мы не сможем получить абсолютной истины: в агента нет психики, мы можем сколь угодно близко приблизиться к абсолютной истине, но может, что-то и не учтем. Но в “ограниченном кругозоре” можно получить достоверную информацию о психике агента с помощью “физической установки”. Какие явления происходят в агентах, когда они голодны, с физической точки зрения? Вырабатываемый пищеварительной системой секрет содержит такие элементы, у которых есть не закрытые валентные связи (“ключи” или ”замки”), которые может закрыть только соответствующая пища. Валентные связи это, по сути электронные оболочки, выступающие из атома, или молекулы, каких бы размеров она не была, или из клетки, вырабатываемого секрета. Реакция может произойти только между соответствующими элементами. Если этих элементов нет, то секрет пытается прореагировать со стенками пищеварительного тракта, но последний инертен по отношению к секрету, и не может образовать с ним новый элемент. А вот передать часть своей энергии стенке пищевого тракта, подобно двум инертным газам, запущенным в один сосуд, он сможет, чем приведет в возбуждение через пищевой тракт двигательную систему и систему челюстей в движение. Без органов чувств это будет беспорядочное движение. Органы чувств, независимо от своего строения, переведут сигнал от пищи в электромагнитный вид. Для ряда организмов это в большинстве случаев обоняние. Сигналы из кишечника и сигналы из органов чувств сложатся в определенных мышечных тканях и приведут их в движение. Это безусловный рефлекс. У природы есть и другой путь управления данным процессом. Сигналы из пищеварительного тракта поступают на некую клетку, не относящуюся к мышцам. На эту же клетку поступают и сигналы органов чувств и уже эта клетка посылает сигналы управления в мышцы. Иных способов управления движением живых существ, природа не изобрела. Во втором случае клетка- посредник некий прообраз клетки мозга. Нужна ли психика в данных случаях? Нет, такую процедуру может выполнить простой робот. Выполняет ли запоминание промежуточная клетка, если такова имеется? Это можно проверить, примерно, таким эксперементом. Помещать агента в аквариум при одинаковых условиях и создать набор

всевозможных ориентиров по отношению к появлению пищи и по отношению к траектории движения организма. Если через некоторое время воспроизвести все элементы опыта, кроме наличия еды, то в зависимости от того будет ли агент двигаться к предполагаемой пище или нет, можно судить о наличии у него памяти. Такие же события происходят при подаче в аквариум вредных веществ: вещество воздействует на верхние клетки организма, которые передают сигналы мышцам и те приходят в движение, причем если яд справой стороны, то правые мышцы работают более интенсивно, чем левые и обеспечат разворот животного от яда. В рамках допущенного ”ограниченного кругозора” можно со сто процентной вероятностью утверждать, что психики в данного организма нет – она ему просто не нужна. Но, стоить нам включить в кругозор другие ”желания и верования”, наше заявление потеряет сто процентную вероятность.В примере с лягушкой, хватающей пролетающий мимо объект, вводятся еще ограничения: 44

“…прежде чем приписывать какую-либо реальную интенциональность лягушке, нам нужно ограничить содержание ее состояний и действий с той же точностью, которая возможна (в принципе) при рассмотрении мыслей человека и их пропозиционального содержания.”

Но что конкретно надо ограничить в данном случае, что бы ответить на поставленные автором вопросы: 44

“Лягушка сделала ошибку, но какую именно ошибку (или ошибки) она сделала? Что же, «по мнению » лягушки, она хватала? Муху? Летающую по воздуху пишу? Движущийся темный выпуклый предмет?”

к великому сожалению, не объясняется. Такое впечатление, что предлагается удочка вместо рыбы, но неизвестно ловит ли эта удочка рыбу. Естественно, что если приписать лягушке человеческое поведение, то она должна выплюнуть этот шарик, также как и человек, которому попался в борще шарик. Но с этой позиции нельзя определить, есть ли психика у лягушки, ибо не понятно, почему так быстро выплюнул шарик человек: инстинктивно или сначала подумал – выплюнуть или нет? Не указывается, куда надо направить интенциональную стрелу, чтобы там увидеть хотя бы какой результат. Какие опыты надо произвести с лягушкой, что бы ответить на поставленные автором вопросы? А при физической установке на эти вопросы частично можно ответить, даже если о лягушке неизвестно ничего. Будем бросать шарики лягушке многократно. Допустим, она их все время ловит и глотает, а ловит по признаку звуковых колебаний. Как только появляются два сигнала: из пищевого тракта и колебаний воздуха, они объединяться либо на мышцах, которые управляют движением языка, либо на некотором посреднике-клетке, который даст сигнал мышцам языка. Попавший в рот шарик, также как и обычная пища, возбудит глотательный тракт, и шарик будет проглочен. В этих случаях психика не требуется. Допустим, лягушка поймала шарик, но тут же выбросила его или не глотает. Это значит, что или форма шарика или его консистенция не подходят для возбуждения тракта глотания, а в случае выплевывания, наоборот, приводят в движение тракт отторжения объекта. В этом случае все происходит автоматически и может повторяться бесконечно. Если агент вообще не ловит шарик, то это означает, что частота звуковых колебаний или их тембр не подходит для приведения в действие хватательного аппарата, как в случае с плеском воды или шелестом камыша. Несколько другие события происходят в лягушке, если она один или несколько раз поймала шарик, проглотила его или выбросила, а уже потом перестала ложную цель ловить, но продолжает ловить настоящую пищу. Для того чтобы получить такое явление не достаточно элементов, выполняющих безусловные рефлексы (инстинкты), необходим другой механизм. Одна из моделей требуемого механизма может быть такой. Имеется некоторая группа клеток-посредников между органами: пищеварительным органом, мышцами для захвата пищи, глотания, отторжения и датчиками приема звуковых колебаний (или любых других). В человеке эта конструкция, только более сложная, представлена в виде мозга. Несомненно, что эти клетки состоят из молекул, те в свою очередь представлены определенными наборами атомов, а атомы, как известно, состоят из ядра и электронной оболочки. Пока не произойдет никаких изменений в атоме, никаких изменений не будет и в молекуле, а, следовательно, и в клетке и т.д. по цепочке. Согласно квантовой теории строения атомов, электроны в атоме занимают места согласно своему энергетическому потенциалу. Эти места относительно устойчивы и дискретны квантам энергии, которую они получают или излучают. Для того, чтобы привести в движение ту или иную группу мышц в движение надо клеткам-посредникам послать клеткам языка, рта и т.д. определенную порцию энергии. Когда лягушка не голодна и не слышно о пище, в ее клетках управления существует какое-то энергетическое поле. Оно не возбуждено и ничему никаких сигналов не посылает. Но вот лягушка проголодалась. Импульсы из желудка распространяются по всем доступным для этого явления каналам. Достигнут они и клеток управления, но подвигнуть их на выработку импульса для запуска движения языка они не смогут. Клетки управления языком даже не поймут, каким мышцам надо дать команду: тем, что ловить, или тем, что глотать, или выплюнуть. Язык участвует во всех этих операциях. Чувство голода, если можно так выразиться, будет ”разлито” по всем клеткам более-менее равномерно, но ни одно из данных событий происходить не будет. Конфигурация электронного поля в большей степени поменяет абсолютную величину, нежели относительные параметры. Могут происходить другие события по безусловному рефлексу или по методу, который мы сейчас рассматриваем. Например, лягушка может передвинуться инстинктивно или при условии, что у нее плохой обзор. До нашего опыта с лягушкой у нее звук пищи, движения языка создали специфические, присущие только каждому из них конфигурации электронных полей на тех или иных клетках. Но поля и клетки жестко не связаны – некоторые клетки могут принадлежать в той или иной степени и другим полям. Нечто похожее на насыпанных рядом нескольким кучам песка. Они могут быть отдельными, могут частично пересекаться, а могут и вообще слиться. В нашем случае корреляция возможна в той мере, в какой существуют связи клетки с теми или иными группами органов мышц. Изымая или добавляя в одну кучу песок, мы автоматически уменьшаем или увеличиваем другие кучи. Если теперь появится сигнал о приближении пищи, он совместно с сигналом голода, при соответствующей предыстории формирования электронного поля, выработает сигнал для запуска механизма ловли пищи. Обычно предполагают, что достаточно совпадения сигналов голода и наличия пищи, чтобы агент начал захват пищи. Но это не так. Это необходимое условие,/ но недостаточное. Предыстория поля сформированного полетом пищи – это ”замок”, по терминологии Д. Деннет, а “ключом” к этому “замку” является сигнал от пищи. И вот появляется шарик с отмычкой или ключом, близким к настоящему. У него нет настоящего ключа. Поле созданное настоящей пищей совпадет с полем, создаваемым лже-пищей, в той степени, которая необходима для приведения в действие механизма ловли. Шарик будет пойман и, если ему удастся также обмануть рецепторы во рту, то он будет проглочен, а если и в желудке не случится форсмажора – лягушка будет хватать шарик до бесконечности. Если устройство или/и содержание шарика не сможет запустить механизм глотания, то, в конце концов, будет запущен механизм отторжения. Сигналы попадут на клетки отторжения и в силу определенного процента корреляции попадут на клетки, управляющие захватом пищи. И так уж случилось, что они понизят поле этих клеток и частично изменят поле. Теперь предыстория уже будет несколько другая и может случиться так, что энергии от шарика будет недостаточно, чтобы включить механизм захвата пищи, в то время как настоящая пища, она ближе подходит к структуре поля, ибо она его формировала, вполне может запускать механизм ловли. Если за один раз не удалось модифицировать поле так, чтобы лягушка не ловила больше шарик, то возможно за несколько раз такой эффект будет достигнут. Какие можно сделать выводы, из последнее описанного поведения лягушки, если такое наблюдается?

  • а) Имеются элементы энергетического поля, из которого формируется “Я-лягушка”.
  • в) Имеются функции чувств – некоторые клетки изменяют свой потенциал в ту или иную сторону от некоторого среднего значения поля.

Но мы не знаем:

  • а) Достаточно ли элементов для создания сознания и, если достаточно, верно ли они скомпонованы?
  • в) Достаточно ли чувствительности в сознания, чтобы осознавать чувства и, если недостаточно, то в чем причина: может очень маленькие отклонения поля или грубое сознание?

Физическая модель психики в рамках данного опыта на эти вопросы ответы не дает. В этом разборе явления с лягушкой есть частичный ответ на вопрос, поставленный автором интенционального метода: 54 55;

” Каким образом эти разумные основания оказались уясненными и точно выраженными в некоторых развившихся видах психики? Это хороший вопрос. Он будет занимать наше внимание на протяжении нескольких глав”.

В рассуждениях о мыслях собаки: 47

“Собака должна обладать своими собственными способами распознавания вещей, и эти способы складываются в отдельные и идиосинкратические «понятия». Если мы сможем установить, как работают эти способы, и сможем описать, как они работают все вместе, тогда мы будем знать о содержании собачьих мыслей столь же, сколько знаем о содержании мыслей другого человека благодаря речевому общению, даже если мы не сможет сформулировать предложения (на английском или любом другом человеческом языке), выражающего это содержание. Когда мы, обладающие психикой люди, с нашей уникальной позиции и с помощью нашего специального приема применяем интенциональную установку к другим существам, мы навязываем им наш образ мысли и тем самым рискуем приписать излишнюю ясность, точность и отчетливость содержания, а, следовательно, и излишнюю организованность системам, которые мы пытаемся понять. Мы также рискуем приписать нашей модели этих более простых систем слишком многое из конкретной организации нашей психики. Не все наши нужды, 48 49 а, следовательно, желания, а, следовательно, мыслительные’; практики, а, следовательно, мыслительные ресурсы разделяют с нами эти более простые кандидаты на обладание психикой.”

тоже предполагаются ограничения, чтобы не приписывать агенту лишнего. И опять не ясно, что собака думает, глядя на миску с говядиной, и думает ли вообще. Предполагается, что думает, но для этого надо понять собачий язык, тогда мы и узнаем, что думает собака. Будем надеяться, что в следующих примерах интенционольный подход к решению проблем психики даст результаты, более понятны для любого интересующегося этими проблемами человека: 53

“Как мы установим в последующих главах, когда мы берем нашу способность «всеверия» и применяем ее к «низшим» созданиям, это позволяет удобно упорядочить данные: становится понятным направление дальнейших поисков, задаются граничные условия и высвечиваются структуры сходства и различия. Но если мы не будем соблюдать осторожность, это, как мы уже видели, может ужасно исказить наше видение. Одно дело трактовать организм или любую из многих его подсистем как рудиментарную интенциональную систему, которая грубо и машинально преследует свои, несомненно, сложные цели, и совсем другое дело - приписывать ему рефлексивное понимание того, что он делает. Наш вид рефлексивного мышления - это очень недавнее изобретение эволюции…”

В главе 3 ”Тело и его виды психики” приведен пример использования интенциональной установки: 64 65

“Мы описываем эти структуры, используя интенционалъную установку. Даже в случае некоторых простейших конструктивных деталей организмов - неизменных и еще более простых, чем переключатели ВКЛ/ ВЫКЛ, - процесс их монтирования и совершенствования может иметь интенциональную интерпретацию. Например, растения не обладают психикой Даже у теоретика с самым богатым воображением, но за время эволюции на формирование их характерных особенностей повлияла борьба за существование, которую можно смоделировать с помощью математической теории игр, т.е. как если бы Растения и их противники, подобно нам, были агентами действия! У растений, в больших количествах уничтожаемых травоядными животными, часто в ходе эволюции, как ответная мера, развивается способность вырабатывать токсичные дляэтих животных вещества. В свою очередь, у пищеварительных систем этих травоядных животных нередко вырабатывается особая устойчивость к этим конкретным токсинам. Пиршество возобновляется и длится до тех пор, пока растения, потерпевшие неудачу при первой попытке, не усилят свою токсичность или не отрастят острые шипы, продолжив этим серию мер и контрмер в нарастающей гонке вооружений. В какой-то момент животные могут «решитъ» отказаться от борьбы и обратиться к другим источникам пищи. Тогда уже другие неядовитые растения могут развить у себя способность «подражать» ядовитым растениям, вслепую воспользовавшись слабостью (визуальной или обонятельной) системы распознавания у травоядных животных и, таким образом, легко обратив токсичность других видов растений в свою защиту. Рациональная основа всего этого ни в чем не закреплена, но она ясна и предсказуема, хотя ни растения, ни пищеварительные системы травоядных животных не наделены психикой в привычном для нас понимании.”

Рассмотрим этот процесс мимикрии с другой точки зрения. Что это значит – организм устойчив к токсинам? Яды действуют различными путями на организм. Например, при отравлении угарным газом, алкоголем или грибами происходит следующее. Молекулы угарного газа, алкоголя или токсины грибов связывают валентные связи клеток крови, которые предназначены для связи с кислородом (или некоторых других элементов) требуемым для организма. Что необходимо сделать, чтобы этого не случилось?

  • а) связать яд в пищеварительном тракте,
  • б) создать в крови клетки, которые более привлекательны для яда, но безвредны для организма,
  • в) создать более мощную для данного яда очистную систему (печень, почки и т.п.)

За построение этих систем ответственна ДНК, но существующая ДНК не может построить эти инструменты защиты от яда. Чтобы выполнить данную работу, ее необходимо перестроить саму. Представим себе, что молекула яда попала в кровь организма, в которого нет специальной защиты. Если защитные механизмы не выведут ее из организма, она может действовать и пытаться изменить хотя бы что-нибудь. Она химически активна и ей надо закрыть свои валентные связи и вероятность того, что она доберется до яйцеклетки, найдет нужный ген, а в нем найдет еще и нужные связи, да еще и ген изменится в требуемом направлении очень и очень мала. И даже если этих ядовитых молекул будет много, это мало изменит дело, ибо слишком много направлений в организме, куда могут направиться ядовитые клетки (ноги, хвост, уши, почки и т.д.). Если все ядовитые клетки или их посланники достигнут яйцеклеток, им надо модифицировать все яйцеклетки, ибо далеко не все яйцеклетки оплодотворяются. Но окончательную безнадежность в этот процесс вносит то явление, что эта процедура должна повторяться во множестве потомства. Опыт показывает, что нитраты, гербициды, пестициды, соли металлов и т.п., не совершенствуют организм в том, или ином направлении, а, напротив, действуют на него разрушительно: он болеет, хиреет, реплицирует не жизнеспособное потомство и т.д. А как животные провоцируют растения на выработку яд и вовсе не понятно. Получается, что животные, пропуская через свой пищеварительный тракт растительность, модифицируют гены растения так, а через них и сами растения, чтобы они из почвы, которая не содержит данный яд, брали необходимые вещества и синтезировали яд. Может быть, есть какая-нибудь другая более подходящая к реалиям модель модификации данного преобразования? Опять же опыт показывает, что растения, также и животные, становятся токсичными по более прозаическим причинам: человечество при бездумном употреблении ядохимикатов, удобрений, генной инженерии и т.п. делает флору и фауну все токсичнее и токсичнее. И надежда на то, что оно через некоторое время начнет поедать эти токсины и запивать их синильной кислотой, весьма призрачна. В природе ядовитые агенты появляются вероятнее всего случайно: залежи (распространение) микроэлементов, кислотные дожди, вулканическая деятельность и множество других природных факторов. Мухомор ядовит не потому, что его может съесть лось, а потому что в нем появился яд таким же образом, как, например, окраска. А лось, съедая этот гриб, возможно, способствует его распространению. Отбор адаптированных к данному токсичному растению произошел на генетическом уровне как отдельная ветвь и даже не обязательно, что в то время, когда ветвь отделялась, было или не было это растение. В организме агента уже были элементы, которые своими валентными связями связывали или расщепляли токсин. Как у грифа, очень повышенная кислотность убивает вредные микробы. Утверждение: 60 61

” Матери-природе зачастую может быть дешевле добавить - или сохранить - множество избыточных нефункционирующих вещей просто потому, что они были соз- даны в процессе репликации и развития, а удалить их можно только ценой непомерных затрат. Сегодня известно, что во многих мутациях вводится код, который просто «отключает» ген вместо того, чтобы его удалить, и это намного более дешевый ход в генетике.”

очень похоже на правду. При появлении ядовитого вещества в растении, природа и отберет нужный вариант животного, который появился в результате некоторых случайных совпадений. Рассуждения о чувствительности и способности ощущать, может быть, верны при использовании интенциональной установки, но, кажутся несколько не точны с точки зрения физики. Чувствительность при этом подходе рассматривается как качество, такое же как и качество – способность ощущать, только для низших существ. Это не совсем так с другой точки зрения. Если рассматривать чувствительность как количественную величину, то многое можно объяснить по другому. Для всех организмов, в том числе и растений, у которых нет клеток-посредников (мозга) свойственны только инстинкты, то есть непосредственное управление всеми движениями, как у лапки лягушки в опыте Гальвани. Любое воздействие на такой организм, будь то ток, температура, химреактив либо что другое, превращается в электрический импульс, который передается непосредственно на мышцы и агент автоматически уходит от касания. Скорость и сила, с которыми агент реагирует на эти раздражители и есть чувствительность. Она зависит от устройства самого объекта. Объект как измерительный прибор измеряет силу постороннего воздействия на него. Чем меньшие отклонения величины воздействия он чувствует, тем большей чувствительностью он обладает. Клетки подсолнечника хорошо чувствуют (инстинктивно) тепло. Тепло преобразуется в импульсы управления для соответствующих клеток подсолнечника и он поворачивается в сторону солнца. Не подсолнечник следит за солнцем, а солнце ведет за собой подсолнечник. В этих всех объектов приемниками раздражителей являются клетки для движений и им нет потребности ощущать, так как по результатам ощущений они не могут принять какие либо решения. И кроме того любые пространственные изменения субстрата приводят к изменению его энергетического поля и соответственно ощущений. Движение руки, например, и в место жуткой боли беспричинная радость. Клетки мозга движений не осуществляют, поэтому ощущения и разум имеют относительную стабильность. Сотрясение мозга, легкое переформирование электронного поля и у человека болезненное состояние. Для существ обладающих мозгом (клетками-посредниками) измерителем величины воздействия на организм он же и является. Нечто напоминающее термометр: на него воздействуют и он показывает. Чем чувствительней мозг (измерительный прибор), тем более меньшие отклонения электронного поля он замечает. Из этих рассуждений следует, что путь: 69

”По общему мнению, способность ощущать предполагает чувствительность плюс некоторый дополнительный, пока еще не идентифицруемый, фактор х, поэтому, если мы сосредоточим наше внимание на различных вариантах чувствительности и на выполняемых ими функциях и будем тщательно следить, не покажется ли нам что-то решающим дополнением, мы сможем таким образом обнаружить способность ощущать.”

не приведет к обнаружению способности ощущать, также, как измерение фактора длины не приведет к понятию, например, веревки или дороги. Способность ощущать, сколько не придумывай словесных конструкций, - свойство так организованной материи. Один атом углерода – это всего лишь атом и десять атомов – тоже десять атомов и т.д. Но вот количество и организация атомов переходит в уголь, сажу, графит и даже в прекрасное колье. Получились различные качества. Также и клетки: одни служат для движения, а другие для запоминания и ощущения. Возможно, что если бы человечество состояло из ”голов Доуэла”, то оно не понимало бы возможности движения, как мы сейчас не понимаем способности ощущения. Дальше в этой же главе 3 при рассмотрении функционализма вводится некоторое новое понятие о движении: 78 79

”Нервное волокно - это своего рода удлиненная аккумуляторная батарея, в которой из-за различия химического состава на внутренней и внешней стороне стенки клетки индуцируется электрическая активность, затем распространяющаяся вдоль этой стенки с переменной скоростью, которая намного превышает скорость транспортировки связок молекул в жидкой среде, но является значительно меньше скорости света.”

Что это за скорость такая – не объясняется и к непонятному явлению способности ощущать добавляется непонятная скорость. Возможно, имеется в виду средняя скорость электрических импульсов и молекулы: 79

”электрические импульсы вызывают высвобождение молекул-нейротрансмиттеров, которые преодолевают брешь в синапсе (она очень узкая) при помощи старомодной диффузии, а затем вновь преобразовываются в электрические импульсы.”

В суммарном времени передачи информации, если бы такова имелась, временем распространения электрического импульса можно пренебречь, и тогда останется одна составляющая времени распространения информации – движение молекул-нейротрансмиттеров, а это очень медленный процесс. Все-таки как что не придумывай, что не исследуй, а некоторое состояние мозга есть. И мало того, что оно есть мы еще хотим, чтобы оно было у нас покойно: без тревог и волнений, а радости как уже получится. Для поддержания этого благополучия необходима энергия и для этих целей как нельзя лучше подходит синапсическая структура. С этой точки зрения тело агента имеет такое же отношение к сознанию, как колеса или кузов автомобиля к двигателю. Только двигатель может сказать: ”У меня нет пищи” (он заглохнет). Другие элементы автомобиля этого не поймут. То, что человек может жить без рук, ног, с искусственным сердцем, почками, легкими и т.п., говорит человеческий опыт. И даже при совокупности этих страшных явлений человек говорит-Я. Даже при потере некоторой части мозга человек воспринимает себя, как-Я. Но это благодаря виртуальности клеток мозга. Хотя качество и не то что при полном мозге, но жить можно. Если бы у человека было сорок ног, он был при потере ноги более функционален, чем при потере одной из двух. Утверждение:

” Четкая граница между системой обработки информации и остальным телом рушится.”

- не совсем корректно как в прямом, так и в переносном смысле. В прямом смысле то, что между мозговым субстратом и мягкими тканями, да и всем остальным миром, существует костная ткань. Этот признак (костная ткань) может, до некоторой степени, указывать на наличие или отсутствие чувств у агента. Если у агента нет жесткого контейнера, то с достоверностью равной единице (с точки зрения электронной модели сознания) можно утверждать, что субъект не имеет способности ощущать, он существует только на инстинктах. Но более важная граница между клетками тела и нервными клетками пролегает в функциональной плоскости. Несмотря на то, что все клетки состоят примерно из одного и того же набора атомов в молекулах и клетках они организованы по-разному и поэтому выполняют совершенно различные функции. Мозг не может выполнить функции печени или почек, а они не могут ничего запомнить. Клетки тела очень разнообразны по своей структуре: клетки мышц, сердца, легких, гортани и т.п. и имеют различные механические и физиологические свойства. Такое явление наблюдается и у нервных клеток. Серое вещество вообще не имеет права двигаться, ибо электронное поле будет произвольно изменятся и информацию сохранить не удастся. Спинной мозг имеет относительную свободу перемещения, насколько позволяют позвонки, в виде изгиба, но малейший сдвиг нервных волокон приводит к трагедии. Даже малейшее защемление нерва приводит к величайшему шуму в виде радикулита. И только мельчайшие нервные волокна пронизывают мягкие ткани, которые и служат им до некоторой степени защитой. Чем тоньше волокно, тем меньше у него радиус закругления. Очень тонкий нерв может обвить клетку, не производя болезненного ощущения. Но стоить нерв повредить, и сразу же появляется боль. 82

“Мое тело содержит так же много меня - ценностей, способностей, воспоминаний и склонностей, благодаря которым я есть тот, кто я есть, - как и моя нервная система.” -

пишет ученый-философ. Несомненно, как у тела целиком, так и во многих органов много инстинктивных способностей (сокращение, выделение, поддержание жизнедеятельности…), но воспоминаний и склонностей ни у чего кроме мозга нет. Руке нет никакой надобности помнить, как она была согнута секунду назад. Даже палец, по которому стукнули только что молотком, может тут же сунуться опять под молоток. Задача тела передать полученную из вне, или из нутри информацию в мозг или отреагировать на нее инстинктивно. И совершенно справедливо, что 83

“Висцеральные и гормональные системы животных включают в себя большое количество информации о мире, в котором жили их предки. Эта информация вообще не должна воспроизводиться в мозге. Она не должна быть «представлена» в виде «структур данных» в нервной системе. Впрочем, она может быть использована нервной системой, которая сконструирована таким образом, чтобы основываться на информации, со- держащейся как в гормональной системе, так и в конечностях и глазах животного.”

Нервная система подскажет инстинкту голода, где найти пищу, для других инстинктов подскажет, где тепло, где невеста и т.п. Конечно, колесо автомобиля также неисчерпаемо, как и двигатель, но все же это несколько разные вещи и изучая одно нельзя прийти к другому в полной мере. Несколько ниже приводится временная граница между психикой и телом: 81

“Единственная причина зависимости психики от химического состава ее механизмов или носителей данных заключается в том, что для осуществления своих функций эти механизмы должны состоять из веществ, совместимых с существовавшим до них телом, которым они управляют. Это факт биологической истории.”

Придание телу большого значения при изучении психики приводит к довольно большой путанице в этом процессе. Телу рациональнее придать статус датчика тактильных чувств, как уху – датчик звука и т.п. 83

”Как только мы откажемся от четкого отождествления психики с мозгом и допустим ее распространение на другие части тела, рассуждать о психике в функционалистском ключе будет труднее, однако мы будем с лихвой вознаграждены за это.”

Будет ли нам легче изучать сердце, если мы откажемся его четко отождествлять с органом перекачки крови? И уж совсем не понятно, когда это явление было и относится оно лишь к человеку или к любому агенту? А именно: 85

“Но почему наши тела, уже обладая собственной психикой, решили приобрести вдобавок к ней наше сознание? Разве одной психики для тела не достаточно? Не всегда. Как мы видели, старая «телесная» психика на протяжении миллиардов лет выполняла тяжелую работу по жизнеобеспечению тела, …”

Не зачислены ли в сферу психики старые инстинкты (безусловные рефлексы), в том числе и: 85

“Оно может «решить», вопреки намеченным вами планам, что сейчас самое подходящее время для занятий сексом,…”?

Нужна ли в этом случае более быстрая психика вместо или в добавление к старой ”телесной”? Что тут надо убыстрять или замедлять? Как изменит “радиус действия” сознание это действо? Получается, что сознание в данном случае призвано управлять “телесной” психикой. Управлять сердцебиением, пищеварением, размножением, работой потовых желез и т.д. сознанием и возможно, но это не его функция. Природа создала его не для управления инстинктами и уж не из-за потребности, что-то ускорить. Ей просто некуда торопится, она вечна. Интенциональность, по мнению автора этого метода, дала нам понятие о психике, а теперь с ее помощью делается попытка понять сознание. Способ построения сознания выбран ступенчатый в виде ”Башни порождения и проверки”. На нижней ступени рассматриваются самые примитивные агенты, выше более сложные особи и так далее до человека. Последуем и мы за автором. В главе 4 - ”Как интенциональность приобрела важное значение” говорится: 86

”То, что в начале было внутренними и периферийными системами мониторинга, медленно эволюционировало в системы, способные осуществлять не только проксимальные (ближайшие), но и дистальные (удаленные) различения.”

Далее после объяснения некоторых физических явлений задается вопрос: 86

“Как произошел этот переход от внутренней к проксимальной, а затем к дистальной интенциональности?”

и тут же дается исчерпывающий ответ: 86

”Для получения информации, поступающей на периферию тела, в ходе эволюции была создана масса специализированных внутренних агентов.”

И в добавок к приему ” даже для поиска и интерпретации этой информации”. Все эти микроагенты своей совокупностью организуют более сложные структуры, последние образуют еще сложнее объекты и так далее до человека. Предполагается, что каждая система, подсистема, каждый микроагент ощущают эпистемический голод, то есть им необходима информация, и они ее ожидают. Какой же информации ожидают все интенциональные агенты белки от солнечного света? Их интересует спектр солнечного света? Интенсивность светового потока? Время восхода и захода солнца?... Из всего этого белку волнует лишь инфракрасное излучение, простое тепло, не как информация, а как продукт жизнедеятельности. Какой бы информацией человека не снабжал другой человек (или даже само яблоко) о яблоке (оно и сладкое, и мягкое, и краснобокое …) – все это бесполезные для него события, если он не сможет его съесть. А если оно доступно для еды, то должно нести в себе столько информации, чтобы его можно отличить от несъедобного объекта, как в примере с лягушкой и шариком. Естественно, что эта информация для каждого агента своя. Если, допустим, животное не смогло определить, что эта травка токсична, и съела ее, то другая система (желудок) может отвергнуть эту пищу по другим признакам. Все эти события происходят на уровне безусловных рефлексов и к рассудку никакого отношения не имеют. В следующием рассуждении: 86

“Без эпистемического голода нет ни восприятия, ни рассудка. Философы неоднократно пытались разложить восприятие на Данное и то, что делает с Данным сознание. Данное является, конечно, Взятым, но взятие Данного - это не нечто такое, что совершает один Главный Берущий, локализованный в неком центральном штабе в мозге животного. Задача взятия Данного распределена между всеми берущими с их индивидуальной организацией. Берущими являются не только периферийные датчики (палочки и колбочки в сетчатке глаза, специализированные клетки в эпителии носа), но и все внутренние функционеры, которых они снабжают «пищей», т.е. клетки и группы клеток, соединенные в сети по всему мозгу. Эта пища поступает к ним не в виде света или давления (давления звуковых волн и тактильного давления), а в виде нейронных импульсов; но если не считать этого изменения в пище, все они играют сходную роль. Каким образом эти агенты организовались в более крупные системы, способные обеспечивать еще более совершенные формы интенциональности? Конечно, в ходе эволюции путем естественного отбора, но не в виде единого процесса.”

-первая мысль верная: без информации трудно рассуждать. Но делить восприятие на Данное и то, что делает с Данным сознание, да еще делегировать взятие Данного в информационной части, кроме как для транзита, малоперспективно. Данное “солнышко”, Данное “тепло на солнышке” и Данное “я сижу на солнышке” через канал зрения, через тактильные органы передаст соответствующие сигналы в клетки мозга, где и внесут определенные изменения в конфигурацию энергетического поля мозга, то есть станут частью субъекта “Я-белка”. Так эти агенты организовываются в более крупные интенциональные формы в пространстве. Природа внесла основной вклад в строительство сознания: приготовила требуемый материал, создала план строительства в виде ДНК, назначила прорабов строительства в виде родителей. Все это происходило очень долгий период времени. Зато строительство субъекта идет относительно быстро: для человека 9 месяцев и энергетическое поле готово, оно может модифицироваться органами чувств. Осталось последнее – идентифицировать эти чувства, а это уже модулирование чувств условными рефлексами (обучение всеми мыслимыми способами). Возвратимся к Башне порождения и проверки. 86

“Я хочу предложить общую схему, в которую можно включить различные варианты конструкций для мозга, с тем чтобы понять, откуда проистекают его способности.”

– обещает нам автор. На первом этаже башни находятся дарвиновские создания. Эти создания создавались природой вслепую, также случайным образом они выживали, погибали и изменялись. Такие события проходят и сейчас. Очень заметно это на молекулярном уровне, когда угарный газ превращается в углекислый газ или кислород в озон и главное, что нам понятен процесс таких превращений. Точно по такой схеме происходит модификация вируса, мы видим результаты модификации, но понять схему, как происходит сама модификация, с помощью интенциональной установки невозможно. Чем сложнее система, тем больше времени требуется для изменения ее свойства. Дарвиновским созданиям не требуются даже инстинкты. Они изменяются случайно и в тоже время подчиняются физическим законам. Организм изменяется, если к нему добавляются или изымаются некоторые элементы: атомы, молекулы и т.д. То что в данном месте и данное время оказались и организмы, и строительный материал, и созданы требуемые условия – это случайный процесс (ветер, вулканическая деятельность, потепление …), но строительство молекул идет по законам физики и химии. Так появляются новые формы. 89

“В конечном счете, среди его новых созданий оказались некоторые конструкции, обладающие свойством фенотипической пластичности, т.е. конструкция отдельных организмов-кандидатов не определялась полностью при рождении; в ней присутствовали элементы, которые могли быть откорректированы событиями, происходившими во время полевых испытаний.”

– эту мысль надо несколько отдалить от высказывания В. Ф. Скиннера: 91

«Там, где заканчивается врожденное поведение, начинается врожденная модифицируемость процессов выработки условных рефлексов» (1953, с. 83).

Почему так? Новому созданию с требуемой, для данного случая, организацией невозможно получится самому по себе, у него был фенотипический предшественник. А коль это так, то это означает, что вся цепочка организмов вплоть до человека имеет это свойство пластичности. И Скиннер провел раздел не по линии фенотипической пластичности, а по линии наличия выработки условных рефлексов, то есть появления клеток-посредников, иначе мозга. Какие причины и пути появления этих клеток мозга пока неизвестны и нет даже хотя бы какой модели этого процесса, в отличие от других органов тела. Но это другой вопрос. На этой ступени и зарождаются первые элементы и признаки ощущений и энергетического поля (”Я”). На третей ступени находятся попперовские существа. Их 93 94

”Более совершенная система включает в себя предварительный отбор среди всех возможных видов поведения или действий, позволяющий отбраковывать по-настоящему глупые шаги до того, как их рискнут совершить «в реальной жизни»”.

Осталось только выяснить , где глупый а где умный шаг. 94

“Как должен происходить этот предварительный отбор у попперовских агентов?”

– ставит вопрос автор и дает ответ: 94

“Должен существовать некий фильтр, и любой такой фильтр должен быть равнозначен чему-то вроде внутренней среды, в которой можно выполнять безопасные испытания, т.е. чему-то внутреннему, структурированному таким образом, что поощряемые им суррогатные действия чаще оказываются теми действиями, которые получили бы благословение в реальном мире, будь они совершены. Короче говоря, внутренняя среда, чем бы она ни была, должна содержать большое количество информации о внешней среде и ее регулярностях.”

Жаль, что нет вопросов и ответов о фильтрах, внутренней среде и ее структуре. А ведь это не что иное как условные рефлексы и ничего более. Крыса не будет брать, якобы отравленную с точки зрения интенционального агента, пищу по той же причине, что и лягушка перестанет ловить шарик – у нее не будет возможности это сделать по физическим причинам. Вид пищи, ее прием и тошнота так переформируют предыдущее электронное поле, созданное ранее (голод, вид пищи, предыстория), что сейчас этих обычных условий для запуска механизма приема пищи уже недостаточно. Чтобы крыса сделала вторую попытку, нужно чтобы она была очень голодна, или чтобы отравление было не слишком жестоким, или пища хотя бы несколько отличалась от предыдущей. Фактически это будет повторный цикл обучения. А мысль: 95

”Там должна быть информация о последствиях прикосновения пальцем к плите, и она должна быть в таком виде, чтобы вызвать эффект предупреждения при обращении к ней во время внутренних испытаний, но этот эффект может быть достигнут и без создания копии мира”

плохо согласуется с выражением, что 94

” внутренняя среда, чем бы она ни была, должна содержать большое количество информации о внешней среде и ее регулярностях.”

Если бы не было копии мира у данного агента, то это не попперовское создание, а дарвиновское. Оно будет прикасаться не только к печке, но и к чайнику и к паяльнику и к любым горячим вещам. И уж совсем малоперспективным кажется: 96

”Один из способов достижения попперовскими созданиями полезной фильтрации состоит в том, чтобы отдать возможные варианты поведения на суд тела и воспользоваться мудростью, накопленной в его тканях,...”

Если раньше тошноту вызвали вид пищи и токсины, то теперь для этого достаточно вида пищи и предыстории по этому событию. Дети американских ученых какие-то особенные. Русского карапуза нельзя ни на минуту оставить на диване – он тут же окажется на полу, не взирая на то, какой край дивана: стеклянный, золотой или хрустальный. Природа не заложила прямой связи между зрительными нервами и мышцами для движений, поэтому ребенок может пользоваться в этом вопросе только условными рефлексами: он уже каким то образом получил информацию о том, что этого делать не следует. В случаях панического движения, казалось бы, вид чего- то ужасного сразу же включает, например, мышцы для бега, то есть видимый безусловный рефлекс. Это и так и не так. Так заключается в том, что это инстинкт самосохранения, а не так, что этот инстинкт для мозга (также как инстинкт биения сердца или дыхания) а не для мышц. Это подтверждает то факт, что человек может от страха не убегать, а, напротив, окаменеть. Трудно предположить, что нечто подобное испытывает ребенок у края стола. Здесь можно подвести некоторые итоги. 99

“Мы постепенно добавляли составные части в наш рецепт разума. Имеем ли мы уже все необходимые ингредиенты для способности ощущать? Безусловно, многие из описанных нами животных в своем обычном поведении с блеском проходят найти интуитивные тесты на способность ощущать.”

Можно ли ответом на поставленный вопрос считать наличие признаков способности ощущать у множества животных? С интенциональной точки зрения действительно это так. Если агент имеет способность ощущать, то он имеет для этого все необходимые ингредиенты. Что это за ингредиенты? С точки зрения физической установки – это энергетическое поле мозга с его способностью изменятся, это набор безусловных и, особенно важно, условных рефлексов. С этими ингредиентами можно хотя бы пытаться, что-то делать. А что можно делать с ”неким фильтром” или с ”вроде внутренней средой”? Сколько бы мы не набрали случаев с признаками способности ощущать, мы не сможем отделить истинных признаков от ложных. Чтобы понять психику надо изучать ее из нутрии, а не только по внешним проявлениям. И даже если мы измерим все параметры энергетического поля, мы не будем уверенны полностью, где граница между болью и не болью, но грубых ошибок удастся избежать. Можно будет оценить и сравнить поле любого агента с полем человека, какой величины могут быть возмущения поля в том и другом случае и т.д. Рассмотрим повнимательней случай с жабой, сломавшей ногу. При интенциональной установке если жаба чувствует боль она не должна прыгать, а коль она прыгает – значит не чувствует боли. Где истина, а где ложь? При физической установке решение вопроса такое: жаба ощущает боль, в какой мере не известно, но она не знает, что болит. Но как только она начинает прыжок в действие вступает болевой инстинкт и несколько тормозит мышечную деятельность лапки, чем ухудшает качество прыжка или приземления. Насколько сильно чувство боли зависит от величины самого возмущения и от чувствительности самого поля, то есть ”Я-жаба”. Такие явления наблюдаются и у человека. Ребенок не знает, что у него болит горло, поэтому он кричит, не закрывает его о холода. У взрослого человека большой опыт с горлом и он пытается его беречь. Но даже взрослый человек не может идентифицировать органы, с которыми у него не было опыта. Болит в правом боку, а что болит, он не знает: печень, невралгия, диафрагма или еще что-нибудь. Он может совершить какой-нибудь поступок увеличивающий болезнь. 104

”Но давайте продолжим наш поиск и посмотрим, что же последует дальше, ибо мы все еще далеки от человеческого сознания”

– предлагает автор. Четвертая ступень содержит грегорийские создания. Это такие создания из числа попперовских созданий 105

”внутренняя среда которых формируется из пригодных для этого частей внешней среды”.

Дальше объясняется что, 105

”Слова и другие орудия ума предоставляют грегорийскому созданию внутреннюю среду, позволяющую ему строить еще более искусные генераторы и тестеры движений”. 105 106 107 Грегорийские создания делают большой шаг в направлении человеческого уровня умственного развития, извлекая пользу из опыта других благодаря мудрости, воплощенной в орудиях ума, которые эти другие изобрели, усовершенствовали и передали им; таким образом они учатся лучше размышлять о том, что им следует думать о дальнейшем, и уже далее возводится башня из последующих внутренних размышлений, не имеющих фиксированного или видимого предела. Как мог бы быть осуществлен этот переход на грегорийский уровень, можно лучше всего понять, если еще раз обратиться к прошлому и рассмотреть андестральные способности, из которых должны выстраиваться эти наиболее человеческие умственные способности. Одна из простейших жизнеулучшающих практик, обнаруживаемая у многих видов, - это фототаксис, способность отличать свет от темноты и направляться к свету”. Этой способностью обладают даже ”простые существа”.

А вот 108

“Маматаксис - движение к матери - значительно более сложная способность”.

Сложность заключается в том, что маму нельзя пометить каким-нибудь цветом, ибо потом возникнет проблема установки фильтра для выделения этого цвета. Оказывается эффективнее снабдить маму запахом, присущим только ей и 110

“У животных отыскание по запаху является не единственным способом маматаксиса. Они также используют визуальные и слуховые сигнатуры”

Потом все-таки агент снабжается некими маячками, но и их требуется постоянная модификация, ибо они становятся доступными для хищника. Модификация агента не должна происходить резко, так как положительный следящий может не опознать его после выхода из ”тени” и итенциональная стрела так и зависнет в нацеленном состоянии. Вызывают некоторые недоумение мысли: 112 113

” Эта способность «поддерживать связь» с другим объектом (при возможности буквально касаясь его и манипулируя им) является необходимой предпосылкой высококачественного восприятия. Например, визуальное распознавание отдельного человека или объекта практически невозможно, если его образ в течение длительного времени не удерживался в центральной области глаза, имеющей высокую разрешающую способность”.

Было бы логичней предположить, что способность ”поддерживать связь” является постпосылкой высококачественного восприятия. У орла хорошее зрение, поэтому ему удается увидеть издалека добычу, а мышь очень хорошо слышит, благодаря чему у нее есть возможность уберечься от совы. А сколько времени надо смотреть на объект, чтобы его запомнить? И до какой глубины будет осуществлено запоминание? Стоить один раз ударить животное, и оно запомнит обидчика на всю жизнь и это произойдет мгновенно. А разве не бывает так, что с человеком произошло некоторое быстротечное событие и оно запомнилось не длительный период? Таких примеров достаточно. Конечно, это важные вопросы: сколько нужно созерцать объект, чтобы запомнить его на то или иной период времени? Но ведь это событие говорит только о качестве психики, о внешнем ее проявлении, но мало что проявляет в ее устройстве. 113 114

“Чтобы максимизировать вероятность поддержания или возобновления контакта с объектом, за которым ведется слежение, можно использовать множество независимых систем, каждая из которых подвержена ошибкам, но у которых частично перекрываются области компетенции. Там где одна система дает сбой, ее сменяют другие, а в результате получается плавное и непрерывное слежение, составленное из дискретно функционирующих элементов. Как связаны между собой эти системы?”

И дальше строится конструкция психики на основе булевой алгебры, чтобы связать между собой эти системы. Совершенно верный и логичный подход к решению данного вопроса. Если сюда включить квантовую механику, компьютерные принципы и свойства Интернета, то можно получить приличную модель сознания. Это описано в статье чувство. Пока мы не поймем, как устроено энергетическое поле человека, как его модифицировать до тех пор нас будет удивлять болезнь Капгра, агнозия на лица, почему 119

“при произнесении правильного имени, у них возникает повышенный кожно-гальванический рефлекс”.

Мы узнаем близких и знакомых нам людей через десятки лет. Тоже наблюдается и у собак. Чтобы стереть какое-то явление из памяти, надо пройтись по тем же нейронам, которые задействованы в этом событии и перезарядить их в обратном порядке. Только тогда память о данном человеке исчезнет совсем, а если наделаем ошибок, то получим Капгра, агнозию или еще более “интересное” явление. 121 122

“Какая умная собачка, но может ли она сообразить, как размотать поводок, закрутившийся вокруг дерева или фонарного столба? Казалось бы, для собаки это вполне подходящий тест на разумность по сравнению, скажем, со способностью чувствовать иронию в поэзии или понимать транзитивность отношения теплее-чем... (если А теплее В, а В теплее С, то А [теплее? холоднее?] С.) Но немного есть собак, если они вообще есть, которые способны его пройти. А дельфины, при всей их разумности, как это ни странно, неспособны понять, что, попав" в сеть для ловли тунца, они могут легко выпрыгнуть из нее. Для них вполне естественно выпрыгивать из воды, тем больше поражает их бестолковость в данной ситуации. Как регулярно обнаруживают исследователи, чем изобретательней вы исследуете способности животных, тем с большей вероятностью открываете в них неожиданные провалы. Способность животных обобщать на основании их отдельных разумных действий очень ограничена”.

В этих примерах с физической точки зрения все очень просто. Во-первых, у собачки плохое зрение на статические вещи, она хорошо держит в поле зрения движущиеся объекты. Для нее неразличимы право и лево, это не ее удел. Она больше пользуется нюхом, чем зрением: где приятно пахнет туда она и отправляется. То есть для определения направления намотки поводка она не имеет приличного органа. Во-вторых, и это главное, у нее нет опыта – не выработан условный рефлекс: если поводок замотался, бегай вокруг столба пока не освободишься. Можно выдрессировать собаку, чтобы она бегала вокруг столба, но как только вы измените количество витков намотки или направление намотки, задача для выполнения этого теста собаке может оказаться непосильной. Такая ситуация и с дельфином или волком – у них нет опыта перехода границы: для дельфина сети, а для волка красных флажков. Но если в процесс вмешается случай внутреннего или внешнего происхождения (для волка, например, меньшая чувствительность к флажкам, или он уже где-то видел красную куртку, или не на должной высоте флажки, или не то освещение и т,д.), он перейдет границу и в следующий раз он преодолеет ее на много легче. Дельфины легко дрессируются в прыжках через обруч, возможно его научить прыгать и через сеть. Если его выпустить на природу, то он будет использовать этот навык и на свободе. И если его сородичи попадут с ним в одну и ту же сеть и применят интенциональную установку наоборот: делай как он, то они все спасутся и вся эта ситуация в виде тревожной сутолоки в сети, сама сеть, прыжок и свобода – все это будет запечатлено определенной яркости и конфигурации в энергетическом поле мозга и, возможно, на всю жизнь. В крайнем случае, такая дрессировка может дать требуемые результаты. Даже у людей есть барьеры перед тем или иным шагом: сменить профессию, жениться и т.п. В приведенных примерах с зуйком, зайцем, газелью и антилопой гну похоже есть некоторые неточности и, следовательно, доверять выводам из этого можно с натяжкой. Как появилось такое поведение у зуйка понять довольно сложно и можно только предположить, что если птенцы видят это поведение матери, то и они будут вести себя также в будущем. А понять описанное поведение зайца или газели сложно. Представьте, что за вами гонится громила с топором, вы убегаете от него изо всех сил и вам уже кажется, что вы от него убежали. Вот спасительный угол дома. Первым делом вам необходимо точно удостоверится в том, что кажущийся отрыв реален. Далее вам надо оценить его следующие возможности: может быть у него появилось ружье, может он вас обежал не перерез, может у него появилось ”второе дыхание” и может еще что-нибудь. Вам необходимо его видеть, ибо вы не будете знать, что делать дальше. Вам и в голову не придет такое – дразнить его. На кону жизнь. Это при игре в доганялочки с папой и мамой можно строить друг другу ”козу”. В случае с животными дело еще сложнее (хищники окружают жертвы), им бы только понять окружающую обстановку, чтобы спасти шкуру, а не играть в “кошки-мышки”. Еще меньше склонна антилопа гну к соблюдению, каких бы то не было секретов. Если она утаит от своих товарок появление льва, то лев сегодня пообедает ее соседкой, а завтра сама составит обед льву. Если она скроет, что за тем холмиком есть вода и пища, тогда конец ее сородичам, но оставшиеся поступят также и с ней. Так что в природе есть и тайны и конкуренция, но это не объясняет механику строения психики, а только ее проявления. Странными кажутся и выводы, полученные автором: 134 135

”Вместе взятые, эти идеи означают, что мышление - наше мышление, - прежде чем возникнуть, должно дождаться появления речи, которая, в свою очередь, должна дождаться появления способности хранить тайны, а та должна дождаться соответствующего усложнения поведенческой среды. Мы удивились бы, обнаружив мышление у видов, не прошедших через все это многоступенчатое просеивание”.

Тайну лучше всего хранить с закрытым ртом. Зачем для хранения тайны требуется речь? А уж какая может быть речь без мысли – одно бормотание или мычание? 138 Если с первыми тремя ступенями процесс обучения более-менее ясен, то

”переход от ABC-научения к нашему (человеческому или григорийскому прмеч.) способу обучения все еще остается скрытым в тумане. Интуитивно прояснить его можно с помощью известной максимы, применяемой при создании артефактов: вы понимаете, если «делаете это сами». Чтобы закрепить у агента действия некоторое незакрепленное рациональное основание в виде его собственного основания для совершения действия, агент должен что-то «создать». Представленное основание для совершения действия должно составляться, замышляться, редактироваться, пересматриваться, использоваться и подтверждаться. Как может агент обрести способность совершать такие удивительные вещи? Должен ли появиться новый орган в его мозге? Или он может выстроить эту способность из тех способов манипулирования внешним миром, которые он уже усвоил?”

Когда агент манипулировал внешним миром или внутренним, он менял энергетическое поле мозга (и своего и того объекта, с которым он общался). Электроны в нейронах переходили с одной орбиты на другую. Когда он смотрел на гвоздь, фотоны от гвоздя через сетчатку глаза по нервным волокнам воздействовали на клетки мозга и производили не механические, а электрические изменения. Если ему необходимо знать, какие изменения произошли в мозге, он может закрыть глаза и “увидеть” гвоздь. Потом снова открыть глаза, посмотреть на гвоздь более внимательно и снова, закрыв глаза, ”рассмотреть” гвоздь. В случае наличия различий в изображениях гвоздя и есть изменение электронного поля мозга. Но никакой надобности в появлении нового органа в мозге нет. Возможно, для разработки теории относительности или чего-то в этом роде и нужен новый орган, но и это сомнительно. Просто нужно другое качество некоторой группы нейронов. В самом деле, когда вы создаете в своем компьютере файлы или меняете операционную систему, то вы меняете в нем конфигурацию электронного поля, и для массы задач никакой дополнительный орган не требуется. Несомненно, компьютер меняется и модифицируется так же, как и человек. Особенно это заметно на темпах увеличения объема памяти компьютера и его программ. Человек тоже худо-бедно пополняет свой умственный багаж. Выгрузка и загрузка человеческих мыслей во внешний мир и обратно, есть не что иное, как процесс обучения для мозга и полезность для организма в целом, хотя и не всегда. 149

“Человеческое сознание не только не ограничивается мозгом, но оно лишилось бы многих своих способностей, если бы эти внешние инструменты были устранены, по крайней мере, стало бы столь же беспомощным, как и близорукие люди, когда у них отбирают очки. Чем больше данных и приемов вы выгружаете вовне, тем более зависимым вы становитесь от этой периферии; вместе с тем, чем ближе вы знакомитесь с периферийными объектами во время манипулирования с ними, тем уверенней вы можете обходиться без них, «закачивая» задачи обратно себе в голову и решая их в уме, натренированном внешней практикой”.

А человек ограничивается своим телом? А кровеносная система ограничивается сердцем и сосудами? Мы не приписываем к кровеносной системе железо, которое необходимо для образования крови. А к сознанию добавляем книги, компьютеры и т.п. Да, они участвуют в формировании рефлексов, также как и яблоки в формировании крови. И, конечно же, если ученик выучил хорошо таблицу умножения, то он не станет подсматривать в тетрадку – она ему не нужна. 150 151

”Не означает ли это, что слепорожденный человек не может участвовать в метафизических обсуждениях? Нет, так как слепые создают свои собственные методы пространственного воображения, связанные, как и у зрячих людей, с тем или иным отслеживанием движущихся в пространстве, одна за другой, вещей. Но интересным является другой вопрос: какие различия, если таковые имеются, можно найти в стиле абстрактного мышления, усваиваемого теми, кто родился слепым или глухим.) Вооруженные этими орудиями ума, мы склонны забывать, что наш, образ мыслей о мире не является единственно возможным и, в частности, не является необходимой предпосылкой успешного взаимодействия с миром”.

С точки зрения физического устройства сознания между слепыми, глухими и зрячими и слышащими нет никакой разницы. Если слепые не видят на все сто процентов, то зрячие не менее 99%. Далеко не все видели город Находку, гору Калиманджаро, моего соседа Петра или метрополитен, а про атом, нейтрино или сознание и говорить не чего. Но у каждого из нас по поводу этих явлений имеется в мозгу определенная электронная конфигурация, которая при появлении новой информации может меняться иногда очень сильно. У слепых или глухих просто меньше каналов поступления информации. До тех пор пока изначальным источником движения будет являться электрон, такой, как у нас образ мыслей, будет единственным. Нет возражений и по поводу следующей мысли: 155

”Как только мы создали метки и приобрели привычку навешивать их на переживаемые в опыте положения дел, мы создали новый класс объектов, которые сами могут стать предметом всевозможных операций по распознаванию образов, выстраиванию ассоциативных связей и т.д.”.

Несомненно, что 26 яблок и 43 яблока легче пересчитать в цифрах, чем непосредственно яблоки, но это явление не объясняет устройство сознания или мышления, а является продуктом последних. Можно ли понять устройство печи или мясорубки, которые участвовали в приготовлении колбасы, изучая ее? 156

“Наше сознание, их психика Сознание кажется менее загадочным, когда понятно, как его можно было бы сложить из частей и как оно все еще на этих частях основывается. Голое человеческое сознание - без бумаги и карандаша, без речи, сопоставляемых записей и создаваемых схем - это, прежде всего, нечто невиданное для нас. Каждое человеческое сознание, на которое вы когда-либо обращали внимание, включая, в частности, и ваше собственное, рассматриваемое вами «изнутри», - это не только продукт естественного отбора, но и результат культурного переконструирования огромных масштабов. Легко понять, почему сознание кажется загадочным тому, кто не имеет представления обо всех его составляющих частях и о том, как они создавались. Каждая часть имеет долгую историю своего конструирования, иногда длиной в миллионы лет”.

Обидно становится, когда автор не указывает в явном виде, из каких именно частей можно сложить голое человеческое сознание и как эти части работают в сознании, но зато красочно и подробно одевает его в бумагу, карандаши, схемы и т.п. Какая составляющая получилась в результате естественного отбора, а какая в результате культурного переконструирования? Давно это было, миллионы лет, а поэтому забылось. Как же видится сознание с физической точки зрения?

  1. Каждое из существ, которое обладает клетками-посредниками между органами чувств и исполнителями органами имеет физическую основу для ощущений. Ее составляют эти клетки-посредники, которые могут под воздействием внешних раздражителей менять свое энергетическое поле.
  2. Каждое из существ, которое имеет постоянную пространственную конфигурацию клеток-посредников, т.е. мозга, благодаря костному покрову, обладает физической основой для создания органа способного измерять отклонение поля от некоторого исходного состояния. Исходное энергетическое состояние мозга и представляет субъект ”Я”. Это присуще лягушке, кошке, человеку и всем другим агентам, мозговой субстрат которых в механическом плане постоянен. ”Я” возможно, изменять только в мифологии. Появляющиеся ощущения в виде отклонения энергетического поля самим же полем замечаются в виде хорошо или плохо. В какой мере способны ощущать отклонения различные субъекты - вопрос открытый. Все зависит от параметров возмущения и от чувствительности самого поля. Можно только предположить, что чем больше мозг и, особенно, чем выше его качество (больше функций может выполнять нейрон, чем шире поле связи между участниками восприятия ощущения), тем больше ньюансов ощущения будет востребовано.
  3. Группа существ, которые способны не только ощущать, но и осознавать ощущения. Они различают, почему плохо – от голода, от боли, от холода или еще от чего-нибудь, или почему хорошо – тепло, приятная мелодия, красивый вид,… Какие из существ обладают этим свойством судить трудно. В полной мере, т.е. по отношению ко всей гамме чувств, этим свойством обладает только человек. Частично некоторые чувства могут осознавать и другие субъекты.

Рассмотрим, как данная модель должна работать на практике. Представим человека родившимся взрослым (просто для более наглядного рассмотрения вопроса), который может двигаться. До рождения он находился в тепличных условиях: ему было не холодно не жарко, он не был голоден, ничего не видел, не слышал и т.п., при условии, что мама здорова и без всяких допингов. Его энергетическое поле ничем не возмущено и находится в безразличном состоянии. И вот он стоит в некотором месте. Все органы чувств включены: глаза видят, уши слышат,… Что видят глаза, он не понимает, но в мозгу уже формируется картинка, соответствующая видимому. Какая-то светлая полоса, а вокруг все темное. Звуков и запахов никаких нет. И вдруг он замечает, что ему становится плохо. Тело начинает дрожать. Что все это означает, он не знает и тем более не может предпринять какие-либо действия. Но он не может стоять долго, ибо клетки мышц, удерживающие его на месте, устают и подают инстинктивно сигналы боли в другие мышцы и человек начинает движение без всякой цели. После того как он передвинулся в другое место, он заметил, что ему стало лучше. Тут бы и стоять все время, но сделать это не позволяют ноги (”затекают”) и он снова движется и попадает в то место, где ему было плохо и там ему снова плохо. Теперь в мозгу субъекта два ярко выраженных поля: одно там, где холодно и там, где тепло с соответствующими возмущениями. Эти два поля разной степени заряженности, как грозовые облака, и они пытаются взаимодействовать между собой и с полем в целом, как и облака с землей. Они пытаются разрядится друг на друга и на поле. По какому каналу они могут разрядится? Процесс разрядки должен происходить так, чтобы не возмущать нейроны, не участвующие в этом явлении. В данного субъекта пока только одна такая цепочка. В то время, когда человек перемещался с одного места на другое, в этом процессе участвовали мышцы ног. Каждое сокращение и расслабление мышц запоминалось совместно с состояниями хорошо и плохо, а также и в переходный период. Электрическая напряженность между возмущенными участками и полем, между самими возмущенными участками представляется полем, как мысль. Мне плохо, мне хорошо, мне нужно перейти. Пока других мыслей у нашего агента нет и он не знает, что он мыслит. Как же реализуются мысли? Поток квантов от одного напряженного участка передается к другому (некое подобие разряда молнии) и передается он по едино возможному пути – это по нейронам, участвовавшими в движении ног. Другие нейроны в этом действии не участвуют, так как энергии данных возмущений было недостаточно для их возбуждения и теперь они нейтральны к процессу перехода. Кванты энергии поглощаются нейронами перехода и в свою очередь излучают кванты, которые передаются мышцам ног и те приходят в движение. Если бы человек передвигался на четвереньках, то был бы зафиксирован этот метод, и у человека возникала бы мысль переползти. Если человек это движение совершил на велосипеде, то был бы использован этот способ передвижения. Конечно, эти мысли пришли к человеку не в одночасье, как сейчас у нас. Он не один раз переходил или переползал из одного места в пещере в другое место. Но в результате он уже обладал четырьмя мыслями. И уже среди тех человеков были интеллектуалы: одни могли переползать и переходить, а более отсталый народ мог только переползать. Если рядом с человеком перелетал с места на место воробей, то и он оставит свой след в поле человека. Эта напряженность поля от воробья в том месте, где плохо и где хорошо, представляет собой мысль – перенестись с одного места в другое, как воробей. А так как в мозгу нет нейронов, по которым бы отмечалось фактическое движение, ничто не может отдать ничему указание (потоку квантов) осуществить это движение. Мысль не осуществима. Такие процессы происходят одинаково и у человека, и у множества животных. Кошка и собака ищут место, где теплее, уходят от холода. Точнее они уходят от плохо к хорошо. Вернемся к человеку с его тремя мыслями. В результате переходов с места на место, в конце концов, он замечает, что в том месте, где плохо, происходит нечто с поверхностью тела. Он не знает, что у него есть тело, он только замечает какую-то разницу и от этой разницы зависит плохо и хорошо. Трудно сказать, сколько столетий или тысячелетий потребовалось, и какие изменения в мозге произошли, чтобы человек осознал эту связь между ощущением от кожи и состоянием плохо. Это принципиальный факт: мысль плохо формировалась на одних нейронах, а ощущение от кожи может быть сформировано на других нейронах. Ощущение от кожи может быть и тогда, когда субъекту ни холодно, ни жарко. И построение связи между двумя возмущениями и есть осознание или мысль того, что эти явления связаны. Появилась первая причинно-следственная связь: нечто на коже вызывает чувство плохо. Теперь субъекту нет необходимости, чтобы произошло фактическое возмущения поля до ошушения плохо, для приведения в действие мышц ног перехода в другое место. Как только возникнет данное ощущение на коже, оно передастся к нейронам, участвовавшими в событии: плохо, состояние кожи, движение ног. Этого будет достаточно, чтобы привести в движение ноги без формирования чувства плохо. Этот барьер пока не удалось преодолеть ни одному животному. Позже по-русски он назовет этот вшоид ощущения – холодно, а противоположное ему ощущение – жарко. Наш агент обогатился еще несколькими мыслями: в этом месте нечто происходит с кожей, в другом месте этого явления нет и если, что-то происходит с кожей, то возникает состояние плохо. После того, как внешний раздражитель исчезает, нейроны уже никогда не возвращаются в исходное состояние, а остаются в некотором устойчивом состоянии, т.е. происходит запоминание всех этих событий. Эти состояния иногда настолько малы, что сознание их в обычном состоянии не чувствует, но они существуют. Любое движение мизинца хотя бы одним электроном, но будет зафиксировано и спрятано в пределах подсознания, т.е. зону где сознание не чувствует его из-за его малости. Дальше все происходит проще. Человек стоит в том месте, где происходят эти события с кожным покровом. Он видит, что к рукам что-то вроде бы прикасается, но он не понимает: изнутри все это проистекает или извне. Поле это какое-нибудь, ветер, прикасается к нему кто-то или еще какая-то другая причина. Никакой мысли по данному явлению у него нет. Он производит различные инстинктивные движения, в том числе руками. Вытягивает руки вперед – ничего не меняется. Ведет руку в сторону и, вдруг, рука останавливается, что-то не дает ей двигаться. То, что остановило руку, имеет другой вид, нежели то, где рука не испытывает сопротивления. Он ощупывает все это место и замечает, что там, где нет сопротивления руке, там и происходит какие-то явления на коже руки. Там, где рука испытывает сопротивление, там рука ничего не ощущает. Возникает осознание того, что ощущение на коже руки происходит из-за этого светлого пятна. Позже он это пятно назовет дырой в стенке. Появилось еще одно звено. Человеку достаточно увидеть светлое пятно и с этого энергетического бугорка кванты покатятся по памятным местам (ощущение на коже, плохо) к нейронам движения и агент без активизации промежуточных ощущений перейдет в нужное место. Дальше наш агент ощупает темный предмет, заметит, что этот предмет имеет форму и найдет, что он похож на тот предмет, который валяется рядом. Он будет найденный предмет крутить, вертеть в руках пока не поймет, что он похож и на светлый предмет и начнет, в конце концов, творить, чтобы приладить темный предмет на место светлого, чем и закроет дыру, чтобы не дул ветер. Естественно, что далекий наш предок не возился с досками, он поставил в дыру в пещере череп быка, чем и перекрыл путь ветру и потом долго таскал с собой голову буйвола и молился ей, чтобы она отгоняла злых духов, и ему было хорошо (тепло). Некоторые люди в некоторых вопросах поступают и сейчас так. Кажется, что это слишком долгий путь для познания того, чем мы обладаем сейчас, даже для эволюции. Это не так. Пока один индивид возился с черепом в пещере, второй заметил, что антилопы бегают не только по полю, но и часто приходят к озерку. Он смекнул, что лучше подождать антилопу с камнем в руке возле озерка, чем бегать, высунув язык, за ней по полю. Третий индивид заметил, что если камень, которым он дробит кость для добычи мозга, привязать жилами носорога к палке, то удар будет более эффективен и т.д. и т.п. Все эти мысли путем мычания и мимики будут переданы прямым потомкам одного поколения. Так лавинообразно и накапливаются знания. Мычание приобретает все более четкие формы и человек обретает язык, на который мы возлагаем, чуть ли не причину рождения сознания. А это всего лишь вспомогательный элемент для сознания. Он не всесилен. Процесс накопления знаний идет и в настоящее время, хотя и с трудом. Никакими словами не удается убедить человека, что только что выброшенный в море пластиковый пакет может создать точку не возврата для жизни черепах. Данная модель построения психики человека не претендует на абсолютную истину, но кое-какие явления объяснить ею можно. Например, соотношение боли и страдания. Если боль представляет острый пик возмущения энергетического поля, который при исчезновении причины боли быстрее сглаживается, ибо в нем большие напряжения. Чем выше и острее башенка из песка, тем быстрее она теряет свой изначальный вид. Когда поле возмущается в любом направлении, то не только оно пытается разрядить данное возмущение, но и возмущенная группа нейронов пытается перезарядить поле и оно все сдвигается от своего равновесного состояния. Не только земля притягивает яблоко, но и яблоко тянет с такой же силой к себе землю. Только пути пройденные ими очень различны. Если бы масса яблока была значительно больше земли, то земля бы падала на яблоко. Но даже яблоко смогло бы подтянуть к себе землю, если бы яблоко удерживали в пространстве, а землю нет, и на землю не действовали бы другие силы. Все дело во времени, но чем массивнее яблоко, тем быстрее это свершилось бы. Поэтому чем больше возмущение от боли по абсолютной величине и времени, тем больше поле смещается в сторону плохо, и это смещение мы называем страданием. При этом смещении поля относительная разница между пиком боли и самим полем уменьшается, и боль притупляется. И когда отец самодур или мать алкоголичка, у которых каждый нейрон загружен мыслью о водке и эта мысль возвышается Эверестом над остальными чувствами, по делу и не по делу издеваются над мальцом, то у малыша и происходит в сторону плохо энергетического поля. Боль притупляется. Кроме того, поле не только сдвигается, но и становится ”толще”, оно как бы расслаивается. Исходная часть поля интерпретируется как ”Я”, а отодвинувшаяся часть поля представляется в некоторой степени, как “не-Я”. Происходит частичное расщепление личности. А так как основная личность все-таки ”Я”, то она и наблюдает за второй личностью, которая превращается в буфер между ”Я” и болью. Поэтому выражение:171

”Если мы хотим открыть и устранить неизвестные пока виды страданий в мире, то нам нужно изучать жизнь живых существ, а не их мозг.”

следует считать не совсем справедливым. Данная установка заводит решение вопроса о сознании в тупик. До сих пор нет ни единого поведенческого явления, которое хотя бы теоретически было связано с состоянием мозга или некими изменениями в мозге. Отрицать корреляцию между этими явлениями так же не верно, как и приписывать сверхъестественные свойства мозгу. Дворник А. 29.11.07.


Частный взгляд на проблему психики, возможно, будет более понятен, в смысле истинности или ложности, если его сравнить с официальным взглядом на эту проблему. Материалы Института психологии РАН по данному вопросу представлены по адресу - В.Б.ШВЫРКОВ. ВВЕДЕНИЕ В ОБЪЕКТИВНУЮ ПСИХОЛОГИЮ. НЕЙРОНАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ПСИХИКИ ... Частная модель психики представлена в статье Чувство. Вячеслав Борисович Швырков в этом труде представил богатый материал по исследованию психики, выводы из этих исследований, разработал системно-эволюционную теорию для решения ряда проблем и многое другое, с чем мы убедимся по ходу ознакомления с его работой. В разделе: ”РАЗВИТИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О СООТНОШЕНИИ ПСИХИКИ И МОЗГА” автор пишет:

“В настоящее время не осталось, пожалуй, такого феномена в электрической активности мозга (от отдельных колебаний потенциала в одном отведении и до сложных коэффициентов связи статических характеристик активности нейронов в разных структурах), который не был бы исследован как предполагаемый коррелят того или иного психического процесса или состояния. Довольно скромные успехи, достигнутые на этом пути, привели многих исследователей к весьма скептическому выводу относительно возможности изучения психики методами физиологии.”

Поскольку нейроны носят виртуальный характер относительно явлений внешнего порядка, то получить устойчивый коррелят между внешним явлением и явлением в мозгу, очень сложно. Поставил экспериментатор электрод кролику в определенное место и показывает ему морковку – видит, что появились сигнал. Убрал морковку – сигнал исчез. Можно сделать вывод, что этот участок мозга связан с зрительным восприятием. Позвал коллег, показал все это им. Все уверовали – связь прямая. Через некоторое время решил показать этот эффект начальству, но так как предыдущий кролик помер, ассистент принес другого кролика. Ставят электрод в то же самое место, показывают кролику морковку, а прибор ничего не показывает. Уточняют место установки электрода, исправность аппаратуры, дают другую морковку – нет требуемого. У кого-то под рукой оказалась капуста. И, о, чудо – прибор дает показания. Начали поиски той части мозга, которая реагирует на морковку, и она оказалась в другом полушарии. А чуда тут нет. Первый кролик в прошлом увидел морковку, зрительные сигналы от морковки достигли, скажем так, первых свободных нейронов и запомнились на них в виде соответствующего электронного поля. У второго кролика это место было занято капустой, и для морковки нашлось другое место. А у первого для капусты может быть отведено и вовсе третье место. Как места в зале ожидания на вокзале: человек садится, где свободно и где ему удобней. В разделе ”О САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ” рассказывается о попытках многих ученых представить строение психических процессов из некоторых базовых понятий (единиц) и о тенденциях в решении этого вопроса.

”Первичным, основным является двучленное деление психических процессов на интеллектуальные и аффективные, в том смысле, в котором этот термин употребляется в философии XVII - XVIII веков» [1957, с. 269]. В настоящее время принимается, что «должно быть преодолено традиционное расщепление личности на мотивационную, волевую, познавательную сферы» и предлагается анализировать личность в терминах «динамических смысловых систем» [Асмолов 1984, с. 62]. Нет объективных оснований и для более мелкого членения психики на «единицы». Как отмечает Б.Ф Ломов, «что только не пытались рассматривать в качестве такой «единицы»: и ассоциацию [Миль, Бэн, Спенсер, Ярошевский 1977], и гештальт [Вертгаймер 1923 и др.], и знание [Выготский 1982], и элементарный акт отражения [Рубинштейн 1946], и ощущение [Ананьев 1960], и действие [Рубинштейн 1946, Леонтьев 1983] и др. Все эти единицы выбирались в зависимости от того, какую из базовых для психологии категорий исследователь брал в качестве главной или даже единственной.”
“ все многообразие чувств Б.Спиноза свел к нескольким основным — желанию, удовольствию и неудовольствию, из комбинации которых и выводится любовь и ненависть, надежда, страх, уверенность, отчаяние веселость, подавленность, зависть, презрение, сомнение, самомнение”.

Таких примеров много, но не один из не дает удовлетворительного результата. Что не возьми за единицу оно не становится самостоятельным:

“Как отмечает Б.Ф. Ломов, «когда изучается, например, восприятие, то обнаруживается, что в принципе невозможно создать условия, которые позволяли бы отпрепарировать его от памяти, мышления, эмоций и т.д.» [1984, с. 75]. Если учесть также, что восприятие невозможно отпрепарировать и от действия [...], то становится очевидным, что, в отличие от философско-гносеологической категории восприятия как отражения целостного объекта, для выделения отдельного «психического» процесса восприятия никаких оснований не существует”.

Это так должно и быть по той простой причине, что ни одному из этих явлений (стремление, ощущение, боль, удовольствие, красное, трактор, конфета и т.д. ) нет поставленной им в соответствие какой-либо физической величины, которой можно было бы формировать эти понятия. А ведь такая физическая величина есть, и она лежит на виду у всех – это состояние электромагнитного поля нервной системы. Кажется, все это понимают, поэтому и стараются его измерять и сопоставлять с поведенческими действиями. Только сопоставление идет все время однонаправлено, поэтому получаются такие расплывчатые результаты. Возникло стремление – изучают, какие изменения произошли в мозгу. Возникла боль – возникает вопрос, что же произошло в нервной системе? Для решения этих задач целесообразнее поставить вопрос: что произошло в мозгу, что у нас появилось стремление, боль? Если будем ставить так вопросы, то увидим, что единственный материал, из которого мы сможем построить любое явление (будь-то подход к кормушке, будь-то созерцание заката и т.п.) это состояния электронов в нейронах. И что все, что заложено в этом поле генетически – это некий средний уровень поля во время бодрствования, уровень сна и уровень смерти. Все отклонения поля от этого среднего уровня формируются текущими событиями, случающимися с субъектом на протяжении всей его жизни. В этом поле мы можем измерять его величину и конфигурацию (структуру потенциалов частей) поля. Величина поля может изменяться только в двух направлениях, которые можно назвать как кому угодно: плюс-минус, удовольствие-неудовольствие, добро-зло и т.д. В предложенной модели выбрана шкала: хорошо-плохо. Это объективное явление и оно от языка не зависит. Относительная величина отклонения этого поля и представляет остроту и только остроту ощущений: боли, любви, холода, желтого, кислого… Дифференцирует по категориям эти явления конфигурация поля, а понимает эту дифференциацию сознание или иными словами все поле или еще по другому – ”Я”. Всю гамму ощущений может понимать (осознавать) только человек. Другие существа, обладающие ощущениями, могут не понимать, что с ними происходит: болит хвост, нога или что-то внутри, что мерзнет: левый бок или правый, какого цвета еда и т.п. Так

“… что вопрос о том, из каких «процессов» или «элементов» состоит внутреннее субъективное отражение, принципиально может быть решен с научной объективностью только изучением самой субъективной реальности, причем не по ее проявлениям во внешнем поведении и но самонаблюдением, а научными объективными методами, т.е. при изучении мозговых процессов”.

для предложенной модели не стоит. Нейрофизиология рассматривает объект психики исходя из устройства нервной системы, что при правильном подходе к делу могло бы дать неплохие результаты. В разделе “О САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ НЕЙРОФИЗИОЛОГИИ” высказываются такие мысли:

“Эти представления о происхождении и судьбе спайков отдельного нейрона формировались на основе данных, полученных на наркотизированных животных или на препаратах при использовании коммутаторной или компьютерной метафоры, которые, как мы считаем, совершенно неприемлемы при анализе нейрональной активности в поведении. Как известно, к центральному нейрону конвергируют тысячи окончаний. Аксон этого нейрона также может иметь тысячи контактов с нейронами, расположенными в различных областях мозга. Ситуация на входе, т.е. на мембране нейрона, меняется каждую миллисекунду, и, как показывают микроионофоретические исследования, два соседних выходных спайка могут иметь совершенно различное происхождение по входу к медиаторному обеспечению [Безденежных 1986]. Поступая к постсинаптическому нейрону, два последовательных спайка пресинаптического нейрона войдут в состав разных состояний на мембране, созданных тысячами других входов, а один и тот же спайк пресинаптического нейрона застанет разные ситуации на двух разных постсинаптических нейронах. Нам представляется очевидным, что в такой ситуации какое-либо кодирование номером канала и какая-либо передача информации или возбуждения через нейронную цепь совершенно невозможна. Невозможно представить себе и кодирование нейроном сообщения частотой импульсов или их распределением во времени, т.к. для генерации каждого спайка постсинаптический нейрон даже по традиционным представлениям суммирует сиюмиллисекундные эффекты всего синаптического притока, а не ждет какой-либо последовательности спайков конкретного пресинаптического нейрона, игнорируя все остальные влияния, также как сам пресинаптический нейрон лишен возможности сформировать какую-либо собственную последовательность спайков, отличающуюся от динамики синаптического притока в целом”.

Отказ от компьютерного представления при анализе нейронной деятельности представляется ошибочным шагом и эта ошибка проистекает из того, что не разделены два совершенно разные процессы в мозге. Один – это деятельность нейронов и второй – это жизнеобеспеченность нейронов. Первый происходит на квантовом уровне, где рабочий продукт переносится квантами, а во втором процессе переносчиком рабочей субстанции является электрон. Квант является для электрона и входным продуктом и выходным, только, возможно, с другими параметрами. Данные продукты могут подаваться в нейрон и приниматься из нейрона через синапс. Синапс из потока крови, лимфы принимает требуемые ингредиенты, производит с ними химические реакции, вследствие, которых вырабатываются необходимые потоки квантов, поддерживающих необходимый энергетический потенциал поля на уровне сознания во время бодрствования или за пределами сознания во время сна, комы. Все эти явления хорошо известны из теории и практики квантовых генераторов. Если сравнивать взаимодействие нейронов и синапсов по компьютерной технологии, то действия синапса можно сравнить с действием блока питания в компьютере. Синапс снабжает нейрон квантами, а блок питания снабжает компьютер электронами. А множество связей между элементами мозга – это одно из необходимых условий для перехода количества нейронов в новое качество – осознавать и для придания виртуальных свойств нейронам. Трудно даже представить, что мы могли бы получить, создав такой широкополосный, параллельный интерфейс в сети Интернета. Исходя из выше сказанного в плане деятельности нейрона, но не в плане его жизни, следует согласиться с мыслю:

“Широко распространенное убеждение в том, что нейрон реагирует на синаптический приток, в действительности вытекает лишь из картезианской парадигмы и также не обосновано,…”

Абсолютно верный и вывод:

“Таким образом, мы приходим к заключению, что «самостоятельная нейрофизиология» не располагает обоснованной концепцией деятельности мозга; «физиологические процессы» в отдельных структурах мозга — это лишь теоретические конструкции, вытекающие из той или иной метафоры.”

Следует только добавить, что теоретические конструкции не совсем удачные. Каких же успехов добилась сопоставляющая психофизиология? Оказывается, что никаких. В разделе ”О СОПОСТАВЛЯЮЩЕЙ ПСИХОФИЗИОЛОГИИ” так и сказано:

“Однако, вся история развития сопоставляющей психофизиологии показывает, что она оказывается совершенно бесплодной и бесполезной для физиологии и психологии, так как вместо изучения единого эволюционного феномена мозговых процессов, т.е. единой психофизиологической реальности, заставляет лишь сопоставлять физиологические и психологические представления об этой реальности.”

Так как психология, физиология и их сопоставление не приносят, требуемый результат в вопросах решения психических явлений, приходится не сопоставлять данные подходы для изучения задачи, а попытаться их объединить. Так была создана П. К.Анохиным ”ТЕОРИЯ ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ СИСТЕМ В ПСИХОФИЗИОЛОГИИ”

“Тем самым был открыт совершенно новый вид процессов в целостном организме— системных процессов, или процессов организации физиологических процессов.”

И что же является целью ”процессов организации физиологических процессов”?

“Поскольку было ясно, что поведение современных организмов является продуктом эволюции, естественного отбора, то в качестве единицы поведения могло быть выделено только обеспечение какого-либо качественно специфического соотношения организма со средой, способствующего его выживанию и размножению. Такое соотношение получило в теории функциональных систем название полезного приспособительного эффекта или результата, а совокупность всех морфологически различных элементов организма, активность которых приводит к этому результату, была обозначена как функциональная система, причем полезный результат выступал как системообразующий фактор”.

Следовательно, цель всей этой деятельности направлена для получения, по терминологии русского языка, “ приспособительного эффекта или результата”. Но ведь эти выражения, по терминологии Д. Деннет, референциально непрозрачны. В других народов они и изображаются, и пишутся по-другому. Конечно, слово результат можно поменять на слово - сыт, тепло и т.д. Но это опять же слово. Слова у всех разные, а физиология, примерно, одинакова. С материалистической точки зрения понятию результат надо поставить в соответствие физическую величину независимую ни от языка, ни вообще от какого-нибудь субъекта. И такой величиной является равновесное состояние электронного поля в мозгу. Когда кролик голоден, сигналы из желудка возбуждают некоторые нейроны в мозгу. Они приобретают потенциал несколько отличный от среднего, а если потенциалы разные, то они согласно законам физики стремятся выровняться. Это стремление потенциалов выровняться, и интерпретируется кроликом: “Хочу есть”. Между этими полюсами и располагаются все рефлексы (нейроны которые участвовали в событии утоления голода) приобретенные кроликом за всю его жизнь: здесь и стук кормушки, и педель, и соседский огород, и вредный пес и все все. Напряженность данного участка заставляет нейроны излучать кванты, которые в основной своей величине направляются в те органы, которыми было сформировано это поле, и приводят их в движение. Если эти движения не дали результат (кормушка пуста), то есть поле не пришло в равновесие, то будут возбуждены следующие пути достижения цели, хотя для этого потребуется большее напряжение. Голод больше и напряженность больше. Бежать бы со всех ног в огород, но там тявкает собачка. Какой потенциал будет больше, голод или страх, тот и будет исполнен. Сколько бы не было вставлено в эту цепочку рефлексов, они будут исполняться, пока чувство голода (микрофлора желудка) не перестанет подпитывать возбужденное поле. А когда поле придет в равновесное состояние – это и будет интернациональный результат. В самом деле, нельзя же считать результатом сближения грозовых туч производство молний и грома. Молнии и гром будут происходить, пока тучи будут поляризованы или их не разведет ветер. Если в качестве “единицы поведения” для “организации физиологических процессов” является “результат”, то

“Поведение рассматривается как континуум, а единицей анализа поведения признается не рефлекс, а поведенческий акт, понимаемый как элементарный цикл соотношения целостного организма со средой, в котором выделяются не «афферентные» и «эфферентные», связанные с локальными субстратами процессы, а системные процессы, т.е. процессы организации активности элементов «различной анатомической принадлежности» в единое целое, в функциональную систему. Огромное революционное значение имеет также положение теории функциональных систем о том, что активность организма в поведении детерминирована «опережающим отражением действительности» [Анохин 1978, с.7], и организация всех процессов в системе является «информационным эквивалентом результата» [Анохин 1978, с. 287], т.е. будущего по отношению к активности организма события”.

Допустим, котенок при чесании за ухом прогнал досаждающую ему блоху, то есть получил долгожданный результат. Допустим, что нам удалось разложить этот континуум на единицы: присел на задние лапы, поднял правую лапу в направлении уха, повернул голову, наклонил ее и т.д. Согласимся с ”огромным революционным значением” , что ” активность организма в поведении детерминирована «опережающим отражением действительности»”. Но что это такое за опережающее отражение? Котенка укусила блоха. Он хочет получить результат – избавится от нее. Для этой цели создается “информационный эквивалент результата” и потом этот эквивалент запускает континуум поведенческих актов. Что это за эквивалент такой – не объясняется. Как он строится? Рефлексия у котенка возникнет при условии возникновения некоторых действий блохи. А поведенческих параллельных актов может быть множество. Почему бы котенку не почесаться об какой-нибудь угол? Результат может быть требуемым. Поросенок ведь чешется именно так. Не делить же нам их по интеллекту. Человек может просто попросить, чтобы ему почесали. Чешется у одного, а чешет другой. В “информационный эквивалент результата” потребуется включение двух психик. Получается какая-то неоднозначность. Исходная точка одна, а выходов из нее много и ведут они в разные точки. Сидит человек в автобусе, его что-то укусило. Один тихонько почесался так , чтобы это было менее заметно. Если кто и заметит, так особого значения не придаст – с каждым такое может случиться. Другое дело человек начнет чесаться о поручни кресла, это уже будет воспринято, как не нормальное явление и следовательно психика данного человека имеет какие-то другие параметры, отличные от стандартных в данном обществе. Но и тот и другой могут получить требуемый, соответствующий эквиваленту, результат. Третий может попросить кого-то почесать. Тут уже появляется множество других поведенческих актов. Если попросить это у жены, то можно получить запланированный результат, а если это другой человек, то можно попасть на больничную койку. Конечно, не каждый станет просить постороннего человека почесать его. Но когда человек провел некоторое время на нарах, где ему мыли ноги, чесали, когда ему угодно и где угодно, то, оказавшись в автобусе рядом с очкариком, может попросить довольно настойчиво об этой услуге. Такова психика у просящего. С другой стороны у очкарика невзначай может оказаться какой-нибудь пояс, и результат эквивалента может быть не таким, как хотелось бы. Да что там посторонний. Жена, вдруг, казалось бы ни с того ни с сего, закатила истерику, а то и дала пощечину. А все просто: муж купил Зине шубу, а я тебя и прошу и чешу, а тебе нет дела до меня. Так что отказываться от рефлексов может быть и не целесообразно.

”С позиции теории функциональной системы меняется сама проблематика нейрофизиологических исследований поведения: подлежащими исследованию в поведении становятся не «пути проведения возбуждения» и не процессы в тех или иных «центрах» или структурах, а закономерности организации клеточных Физиологических процессов в различных видах поведения, отражение в этой организации структуры среды, детерминация этой организацией двигательной активности организма и т.п.”

Очень сложные мысли. Непонятно, что это такое: “организации клеточных физиологических процессов”, а какие тут существуют “закономерности” и вовсе неясно. Как из поведенческих актов и результатов (кирпичиков теории функциональной системы) организовать клеточные физиологические процессы? Даже привлечение в исходный материал ”опережающего отражения действительности” мало что объясняет.

“Поэтому все понятия теории функциональной системы одновременно обозначают как определенную организацию среды, так и определенную организацию элементов внутри организма”.

Есть ли какая-нибудь связь между организацией среды и организацией элементов кроме одновременности и того, что они обозначаются понятиями теории? Если однозначная связь есть, то это привычное отображение внешнего мира в голове, допустим, человека. А если данной связи нет, то это разные явления и никакие теории в изучении этих явлений не помогут.

”…поведение представляет собой не какие-то особые процессы, а специфическую организацию элементарных клеточных процессов физиологического уровня. Эти процессы организации качественно специфичны и двусторонни, организация среды обусловливает организацию процессов внутри организма, что в свою очередь приводит к организованным- воздействиям организма на среду и к новой организации среды и т.д. Весь этот постоянный циклический процесс в системной терминологии и обозначается общим термином — поведение. Доказав наличие специфических системных процессов интеграции элементарных клеточных физиологических процессов, качественно отличных от этих элементарных физиологических процессов, теория функциональной системы устранила основное препятствие на пути единого психофизиологического понимания поведения, которое состояло в том, что в аналитических нейрофизиологических экспериментах исследователь всегда имеет дело только с локальными и частными процессами, в то время как поведение и психика осуществляются мозгом и организмом как целыми. Тем самым теория функциональной системы обеспечила возможность общего решения психофизиологической проблемы, которое в самом общем виде может состоять в том, что организация физиологических клеточных процессов в единую систему осуществляется с помощью качественно своеобразных системных процессов: их субстрат — клеточная физиология, их информационное содержание — свойства отношения внешних объектов. В связи с тем, что психика объективно проявляется только через поведение, и в современное представление о психике обязательно входит понятие деятельности или поведения, можно предполагать, что выделяемые психологами специфические психические процессы сопоставимы с какими-то специфическими характеристиками одних и тех же системных процессов соответствующего поведения, что согласуется с положением о целостности психики. Системность процессов, лежащих в основе поведения и психики, принадлежит, по-видимому, к тем общим признакам «всякого психического процесса, которые составляют основу различения психического и непсихического» [Веккер 1974, с. 10]. Поскольку системные процессы являются одновременно и физиологическими и психическими, в зависимости от аспекта их рассмотрения, и внутри организма они представляют собой процессы именно организации элементарных клеточных процессов, то такая точка зрения избегает отождествления психических и физиологических процессов. Она избегает и психофизиологического параллелизма, так как системные процессы — это процессы организации именно физиологических элементарных процессов, и психика оказывается продуктом мозга”.

А ” специфическую организацию элементарных клеточных процессов физиологического уровня” можно назвать каким-нибудь процессом? И вот, наконец, решение проблемы, над которой так долго билось человечество. Доказан переход количества в качество.

“наличие специфических системных процессов интеграции элементарных клеточных физиологических процессов, качественно отличных от этих элементарных физиологических процессов”. “субстрат — клеточная физиология”

приобретает свойство ощущать и осознавать. В том, что такое свойство субстрат приобретает, сомнений нет. И против ”интеграции” возражений нет, а что с чем интегрировать не известно. Попробовали соединить несколько клеток и сразу же:

“Нам представляется очевидным, что в такой ситуации какое-либо кодирование номером канала и какая-либо передача информации или возбуждения через нейронную цепь совершенно невозможна. Невозможно представить себе и кодирование нейроном сообщения частотой импульсов или их распределением во времени”

Как же интегрировать элементарные клеточные физиологические процессы, в явном виде не дано. Главная идея, которая предполагает устранения разрыва между материей и психикой, вытекает из следующих опытов и выводов .

“При изучении суммарной электрической активности и импульсации отдельных нейронов различных областей мозга в поведенческих актах, например, таких, как подход кролика к кормушке после вспышки света, мы получили следующие основные результаты
  • 1) В условиях поведения в анатомически различных областях мозга имеют место не локальные и частные, а одни и те же системные процессы организации активности элементов в систему; активность любого нейрона отражает его вовлечение в те или иные фазы организации и реализации функциональной системы поведенческого акта.
  • 2) Активность нейронов в любой структуре не является афферентной или эфферентной, а одновременно соответствует как определенным условиям среды, так и определенной форме двигательной активности.
  • 3) При осуществлении поведения активность нейронов отражает их вовлечение в систему, где организация всех процессов является информационным эквивалентом результата, т.е. будущего события, а не предшествующего (в том числе предъявленного). Из этих результатов, отраженных во многих публикациях Швырков 1978, Шевченко 1982, Александров, Максимова 1985, Безденежных 1986, Александров 1989] вытекают, как нам представляется, важные для подхода к решению психофизиологической проблемы следствия”.

Об одном из этих следствий следует поговорить чуть подробнее.

“3) Если бы, однако, организация активности нейронов в системе поведенческого акта непосредственно отражала «прошлую среду», т.е. свойства предъявленного стимула, то элементы стимула могли бы непосредственно возбуждать соответствующие рецепторы и далее вызывать отдельные рефлекторные физиологические реакции, как это и постулировалось учением о высшей нервной деятельности. Механизмы поведения при этом оставались бы физиологическими, и их организация, даже отражая организацию элементов стимула, оказалась бы параллельной с чисто физиологическими процессами детерминации поведения стимулом. Тот факт, что организация активности нейронов в системе поведенческого акта является информационным эквивалентом результата, т.е. извлеченного из памяти будущего события, означает, что в поведении имеет место именно психическая, т.е. информационная детерминация элементарных физиологических процессов через системные. При этом образ будущего результата, или акцептор результатов действия, не только является опережающим отражением действительности, но и одновременно регулятором соответствующей целенаправленной двигательной активности организма”.

В данном случае речь идет об опытах на кроликах и изучается их психика, которая отождествляется с психикой человека либо полностью, либо частично. На сколько это правомерно – ничего не говорится. Можно лишь предположить, что если главная посылка ”образ будущего результата” являющийся ”опережающим отражением действительности” есть у кролика, то почему бы ей не быть у человека. А может быть это присуще змее, мухе и далее вниз по рангу? Без опережения никакой психики нет – одни ”отдельные рефлекторные физиологические реакции”. Одно дело: голодный кролик увидел морковку, ее вид возбудил некоторые нейроны, те в свою очередь выработали соответствующие сигналы, послали их в мышцы ног, рта и т.д. в результате чего кролик пообедал. В этом процессе кролик использовал не упреждающий, а давно выработанный рефлекс. Когда его мама кормила молоком, он видел как она грызла морковку, капусту, травку и т.п. Молока стало не доставать и пришлось голод утолять этими продуктами. Ежесекундный конгломерат явлений: шум и запах приближающегося хозяина, вид и запах пищи, поведение сокамерников, голод, свои собственные движения, добавленные экспериментаторами в эту гамму событий вспышки света, педали, сытость, т.е. полученный результат и т.д. – все это запоминается в виде конфигураций электронного поля в мозгу кролика. Когда кролик сыт, поле в равновесном состоянии, и он ничего не делает. Даже если и появится продукт еды, то он сможет возбудить часть двигательных мышц: кролик подойдет к пище, но есть не станет, ибо без импульсов из желудка мышцы приема пищи активизировать не удается. Когда кролик голоден, то вид пищи, запах пищи, или другие ее эквиваленты, запустят всю цепочку приема пищи. Но это эквивалент ”прошлой среды”. Другое дело: кролик увидел морковку, понял, какой он может получить из виденного результат, извлек из памяти “информационный эквивалент результата в памяти”, и он (эквивалент) привел в действие всю двигательную систему, ибо он является ”регулятором соответствующей целенаправленной двигательной активности организма”. Этот нырок в память и связал физиологию с психологией, по мнению ученых. Управление событиями происходит уже не из желудка, глаз и т.п., а непосредственно из памяти, а это уже психика. Память предлагается читателю представить в виде корзинки для яблок: сорвал яблоко, положил его в корзинку, затем снова вынул и употребил по назначению. А все это вытекает из непрозрачности явлений: память, эквивалент, извлечь. Есть и несколько другой взгляд на психику. Рассмотрим это явление на человеке В процессе своего обучения человек слышит различные мнения: один говорит – ударили по левой щеке, подставь правую, второй учит – ударили, дай сдачи, третий советует, попробуй уладить дело миром, четвертый предлагает убежать … Все эти мысли формируют соответствующие электронные поля. Пока идет разговор о любом из этих явлений, оно находится в поле сознания, ибо это поле из возбужденных электронов поддерживается словами, образами (ранее сформированными полями) события: удар, бег, разговор и т.п. По истечении некоторого времени электроны, если их больше ничто не подпитывает, переходят на свои, соответствующие степени возбуждения, стационарные устойчивые орбиты, в зону нечувствительности сознания, т.е. память. Человек о них не думает, ибо они не достигают зоны чувствительности сознания. Но вот человека ударили по щеке. Это действие возбуждает сразу несколько плохих полей: непосредственное чувство боли, чувство обиды (не знакомый человек, не заслужено, не имеет права и т.п.), страха, один или несколько видов ответной реакции (бить, бежать…). На какой результат должен ориентироваться человек? Подставить другую щеку? Бить? Бежать? Уговаривать? Сколько раз нужно подставлять щеку? Пока бьющему не надоесть бить, или пока у него не устанет рука? А если он будет бить и бить? Цепь таких поведенческих актов приведет к тому, что поля боли и обиды возрастут до таких пределов, что человеку придется использовать другой вариант поведения: бить, бежать… Такие результаты вряд ли закладывались в первом случае. В этом случае результат может заключаться в том, чтобы своим смирением добиться появления у бьющего стыда, жалости или чувства раскаяния, чтобы этим снять у него чувство агрессии. Но это другой субъект, а что получит первый? Для смиренного человека нет более приятного зрелища как вид раскаявшегося. Этот вид создаст поле с положительным результатом, которое компенсирует в какой-то степени отрицательные поля. Человек обретет покой. Какой результат требуется получить, если человек на удар отвечает ударом? Только вид сломленного противника может компенсировать возбуждение от обиды или злости. Приятное чувство победы совместно с чувством обиды запомнится и при встрече с этим человеком в той или иной мере будет всплывать. Если же противника повергнуть не удалось, то чувство обиды так и останется не скомпенсированным и придет в равновесное состояние в результате случайных событий: встретился хороший товарищ, в кинотеатре шел приятный фильм и т.д. Но оно будет появляться в зоне сознания при встрече с этим человеком, или при появлении событий сходных с происшедшем. В третьем случае человек убежит от обидчика, и чувство страха исчезнет вместе с исчезновением причины возбудивший этот страх. Возможны и другие виды поведения субъекта в данной ситуации. Все эти поведенческие явления есть не что иное, как проявления психики, т.е. устройства и настройки энергетического поля или “Я”. Если из памяти быстрее и легче (при меньшем возбуждающем воздействии) извлекается смиренное поведение, то и человек ведет себя соответственно. Если же человек при любом слове лезет в драку, то это значит, что из памяти легче извлекаются бойцовые рефлексы. Если эти поля принимают большой размах, то это уже олигофрения или шизофрения. С этой точки зрения вывод, полученный в рассматриваемой статье:

“Психическое, таким образом, выступает уже как системное качество организации физиологических клеточных процессов”.

вполне справедливый. Казалось бы, теоретическая основа психики разработана и теперь исходя из этой теории, можно объяснять явления, происходящие в жизни живых существ, как в свое время Ландау и Лифшиц, следуя теории относительности Эйнштейна, объясняли происходящие в природе события, так нет же, к этой теории нужно добавить еще теорию:

“Дальнейшим развитием теории функциональных систем в психофизиологии стала разработанная нами системно-эволюционная теория”.

Одним из опорных пунктов данной теории является обнаружение специализации нейронов относительно поведенческих актов:

“…в наших экспериментах на кроликах устанавливалась не функциональная, а именно поведенческая специализация нейронов, которая давалась в виде перечня всех актов, где нейрон во всех случаях давал активации. Изучая специализацию нейронов в различных областях мозга относительно врожденных актов дыхания и поглощения пищи, мы обнаружили, что в ритме дыхания или жевания работают некоторые нейроны как в корковых областях, так и в гиппокампе, ретикулярной формации и обонятельной луковице…”

Несомненно, что знание специализации нейронов имеет большое значение для медицины. Понимая, какой нейрон или их группа связаны с тем ли другим органом, можно производить манипуляции с ними для лечения болезни. Но какое отношение дыхание или жевание относятся к пониманию психики. Если у человека есть выбор сказать комплимент или нагрубить, пойти в музей или в пивную, прыгать или не прыгать с десятого этажа, работать или не работать …, а у кролика есть выбор лезть или не лезть за капустой в чужой огород, где лает собачка, то альтернативы для дыхания и жевания вовсе нет. Будет дышать и жевать и храбрый кролик и трусливый. А там, где нет сравнения, нет и проявлений психики. При наличии одного красного нет смысла вести речь о спектре. В специализации нейронов сомневаться не приходится. Но эта специализация носит виртуальный характер. Как только ребенку перерезали пуповину недостаток кислорода или избыток углекислого газа в крови заставили нейроны выработать управляющие сигналы для дыхательных мышц. И такое будет продолжаться до самой смерти. Сигналы недостатка кислорода поступают на множество нейронов, все эти нейроны вырабатывают управляющие сигналы для мышц дыхания. Но пути для управляющих сигналов к мышцам разные, поэтому некоторые не доходят к мышцам, многие работают в пограничном режиме – то доходят, то не доходят по случайному закону. Из-за этого дыхание не слишком ритмичное. При большем потреблении кислорода частота дыхания увеличивается. Если убрать эти условно специализированные нейроны, то в дело вступит новая группа активистов и дыхание возможно возобновится. Нейроны специализированные на дыхание должны быть активными все время, ибо дыхание осуществляется и при сне и в коме, где никаких проявлений психики нет. Кроме того, активность нейронов дыхания должна проявляться с некоторой частотой. Если измерялось то, что предполагается, то некую гармонику можно выделить. Человек дышит с частотой, примерно, один герц. При отсутствии такого явления, можно сделать вывод, что измеряются не то, что задумано. Современная техника позволяет измерять достаточно прилично энергоснабжение клеток. Все возможные ухищрения могут позволить измерить рабочий интегрированный потенциал нейрона или группы нейронов, т.е. величину хорошо-плохо. А чем порождена эта величина, поворотом головы, голодом, поведением собрата или еще чем-нибудь, определить не возможно. Это задача такой же сложности, а может и более сложная, как по осциллограмме звуковых колебаний узнать произнесенную фразу. Очень важным результатом исследований является вывод:

“Наличие «нейронов целей», «нейронов движения» и «нейронов среды» связывалось с тем, что в структуре памяти различные функциональные системы могут иметь те или иные «области перекрытия»…”

Мы говорим, что в результате естественного отбора выжили те субъекты, которые совершали полезные действия и отбраковывали вредные, а как происходит процесс отбраковки, каждый понимает или не понимает по-своему. Так вот эти перекрытия и являются необходимым условием для отбраковки вредных действий. Они связывают ошибку с ее результатом, и результат ошибки модифицирует через эту связь поле, которое запустило эту ошибку, таким образом, что поле не сможет больше запустить ошибку. Без данной связи животное будет, и будет поедать ядовитую траву, не смотря на рвоту или боли. В разделе “ОБЪЕКТИВНОЕ ОПИСАНИЕ ПОВЕДЕНИЯ” пишется:

“Пробный акт, осуществляемый в условиях неопределенности соотношений со средой, оказывается удачным, если его результатом будет уже знакомое, т.е. уже имеющееся в памяти, соотношение организма со средой. Следовательно, непосредственным, «внутренним» системообразующим фактором, фиксирующим формирующуюся систему и устраняющим неопределенность, является уже имеющийся жизненный опыт (генетический и приобретенный).

А это уже судьба и о ней мы поговорим чуть дальше. Поскольку теория функциональных систем дала не слишком точное и понятное определение психики, усовершенствованной теории пришлось уточнить данное понятие:

“Очевидно, что целенаправленным поведением может быть поведение, повлеченное из памяти организма (врожденное или приобретенное), так как сведения, в какой среде и какая именно активность приведет к той или иной цели, и даже о том, какие именно цели необходимо достигать, могут быть «добыты» только в прошлом опыте, накопленном в процессе эволюционного развития и индивидуального обучения. Эта память и является «психикой», т.е. тем субъективным, пристрастным, диктуемым генетической программой отражением объективных соотношений организма и среды, которое зафиксировано в прошлом опыте как история проб, ошибок и удач”.

Увы, и это определение не слишком точное. Психика это не сама память и способы из влечения из нее мыслей. Психика, это организация памяти: что в ней хранится и каким образом. Стоящий перед человеком компьютер обладает памятью. Посмотрите, что хранится в разных людей в этих компьютерах. В одного файлы о цветочках да дальних путешествиях, в другого инструкции по изготовлению взрывчатки, в третьего руководство, как легче уйти из жизни, у четвертого превалирует теологическая тематика, у пятого заметен какой-то странный интерес к детям и т.п. А что это такое? Да это копия, хотя и весьма приблизительная, содержимого памяти, т.е. психики. На основании этих данных можно, хотя бы приблизительно, предсказать поведение человека. Генетически заложено строение памяти, но не обустройство ее. Она может быть более или менее емкой, иметь более или менее разветвленный интерфейс, может быть еще некоторые параметры, имеют разные величины. Но для большинства человечества эти параметры, примерно, одинаковы, чего нельзя сказать о содержимом памяти и о его расположении в памяти. Вот в строительстве здания для психики есть элемент судьбы. Это видно на передаче наследственных болезней. Здесь процесс не зависит от субъективных предпочтений человека. Такая информация записана в ДНК и она беспристрастно строит объект. Как прораб строит по чертежам дом может быть и не зная что это будет: танцевальный зал, молельный дом или его сожгут по ходу сценария. Изменения в психике происходят все время, если это происходит добровольно и плавно, мы называем процессом обучения, если же психика меняется резко да еще и принудительно, такой процесс называют ломкой психики. Был примерный мальчик и, вдруг, стал пьяницей и дебоширом. Мама, дистанцируясь от данной ситуации, винит во всем улицу, жена, напротив, обвиняет во всем маму. Или был несусветный бандюга и, вдруг, ни с того ни с сего, начал заниматься широчайшей благотворительностью, и стал законопослушным гражданином. Вряд ли все это можно запрограммировать в ДНК. Что изменило так резко психику: вид обездоленных детей или несчастных стариков, или он прочел о кругах ада Данте? Сложно определить эти события или их цепочку, но они были. Такие события невозможно записать в ДНК ибо это связано с временем, а ДНК работает с пространственными величинами. Если у нее есть свободные валентные связи, она их сразу же закроет, как только появится подходящий элемент, а это все вне времени. Другого инструмента, как валентные связи у живой ДНК нет. При строительстве нейрона, в отличие от другой клетки, ДНК полностью удовлетворяет свои связи путем объединения с субстратом клетки, становится инертной и превращается в составляющую клетки. Валентные связи не могут больше разрываться и создаваться. Она лишь, если позволительно такое сравнение, усиливает или ослабляет, из-за перехода электронов с одного состояние в другое, свои объятия другого атома, провоцируя его на поглощение или излучение кванта. Таким же образом, по генетической программе, строятся и связующие пути между элементами мозга. Но то, что транспортируется по этим путям не контролируется генетикой.

“Связи между элементами мозга формируются в соответствии с генетическими программами [Иверсен 1982, Коуэн 1982] и отражают, по-видимому, взаимные потребности нейронов в продуктах метаболизма друг друга. Неполучение соответствующих метаболитов ведет к гибели нейрона”.

Нет смысла строить клетку и тут же отказаться от продуктов метаболизма. А неполучение метаболитов, а точнее квантов, поддерживающих нейрон в рабочем состоянии несомненно приведет к гибели клетки. Электроны переходят в свои энергетические ямы, и поднять их оттуда, а тем более восстановить на прежние места, никакой возможности нет. Это также невозможно, как включить телевизор пультом после того, как его выключили кнопкой.

“Как принято считать, нейроны взрослого мозга окончательно дифференцированы и не делятся; вероятно, именно поэтому прогрессивная эволюция пошла по пути увеличения количества нейронов, что давало селективно ценную возможность установления все более дифференцированных соотношений со средой за счет уже имеющихся клеточных специализаций”.

Нейрон жесткая структура и делиться не может генетически. Если допустить возможность деления, то в мозгу появится бесконечно большое количество, например, Наполеонов. Это будет совершенно другая структура. И так уж случилось по воле случайных обстоятельств, что у лягушки столько то нейронов, у кошки больше, а у человека еще больше. Благодаря тому, что они в большинстве своем они универсальны, субъект может существовать при поражении некоторых частей мозга.

”Будучи генетически специализированными относительно потребностей в определенном синаптическом притоке, т.е. в определенных состояниях связанных с ними элементов, нейроны тем самым оказываются как бы генетически специализированными и относительно определенных поведенческих актов. Это означает, что поведенческая специализация нейронов генетически предопределена, и в памяти организма могут быть зафиксированы только такие акты, которые допускаются исходным генетическим разнообразием специализаций его нейронов”.

Несомненным является специализация нейрона в синаптическом притоке. Как корова специализирована на ”приток” сена, а не керосина, так и нейрон может работать с определенными квантами. Такая же специализация существует и на выходе. Как корова дает того или иного качества молоко, так и нейрон излучает то или иной частоты квант. Большинство нейронов имеет временную или, скажем, стартовую специализацию, относительно выполняемой им работы.

“Из этого рассмотрения следует, что специализированным относительно какого-либо акта поведения можно считать нейрон, который активируется при всех без исключения случаях реализации этого акта во внешнем поведении. В то же время импульсная активность этого нейрона может наблюдаться и на других отрезках поведенческого континуума, что также означает извлечение из памяти той системы поведенческого акта, относительно которой специализирован данный нейрон, однако во внешнем поведении эта система не проявляется”.

А что произойдет, если системы поведенческих актов сцеплены общими нейронами во множественном числе? Все они извлекутся из памяти? Попробуйте думать одновременно о двух каких-нибудь событиях и увидите, что внимание концентрируется на одном. Хотя переход внимания от событию к событию может осуществляться как угодно часто. Феномен извлечения двух систем поведенческого акта наблюдается в некоторых людей и заключается в том, что человек делает две разные работы. Например, пишет левой и правой руками два различных текста. И далее, если извлечены две системы, то какой критерий отбора для выполнения того или другого? Если по величине энергетического отклонения, то с последней мыслью можно согласиться.

”Поскольку, как мы установили в прошлой главе, соотношения организма со средой фиксируются как удачные поведенческие акты, очевидно, что нейрон может быть специализирован только относительно поведенческих актов, а не относительно каких-либо функций или аспектов. Поскольку поведенческая специализация нейронов генетически предопределена и является в действительности его метаболической специализацией, а основное положение современной эволюционной теории состоит в том, что направленное изменение генетической программы клетки невозможно, то это означает, что нейрон специализирован постоянно и не может изменять свою специализацию”.

В недалеком прошлом в Англии жили братья Холиган, так у них были зафиксированы такие удачные поведенческие акты, что об этих удачных поведенческих актах помнит все человечество. Неизвестно встретились ли на их жизненном пути братья с еще более удачными поведенческими актами. Человек привык ходить по любимой тропинке на прогулку. Нейроны выполняют свою запрограммированную работу – управляют движением. И вдруг на пути встречается коряга, кто-то бросил. Что должен делать или не делать нейрон? И в том и другом случае он изменит специализацию. Вместо одного движения он должен будет выполнять другое или вообще ничего не выполнять. Если предположить, что изменилась среда и требуется новый цикл поведенческих актов, то можно не сомневаться, что только на одной тропинке можно создать столько ситуаций, что миллиардов нейронов будет недостаточно для отображения среды. На тропинке может лежать не одно бревно а несколько и в различном порядке, могут быть ямы различной ширины и глубины, склонившиеся ветки, ветер различных направлений, дождь, белочки и т.п. и т.д. Каждое такое изменение среды требует различного континуума поведенческих актов, а для этого требуется либо новая группа нейронов, либо модификации прежних. Даже если человека или животное укусит насекомое и то появляется бесконечное число форм поведения: где укушено, с какой силой, во время еды или дремы и другое. А даже шевельнуть мизинцем, если это не безусловный рефлекс, без сигналов от нейрона невозможно. Да и при таком движении масса нюансов: согнуть, разогнуть, право, лево, быстро и т.п. Чтобы записать фильм на компьютер, требуются мегабайты памяти, а у живого существа фильм воспринимается всю сознательную жизнь. Для этого нужна очень большая память, и ее можно организовать только на атомарном уровне, а не на молекулярном или, тем более, клеточном. Соответственно и конечные носители энергии должны быть не в виде электронов, ионов, молекул, а в виде квантов. В каждом нейроне триллионы атомов, в каждом атоме множество конфигураций электронов. Это и позволяет сохранять старую информацию и воспринимать новую. Каждый раз, проходя по тропинке, человек будет запоминать все новые изменения на ней. Он запомнит ее и когда на ней ничего не было, и когда появилось бревно, и когда пробежал ежик … Все эти явления будут записываться в нейронах, которые более энергодоступны в это время для данного явления. Энергодоступность зависит от беседы с начальником, поведения детей, обеда, звонка друга и т.п. Это позволит или не позволит заметить, грызла ли белочка орехи или сидела просто так, т.е. ввести данное явление в сознание или подсознание. В число нейронов, участвующих в событии, могут попасть любые нейроны, не зависимо от того участвовали ли они раньше в подобном событии. Главное, чтобы их было легче других возбудить. На чем специализировался нейрон раньше для кванта, попавшего в этот нейрон, безразлично, если его поглотили. С этой точки зрения специализацию нейрона можно считать условной, а запрограммировать в нем что-нибудь генетически просто невозможно. В главе “СИСТЕМНО-СЕЛЕКЦИОННАЯ ТЕОРИЯ ОБУЧЕНИЯ” говорится:

“Поскольку при осуществлении выученного акта (т.е. успешного) не реализуются все оппонентные ему неуспешные акты, которые пробовались в стадии проб и ошибок, то это означает также, что ошибочные акты не фиксируются в памяти животного в специализации каких-либо отдельных нейронов”.

Следовательно, если кролик нажимает педаль и получает морковку, то данный акт считается успешным, и он запоминается в памяти. А если в место морковки кролик получит гвоздь, то это акт ошибочный и он его не запомнит. В данной ситуации он будет совершать этот акт бесконечное число раз. Или придется этот же акт зафиксировать как успешный – не подходить к кормушке. При входе в низкую дверь, человек не заметил, что она низкая, стукнулся лбом о притолоку – запомнится ему ошибка или нет? Запоминается вся и все, только насколько прочно и точно зависит от многих случайностей и также закономерностей. Каждый нейрон в той или иной мере меняет свое состояние, иногда очень радикально. Любовь может так перейти в ненависть или наоборот, что прежнего чувства не удастся вытащить из подсознания ни словами, ни поступками, ни воспоминаниями, ни чем другим. Это может означать только одно: нейроны и/или их фрагменты, участвующие в данном событии очень сильно изменились. В главе “ ДИНАМИКА СОСТОЯНИЯ СУБЪЕКТА ПОВЕДЕНИЯ” дается такое утверждение:

“Из общебиологического понимания происхождения и значения активности отдельных нейронов с очевидностью вытекает, что и двигателем индивидуального развития, и «последней причиной» целенаправленного поведения являются противоречия между метаболическими запросами разных нейронов”.

Попробуйте наполнить смыслом понятие противоречие. Что значит противоречие? Один нейрон хочет получить нечто, а другой не дает ему это нечто? Один хочет подать команду, а второй запрещает эту команду? Что у них идет борьба за метаболии? Каким оружием они пользуются в этой борьбе? Как первый нейрон чувствует, что второй ему хочет что-то сказать? Нейрон жесткая конструкция, аналогична кристаллу, все связи в нем, как уже говорилось ранее, фиксированы. Никаких движений, кроме квантовых, там быть не может. И даже квантовые потоки не могут быть произвольными. Нейрон очень чувствительный механизм. Стоить нарушить небольшой температурный интервал и тепловые кванты приводят к болевым ощущениям и вообще могут привести к разрушению поля, т.е. души. Один человек увидел другого. Вид человека преобразовался зрительным аппаратом в поток квантов, который примерно тем же путем, как и при первом знакомстве с этим человеком, попадет на те же нейроны и переведет их в возбужденное состояние (если человек хороший, то нейроны получат, например, дополнительный положительный потенциал, в противном случае - отрицательный). Вы решаете подойти к нему и поговорить. Это решение отразится в сознании в виде другого поля, несколько другой напряженности. Если эти поля будут одинаковой напряженности, то полной решимости подойти, пока нет. Но если потенциалы разные, то они будут вынуждены (согласно природным законам физики) прийти в равновесное состояние. При перезарядке этих полей возникнут новые квантовые потоки, которые и приведут с абсолютной необходимостью в движение режимы подойти, стоять в нерешимости или пройти мимо. Эти физические объективные законы и являются ”последней причиной” целенаправленного поведения. В главе ” ЭВОЛЮЦИЯ, МОЗГ И ПСИХИКА” дается еще один вид определения психики:

“Таким образом, с эволюционной точки зрения мозг оказывается не телом, как долгое время считали физиологи, а своеобразным внутренним экраном, образовавшимся в процессе эволюции между генетической программой и ее выполнением через телесные процессы и изменения объективных внешних соотношений тела со средой. При сопоставлении с объективными внешними соотношениями тела со средой активность нервной системы оказывается одновременно и их внутренним, пристрастным, диктуемым потребностями генетической Программы (именно и только поэтому субъективным!) отражением и регулятором, т.е. психикой. Психика и нервная деятельность оказываются, таким образом, не последовательными этапами (или уровнями развития) материи, а лишь разными аспектами рассмотрения процессов одного и того же уровня, а именно специальных процессов организации ранее менее 'скоординированных физиологических процессов обмена энергией и веществом между организмом и средой. Поэтому психика и является «продуктом» не любой, а лишь особым образом организованной материи — мозга”.

Такое определение психики решает многие проблемы. Запрограммирован и преступник, и певец, и верующий, и пьющий, и все другие. Судьба, заложенная природой. Могла ли природа запрограммировать церебральный паралич? Несомненно. Но такое явление мы называем мутацией. В каком поколении оно произошло определить не возможно и в каком поколении искалеченный ген пересилит нормальный ген клетки партнера тоже трудно определить. Предыдущее определение психики:

”память и является «психикой»”

оказалось не совсем удачным и его пришлось изменить на:

”активность нервной системы”.

Память явление понятное многим по вычислительной технике и применять к ней выражение ” особым образом организованной материи” как-то не совсем корректно. В самом деле, мы не применяем это выражение к велосипеду, автомобилю, костюму, ракете и т.д. Тоже самое относиться и к памяти, и, как это не прискорбно, и к психике и к сознанию. Эти явления можно строить, в крайнем случае, тут нет теоретических препятствий. Да они еще и довольно молоды. А вот ощущение совсем не понятное событие. Что значит хорошо или плохо? Почему хорошо или плохо может определить сознание и сказать, что плохо, потому что голодно или холодно или еще что-нибудь. Но где это “то”, кому или чему плохо? Здесь и говорится, что это “то” и есть специальным образом организованная материя. Расшифровки этого понятия почти никто не приводит. Кстати это не исключительное явление – ощущение. Мы не понимаем, почему разноименные потенциалы притягиваются, а одноименные отталкиваются. А о гравитации и говорить не приходится. Что тут и за что тянет и вовсе не ясно. Так как эти явление малопонятны большинству и влияют на жизнь человека в неявном виде, то и малоинтересны. Психика касается всех и напрямую: муж, теща, начальник, ученик и т.д. Все стремятся понять ее, а так как не удается, то и интерпретируют ее по-разному от Абсолютной Воли до особым образом организованной материи. Одна из попыток представить не противоречивую и хотя бы что-то объясняющую организацию материи предпринята в статье “Чувство”. Это всего на всего только одна из гипотез. Очень велика вероятность того, что для понятия ощущения придется вникать, как и для понятия гравитации, глубже в материю: мезоны, бозоны, кварки, ”спутанные” электроны, ходят слухи о каких-то суперструнах и т.д. и т.п.

Дворник А. 26.12.2007.



Эта статья нуждается в доработке. Прямо сейчас Вы можете отредактировать её — дополнить, исправить замеченные ошибки, добавить ссылки.

(Этой пометке соответствует строчка {{Черновик}} в теле статьи. Все статьи с такой пометкой отнесены к категории Викизнание:Черновики.)

Статью можно улучшить?
✍ Редактировать 💸 Спонсировать 🔔 Подписаться 📩 Переслать 💬 Обсудить
Позвать друзей
Вам также может быть интересно: