Евреи

👉
Материал из Викизнание
Перейти к: навигация, поиск
Реклама на Викизнании (разместить):


Евреи

Е. (в антропологическом отношении) представляют собою один из наиболее характерных и обособленных антропологических типов), удерживающий веками свои особенности, несмотря на различие географических и других условий, при которых ему приходилось и приходится существовать в разных частях света. Составляя одно из подразделений типа семитического, еврейский тип выделился, однако, уже в глубокой древности, как то доказывают изображения Е. на египетских и ассирийских монументах, легко отличаемые от изображений других азиатских и африканских племен. Упрочению типа Е. содействовало их обособление, избегание кровного смешения с соседними народами и слабое проявление ими духа прозелитизма. После разрушения второго храма Е. стали усиленно расселяться из Палестины, сначала по странам, прилегающим к Средиземному морю, а затем все дальше и дальше (см. ниже, история). Вообще, Е. давно утратили свой древнееврейский язык, сохранив его только в письменных памятниках; в эпоху Иисуса Христа, напр., они говорили уже на сирийском (арамейском) языке. Позже они усвоили себе язык тех стран, в коих им пришлось долго жить; так, алжирские евреи говорят по-арабски, туркестанские - по-таджикски (персидски), испанские (а равно и вышедшие оттуда голландские, часть английских, турецкие) - по-испански, немецкие и польско-русские - на испорченном немецком наречии. Но, говоря на различных языках, Е. сохранили общий тип и общую религию. Правда, местами - например, в Абиссинии, Индии - мы встречаем племена, исповедующие иудаизм и отличающиеся от Е. по своему физич. типу; однако более точные наблюдения доказывают, что это не Е., а аллофильные племена, принявшие более или менее испорченную религию Моисея. Таковы, напр., фалаша Абиссинии, принадлежащие к нубийцам, говорящие на языке агау и принявшие иудаизм от южных арабов, гимиаритов, в первые века нашей эры; таковы так наз. черные Е. на Малабарском берегу Индостана - собственно индусы, принявшие еврейскую религию, и др. Все эти группы приходится исключить из числа Е. в антропологическом смысле, но зато к ним следует присоединить некоторые народности, принявшие (большею частью насильственно) другую религию, но оставшиеся в сущности Е., каковы напр. "ануссим" или Chuetas Балеарских о-вов, обращенные в христиан, "мамины" города Салоник, обращенные в мусульман, "новые христиане" в Португалии и др. В Испании и Португалии особенно много Е. было обращено насильственно в христиан; есть повод думать, что даже в некоторых аристократических фамилиях этих стран есть значительная примесь евр. крови [Еврейская кровь (и еврейский тип) встречается и у многих немцев, англичан, итальянцев и т. д. Многие путешественники констатировали черты еврейского типа далеко на востоке - у папуасов Новой Гвинеи и даже у первобытных австралийцев.]. Оставляя в стороне эти оторванные отрасли еврейства, можно насчитать в настоящее время до 7 млн. Е., в том числе - около 12000 (0,2%) таких, которые (как chuetas, мамины и др.) утратили свою религию, около 75000 (1,1%) - принадлежащих к Е. только по религии (фалаша, черные Е. далатуны и др.) и ок. 6900000 (98,8%) настоящих Е. по расе и вере. Эти последние могут быть разделены на 3 группы: самаритян, в Наблусе, всего около 150 душ; сефардим, или испанских евреев, в романских странах, на Востоке, в Северной Африке - около 425000 (6%), и ашкеназим - в германских и славянских странах, составляющих главное ядро еврейства, около 6 1/2 млн. или с лишком 92%.

Антроп. тип Е., в частности, ашкеназим, может быть охарактеризован такими чертами: рост сравнительно небольшой, около 162 - 165 сант. в среднем; еврейские новобранцы в общем заметно уступают в росте русским, вообще славянам, немцам, англичанам; окружность груди часто менее полуроста, вследствие чего, а также вообще недоразвития, болезней и телесных недостатков, значительный % евреев подвергается браковке. Некоторые измерения показывают, что Е. отличаются довольно длинным туловищем и более короткими конечностями. Цвет волос и глаз по преимуществу темный, но встречаются и рыжие, и белокурые Е. с серыми и даже голубыми глазами. В Германии 11,2% евреев-детей выказывают тип чистых блондинов с белокурыми волосами и голубыми глазами. Массовые наблюдения Якобса и Спильмана над взрослыми лондонскими Е. (ашкеназим) доказали, что 25% их белокуры и 11% имеют голубые глаза (30% серые). Примесь этого белокурого типа некоторые думали объяснить смешением с другими светловолосыми народностями; но это подлежит сомнению, так как такие же белокурые особи встречаются и между испанскими и африканскими Е., а равно существовали, по-видимому, и среди древних Е. По измерениям Коперницкого, Дыбовского, Блехмана, Вайсбаха, Талько-Гринцевича, Икова - над галицкими, литовскими, рижскими, австрийскими, украинскими и великорусскими Е. - форма головы у Е. большею частью брахицефальная (index 82 - 83); долихоцефалия встречается только у 5 - 8%, несколько чаще - у галицких и литовских Е. (16 - 19%). Растительность на лице и теле вообще обильная; попадаются нередко курчавые евреи. Лоб довольно широкий; лицо узкое; межглазничное пространство небольшое; глаза чрезвычайно живые, нос вообще довольно большой, часто (до 30%) кривой, но большею частью прямой (очень редко вздернутый), с подвижными ноздрями, губы часто толстоватые. Вообще черты лица настолько характерны, что опытный глаз почти всегда узнает Е. Они отличаются вообще значительным плодородием, а так как смертность у них меньше, то они размножаются быстрее тех народностей, среди которых живут, даже таких, как немцы и славяне. Особенно невелико у них число мертворожденных, что объясняется отчасти малым числом незаконных рождений. Вообще Е. обладают значительною приспособляемостью и способностью к акклиматизации в разных странах; они размножаются даже в Алжире и Индии, где акклиматизация европейцев еще представляется сомнительной. Зависит это, может быть, от их образа жизни, умеренности в пище и особенно в питье, большею частью замкнутой семейной жизни и т. д. Отличаясь значительной остротой зрения и слуха, Е. однако дают большой % слепых на цвета (в Лондоне мужчины - до 12%), что обусловливается, вероятно, их жизнью в городе, где не приходится наблюдать того разнообразия цветов, как при более близкой к природе деревенской жизни. Этою особенностью объясняется, может быть, малая способность Е. к живописи. Е. дают также значительный % глухонемых (на что, может быть, влияют частые браки между родственниками) и психически больных (вероятно, вследствие городской жизни, восприимчивости, агитации и т. п.). Е. отличаются вообще значительными умственными способностями и заявили себя многими вышедшими из их среды знаменитостями и талантами, особенно в области музыки, торговли и банкового дела, изящной литературы и критики, науки (особенно - филологии, но также медицины, естественных наук, философии, археологии, а равно наук юридических и социальных), театра, скульптуры, путешествий, политики и т. д. Сравнительная статистика Якобса показывает, что по отношению к числу Е. число знаменитостей у них не только не меньше, но даже больше соответственного числа у англичан и шотландцев, и только число "известных посредственностей" (по классификации Гальтона) относительно меньше соответственного числа у европейцев. - Несколько спорным является вопрос о чистоте еврейского типа и о большем или меньшем смешении его с другими типами. Иков, изучавший одну коллекцию черепов из старого еврейского кладбища в Болгарии, оказавшихся долихоцефальными, пришел к выводу, что эти долихоцефальные Е. могут считаться типичными семитами, как и их родичи в Палестине, Испании и т. д., тогда как брахицефальные Е. Германии, России, Кавказа, караимы Крыма и др. - собственно не семиты, а скорее всего иранцы, принявшие иудаизм, может быть, отчасти смешавшиеся с Е. и явившиеся на Кавказ и в Россию из Персии. Этот вывод не может считаться достоверным уже потому, что принадлежность упомянутого кладбища Е. не вполне установлена; с другой стороны, палестинские и испанские Е. (по измерениям над живыми) по преимуществу мезо- и брахицефалы. Бертин, изучивший различные племенные типы, изображенные на ассирийских памятниках, различает между ними два еврейских, из которых один - тип еврейских пленников, выведенных из Лахиша Сеннахерибом, - с удлиненной головой, более коротким лицом, кривым, но плосковатым носом и сильно курчавыми волосами на голове и бороде, а другой - тип армянских послов времен Ассурбанипала, из обл. Наири (гор Армении), с короткой головой, длинным лицом, сухими чертами, длинным, загнутым, острым носом и узким подбородком, в общем весьма напоминающий еврейский. Бертин полагает, что Е., оставив Вавилонию, их первоначальную родину, направились сперва к С и долго жили на Армянском нагорье или вблизи его, причем усвоили себе некоторые черты армянского типа. Впоследствии они усвоили себе в Египте некоторую негроидную примесь и вывели с собой африканских своих прозелитов, влияние которых и отразилось на типе еврея Лахиша. Наличность двух типов у Е. принимается многими исследователями, причем иные отождествляют их с испанскими Е. (сефардим, Spagnuoli) и немецкими. Измерения Якобса и Спильмана над лондонскими Е. действительно показали, что сефардим отличаются во многих отношениях от ашкеназим; но еще большие различия оказались между Е. богатого квартала (West-End) и бедного (East-End): первые по росту, силе, весу тела, величине большого раздвига (рук) оказались гораздо более близкими к англичанам, чем испанские Е., хотя все-таки последние отличаются меньшим % белокурости, большей долихоцефалией и т. д. В пользу некоторого смешения с другими народностями говорит как будто тот факт, что там, где население вообще ниже ростом (напр., в Польше, Галиции), и Е. относительно ниже, а там, где оно выше (напр. в Украине) - и средний рост Е. несколько более; где население более белокуро, там и % белокурых среди Е. выше. Пантюхов, наблюдая Е. призывных в Одессе, мог убедиться, что более высокорослые Е. обыкновенно дают больший % белокурых, выказывают б ó льшую окружность груди и вообще лучшее сложение, что также говорит в пользу примеси другого типа. Однако эти наблюдения едва ли могут быть признаны вполне убедительными, и вообще можно сказать, что хотя Е. и испытали некоторую примесь крови других народностей, но в новейшее, по крайней мере, время эта примесь незначительна и не могла значительно повлиять на изменения еврейского типа. Как показывают статистическия данные (в Пруссии), смешанные браки Е. (в которых один из брачущихся не еврей) нередко бесплодны и вообще дают заметно меньшее число детей, потомство которых не может поэтому (если даже дети воспитываются по еврейскому закону) оказать заметное влияние на быстрее размножающееся чисто еврейское население.

Литература: Andree, "Zur Volkskunde der Juden" (1881); Jacobs, "The Compar. Distribution of Jewish ability" ("Journ. of the Anth. Inst." Лон., XV, 8); его же, "On the rac. characteristics of Modern Jews" (Ibid. XV, № 1); Jacobs and Spielman, "On the comp. Anthropometry of Engl. Jews" (Ibid. XIX, № 1); Bertin, "The Races of the Babyl. Empire" (Ibid. XVIII, № 2); Ikow, "Neue Beitr. zur Anthropologie der Juden ("Arch. f ü r Anthr.", XV); Талько-Гринцевич, "К антропологии украин. и литов. Е." ("Прот. русск. антр. общ.", III, 1892), Пантюхов, "О вырожд. типах семитов" (там же, II, 1889); Анучин, "О геогр. распределении роста муж. населения России по данным о воинск. повинности" ("Зап. геогр. общ. по отд. стат.", VII, 1889).

Д. А.

Евреи. История. - Период первый. От исхода из Египта до Вавилонского пленения (586 г. до Р. X.) У древних евреев была довольно богатая историческая литература, состоявшая из летописей, биографий великих царей и выдающихся лиц, а также повествований о соседних народах. Эти исторические сочинения или, по крайней мере, некоторые их части существовали еще в IV столетии до Р. X., и составитель книги Паралипоменон еще упоминает о них. К сожалению, все они утрачены навсегда, так что источниками для истории древнего израильского народа служат лишь так называемые исторические книги Ветхого Завета и отрывочные намеки, рассеянные в книгах Пророков, в поэтических и дидактических писаниях агиографов. Но составители исторических книг Св. Писания вовсе не имели в виду писать политическую историю народа. В своих рассказах они большею частью преследовали только религиозную цель, стремясь доказать, что за отпадением от Бога каждый раз следовали народные бедствия. Известия о важных исторических событиях получаются как бы мимоходом, потому только, что во время этих происшествий тот или другой пророк играл важную роль. Рассказывая о царях, занимавших престол после Соломона, книги эти главным образом сообщают о том, служили ли они Иегове или почитали идолов, а также обращается внимание на все касающееся храма и богослужения (об история Е. в этих пределах см. Библейская археология и Библейская история). Относительно всего остального делается краткая ссылка на "летописи царей Иуды и Израиля", в которых подробно изложены были политические действия этих царей. Таким образом, из исторических книг Ветхого Завета можно ознакомиться с политическою историею израильтян лишь отрывочно; о связи же между событиями и о мотивах, их вызвавших, нельзя узнать ничего. Только в новейшее время, когда удалось разобрать египетские иероглифы и ассирийско-вавилонские клинообразные надписи, пролит был новый свет на политическую историю государств Передней Азии, благодаря чему сделалась понятнее и древняя история Израиля.

Что израильтяне одно время жили в Египте, а потом вышли оттуда и поселились в Палестине - это может быть подвергнуто сомнению только чересчур придирчивою критикою. Факт исхода из Египта так глубоко захватывал политическую и религиозную жизнь израильского народа, так живо врезался в памяти народной, что в действительности этого события нельзя сомневаться. Неизвестно, стоит ли иммиграция израильтян в Египет в какой-нибудь связи со вторжением в эту страну гиксов, но зато несомненно, что гиксы изгнаны из Египта задолго до исхода оттуда израильтян. Довольно распространенное мнение, что этот исход совершался около 1500 лет до Р. X., не согласуется с вновь открытыми данными египетской и вавилонской истории. При Аменофисе IV (около 1450 до Р. Х.) Палестина находилась под владычеством Египта и управлялась египетскими вассалами и губернаторами. Около ста лет спустя через Палестину двигались египетские войска под предводительством Рамзеса II на войну с хетами, подвластными царю Северной Сирии, о чем в Библии не упоминается ни единым словом. Есть также много указаний на то, что фараон-угнетатель был не кто иной, как Рамзес II. Про этого царя известно, что он руками иноземных рабочих возвел большие здания, а так как один из городов, при постройке которых заставляли работать евреев, назывался Рамзес, то следует заключить, что эта постройка производилась при Рамзесе II. Поэтому следует предполагать, что исход израильтян из Египта совершился уже после Рамзеса II, вероятно, около 1340 - 1320 г. до Р. Х., а может быть, и несколько позже [В статье "Библейская история" принимается для этого события другая дата, более отдаленная. По таким спорным пунктам нет основания избегать разноречия, полнее освещающего все стороны вопроса.]. Хронологические данные Св. Писания в этом отношении отрывочны и представляют много пробелов. Лишь со времен царя Давида начинается непрерывная хронология, исходную точку которой нетрудно установить. Падение царства десяти колен израилевых, по ассирийским данным, можно с точностью отнести к 722 г., совпадающему с 6-м годом царствования Езекии, царя Иудеи, и 9-м годом правления Осии, царя Израиля. Если от этой твердо установленной даты обратиться назад, то 4-й год царствования Соломона, в который началась постройка храма, придется приблизительно на 1000-й год до Р. X. Для определения времени, протекшего от исхода из Египта до начала постройки храма, есть указание в одном месте (4 кн. Царств, VI, I): именно 480 лет по еврейскому тексту, 440 л. по переводу 72 толковников, а у Иосифа Флавия, который тоже должен был иметь перед собою какой-нибудь текст, этот промежуток времени определяется в одном месте в 592 г., а в другом в 612 л. Нужно думать поэтому, что вышеприведенная дата передана нам неверно.

Для верного понимания политической истории израильского народа в библейское время необходимо предварительно бросить взгляд на географическое положение Палестины. Страна эта почти такой же величины, как Бельгия; жители ее не могли поэтому играть никакой самостоятельной роли среди таких великих монархий древнего мира, как Египет, Ассирия, Вавилония, позднее Персия и др. Для этих великих монархий Палестина имела, однако, вследствие географического своего положения, большое значение. Прямая дорога из Вавилонии в Египет - через Идумейские горы и Северную Аравию - была непроходима для войска. Неприятельская армия, направленная из стран евфратских в Египет, всегда избирала следующий путь. Переправившись через Евфрат в одном из двух удобных для того пунктов, именно в Кархамисе (позднее Цирцезия) или в Тапсаке (по Библии, Тифсахе), она переходила Келе-Сирию, т. е. долину между Ливаном и Антиливаном, и вступала в Палестину. Пройдя Изреельскую равнину, выходом из которой служит ущелье Мегиддо (важный пункт, где уже в XVII стол. до Р. Х. происходили жаркие битвы), армия вступала в Филистимлянскую низменность. Тут приходилось сперва овладеть двумя лежавшими на филистимлянском морском берегу укрепленными городами: Азотом и Газой, которые и позднее нередко служили операционным базисом для войск, вторгавшихся в Египет. Затем армия достигала египетских ворот (т. е. окрестностей Пелузия), где разве более сильный противник мог остановить дальнейшее ее движение. Отсюда ясно, какую важность имела Палестина и оба переправочные пункта через Евфрат. Из-за обладания Палестиной боролись впоследствии Птолемеи с Селевкидами, Алиды в Египте с войсками халифов, тамошние султаны с крестоносцами, Мегмет-Али с турецким султаном. Когда египетские цари были могущественны, они старались поставить Палестину и Сирию в зависимость от Египта и занимали войсками вышеуказанные две переправы через Евфрат, чтобы держать неприятеля, так сказать, запертым в его доме. Когда Египет был менее могуществен, он направлял все усилия к тому, чтобы заградить неприятелю вход в свою землю и отдалить его от дорог, туда ведущих. Достижению последней цели служили дипломатические интриги с соседними государствами, а иногда и политические браки. Насколько история Передней Азии стала нам теперь известна, завоевание Палестины само по себе не составляла цели великих военных предприятий заевфратских государств по направлению к западу. Оно всегда было лишь средством к овладению Египтом и большим тогдашним торговым путем. Уже книга Бытия (гл. XIV) повествует о союзе четырех вавилонско-еламских царей, которые во времена Авраама вторглись с своими войсками в Палестину и занимали ее 12 лет. Если сопоставить библейские известия с древневавилонскими, то оказывается, что это вторжение состоялось около 2300 г. до Р. Х. Неприятель вторгся тогда в Палестину не с С, как случалось позднее, а с В, из заиорданской области, причем враждебная армия проникла далее на юг, через Идумейские горы, в пустыню Северной Аравии, до Фарана. Трудно сказать, имели ли союзные цари намерение при содействии кочующих там арабских бедуинов проникнуть в Египет или только завладеть торговым путем, ведущим из Южной Аравии через Елаф и заиорданскую землю в Дамаск. Вскоре после завоевания Палестины Иисусом Навином она опять в течение 8 лет была занята неизвестным доселе царем из Месопотамии. В промежуток времени от патриархов до переселения Е. в Палестину в этой стране совершились, по-видимому, важные политические перемены. Во время патриархов она была населена весьма слабо, так что кочевники находили для своих стад неограниченный простор; о больших укрепленных городах и о царях тогда еще не было и речи. Иисус Навин нашел Палестину разделенною на несколько царств, густо населенных воинственными жителями и защищенных крепостями. История Египта дает ключ к объяснению этой перемены. Время патриархов было эпохой величайшего ослабления Египта, когда страна занята была семитическими племенами, оттеснившими коренное население в верхний Египет. По изгнании гиксов из Египта царями 18-ой династии последние в видах охранения египетских ворот старались утвердиться в Палестине. Они распространили свои завоевания до Евфрата; Тутмозис III (около 1575 г.) занял Кархамис и укрепил его. Когда во время 19-ой династии египтянам стала угрожать опасность со стороны новой сильной монархии хетов на севере Сирии, то им пришлось обратить особенное внимание на Палестину, чтобы она имела возможность оказать сопротивление врагу, надвигавшемуся с С. Египетские войска годились для больших походов, но оказывались совсем непригодными для образования гарнизонов вне Египта. Поэтому египетские цари старались привести палестинские крепости в оборонительное состояние и дать жителям, насколько было возможно, военную организацию под управлением вассальных царей и египетских наместников. Кроме того, в видах лучшей охраны дороги в свою землю египтяне, по-видимому, учредили на юго-зап. морском берегу Палестины, т. е. у египетских ворот, нечто в роде военного поселения, состоявшего не из природных египтян, а из живших в Египте инородцев - филистимлян. По смерти великого египетского завоевателя Рамзеса II слабым его преемникам чрезвычайно трудно было защищаться против неожиданного вторжения белокожих варваров с С и З. Они не могли особенно заботиться о Палестине, тем более, что с этой стороны им пока не угрожала опасность. Вот почему израильтянам при вступлении их в Палестину приходилось бороться с одними только вассальными царьками, у которых хотя и сохранилась введенная египтянами военная организация, но не было единства и солидарности, так как они с давних времен привыкли враждовать между собою и интриговать друг против друга при египетском дворе. Благодаря этому израильтяне одержали верх над воинственными и хорошо вооруженными жителями страны и завоевали Палестину.

Иисус Навин оставил, однако, своему народу трудное наследие. Страна была завоевана только отчасти; среди уделов разных колен остались жить привычные к войне и хорошо вооруженные ханаанеи. Каждое колено в отдельности вынуждено было бороться со своими ближайшими соседями. Много плодородных долин осталось во владении ханаанеев, обладавших еще со времени верховного владычества египтян боевыми колесницами, против которых не могли устоять пешие воины израильтян. Израильтяне часто вынуждены были довольствоваться бесплодными и безводными гористыми местностями, более пригодными для прокормления мелкого скота, чем для хлебопашества. Правда, они доказали свою способность и любовь к земледелию; еще и теперь можно видеть в Палестине следы террас на горах, куда израильтянские хлебопашцы доставляли из равнин землю, которую для поддержки окружали каменною оградою и засевали. Тем не менее, положение тогдашних израильтян, живших в горах и вынужденных с мечом в руках извлекать из тощей почвы свою скудную пищу, было весьма незавидное. Каждое колено должно было бороться с врагами, жившими в его среде, а пограничные колена сверх того - еще с внешними неприятелями. Каждое колено заботилось поэтому только о себе; сознание национального единства и общности интересов почти совсем утратилось. В эту трудную эпоху непорядков и общих бедствий появлялись по временам храбрые люди, под предводительством которых то или другое колено освобождалось от своих врагов и угнетателей; но так как не доставало единства и совокупности действий, то освобождение обыкновенно оказывалось кратковременным. При таких обстоятельствах и при отсутствии общепризнанного центрального святилища учение Моисеево было почти забыто, священники предавались безнравственности и насилиям, народ погрязал в язычестве.

В этот критический момент появился человек большого ума, высокой нравственности и сильной воли - пророк Самуил. Он собрал вокруг себя множество восторженных молодых людей и стал пропагандировать учение отцов, призывая вернуться к Иегове, средоточию единения всего народа, и надеясь этим путем свергнуть филистимлянское иго. Жестокие поражения не смущали его; он проповедывал настойчивость, пока ему, наконец, не удалось освободить свой народ и своим личным воздействием повсеместно водворить справедливость. Придя к сознанию пользы и необходимости сплочения всех народных сил воедино, израильтяне чувствовали вместе с тем, что, кроме духовного главы, им нужно еще иметь военного вождя. Поэтому они настаивали, чтобы Самуил избрал им царя. Пророк отказывался сначала удовлетворить желание народа, но наконец уступил. Он предложил в цари храброго и энергичного Саула из колена Вениаминова, который и был избран почти всем народом. Новый царь немедленно образовал небольшое постоянное войско, несколько раз вместе с сыном своим Ионафаном разбивал филистимлян, вел счастливые войны с восточными врагами Израиля и перенес свое оружие даже за северные пределы Палестины. Под старость Саул начал страдать припадками меланхолии, стал подозрителен и недоверчив и лишился вследствие этого содействия зятя своего Давида. В прежнее время филистимляне вели борьбу с Саулом в гористых местностях, занимая проходы и стараясь обходить его укрепленные позиции; при этом они не могли развернуть свою конницу и пустить в ход свои боевые колесницы. Саул, искусно маневрируя из своего укрепленного стана, нападал в горных проходах на отдельные неприятельские отряды и этим приводил раздробленные силы врага в замешательство. На этот раз филистимляне придумали иную тактику. Они проникли через узкое ущелье Мегиддо и расположились лагерем на обширной равнине Изреель, на которой со времен фараонов 18-й династии до Крестовых походов происходили великие битвы в Палестине. Очевидно, филистимляне преследовали при этом двоякую цель: с одной стороны, они удерживали в своих руках важный проход Мегиддо, а с другой - получали возможность развить на обширной равнине свои превосходные военные силы. Расчет их оказался верным. Саул, расположивший свое войско в сев.-вост. углу той равнины, под прикрытием сзади лежащих гор, все-таки не мог с своею плохо вооруженною пешею народною ратью устоять против хорошо вооруженной, покрытой кирасами филистимлянской армии, которую поддерживали конница и боевые колесницы. Его войско было разбито, а он сам с тремя сыновьями пал на поле сражения. Филистимляне стали опять хозяйничать во всей стране.

Давид, заслуживший своею личною храбростью популярность в народе, набрал себе во время укрывательства от преследований Саула маленькую дружину из отважных и хорошо вооруженных людей, которые впоследствии составили ядро его войска. Это были частью родственники его, частью люди одного с ним колена Иудина, частью посторонние, озлобленные искатели приключений, которым дома терять было нечего. С ними Давид предпринимал экскурсии против соседних с филистимлянами племен пустыни и возвращался с богатой добычей, часть которой он раздавал старейшинам иудиным, друзьям своим и тем лицам, у которых он, будучи преследуем, находил убежище. После смерти Саула, Давид вернулся в Иудею, где его колено провозгласило его царем Иудеи. Когда скончался последний сын Саула, обладавший еще маленьким царством по ту сторону Иордана, весь Израиль признал Давида своим царем. Во время его сорокалетнего царствования не только земля Израильская была избавлена от внутренних и внешних врагов, но Давид с своими полководцами завоевал Идумею, земли моавитов и аммонитов и овладел богатым царством Дамасским. Богатейшую добычу, состоявшую, между прочим, из золота, серебра и меди, Давид предназначил на сооружение центрального святилища, долженствовавшего укрепить единение народа. Мудрый сын Давида, Соломон, старался исполнить предначертания отца. На средства, накопленные отцом, он построил великолепный храм и возвел много других богатых сооружений. Народ наслаждался миром, а Иерусалим отличался богатством и роскошью. В провинциях, правда, было несколько иначе, так как блестящее царствование налагало на народ тяготы, к которым он не привык.

Между тем Ассирия стала сильным государством и, ослабив на некоторое время могущество вавилонских царей, начала обращать взоры на запад. Когда Феглаффеллассар I, царь ассирийский, овладел Кархамисом, ключом Сирии, и подвигался все далее на запад, это сильно встревожило слабых египетских царей 21-й династии, так как они с давних пор знали, что конечною целью северо-восточных завоевателей всегда был Египет. Для них было весьма выгодно, что в Палестине образовалось сильное, способное к сопротивлению царство; нужно было только обеспечить себе его дружбу. Последний царь 21-й династии вспомнил стремление прежних египетских царей приобретать друзей путем дипломатических браков и выдал свою дочь за царя Соломона. Город Газер на востоке филистимлянской низменности у входа узкого ущелья, ведущего в Иудейские горы, имел большое стратегическое значение; владевший этим ущельем всегда мог сделать диверсию армии, направляющейся в Египет и имеющей операционным базисом южнее лежащие города Азот и Газу. Поэтому тесть Соломона овладел Газером, в котором еще обитали ханаанеи - может быть, финикияне, - и подарил его своему зятю Соломону в виде приданого дочери. Царь Соломон, в свою очередь, завладел важным городом Тапсаком (библейский Тифсах), который, подобно Кархамису, составлял ключ к евфратским странам, имея при том то преимущество перед Кархамисом, что стоял близко от Ниневии. Для царя ассирийского крайне рискованно было предпринять поход в Египет, вторгнувшись в Сирию через южнее лежащий Кархамис, доколе Тапсак находился во власти враждебной армии, которая могла либо напасть на ассириян с тылу, либо пойти на Ниневию.

В последние годы царствования царя Соломона обстоятельства в стране Израильской значительно изменились к худшему. Блеск и расточительность царского двора требовали больших расходов, а предпринятые сооружения - множества рабочих рук. Народ обременен был непосильными налогами; большие массы людей привлечены были к принудительным работам. Все это возбудило большое неудовольствие в народе; во главе недовольных стал способный человек из колена Ефремова по имени Иеровоам, бывший ранее должностным лицом при дворе Соломона. Бунтовщик, нашедший поддержку со стороны пророка Ахии, вынужден был бежать в Египет, где тем временем основана была новая династия, 22-я. Ее основатель Шешонк (библ. Сусаким, греч. Сесонхис), естественно, был враждебен к изгнанной династии и к ее друзьям, в том числе и к Соломону. Ближайшим следствием этого события было то, что Идумея и Дамаск отложились от Иудеи, а после смерти царя Соломона недовольные вызвали Иеровоама из Египта обратно. Народ стал настойчиво требовать от нового царя Ровоама облегчения повинностей. Пренебрежительный отказ царя имел следствием отложение десяти колен от дома Давидова, разделение государства и войну, которая длилась с некоторыми перерывами почти до падения Израильского царства. Вскоре Шешонк вторгся в царство Иудейское, овладел Иерусалимом и, ограбив богатый храм, вернулся с добычею в Египет. Рассказ об этой победе своей над Иудеей Шешонк велел вырезать на стене храма Аммона в Фивах. Царя десяти колен израилевых, как дружественного, он оставил в покое. Царство Израильское, во главе которого стоял Иеровоам, отпало от центрального святилища и предалось идолослужению в различных формах. От Иеровоама до падения государства там царствовали девять династий, сменявшие одна другую после кровавых революций. Каждая новая династия истребляла всех членов и приверженцев старой. Лишь в одной династии пять поколений сряду занимала престол; из остальных одна занимала престол лишь семь дней, другая - один месяц. Только основатели двух династий, Амврий и Ииуй, выказали некоторые способности.

Между тем угрожающая опасность со стороны Ассирии все приближалась. Уже Ассурнасирабал [Имена ассирийских царей приводятся в этой статье в том виде, какой дает им Библия.] распространил свою власть ок. 870 г. до берега Средиземного моря, сделав финикийских прибрежных жителей своими данниками. Салманассар II (860- 825) следовал политике своего предшественника. Насупротив Кархамиса он построил город Дир-Салманассар с целью обеспечить за собой этот пункт переправы через Евфрат и выдвинул свои войска до города Емафа на реке Оронте. Против него собрались в Каркаре недалеко от Емафа двенадцать владетелей из стран, лежащих по сю сторону Евфрата, с армиею, состоявшею из 65000 пеших воинов, 4000 боевых колесниц и около 2500 всадников. Ахав, царь израильский, выставил при этом, как полагают некоторые, 2000 колесниц и 10000 пеших воинов; египтяне, любившие загребать жар чужими руками и, по всей вероятности, бывшие инициаторами этой коалиции, выставили только 1000 чел. Вся эта союзная армия была разбита ассириянами наголову (около 854 г.), 14000 трупов покрыли поле сражения. Хитрый царь израильский Ииуй, который, быть может, участвовал в этой битве как полководец царя Ахава и, во всяком случае, помнил поражение, хорошо понимая, что сопротивление ассириянам невозможно; поэтому он покорился, по-видимому, добровольно. Он отправил к завоевателю в Ниневию послов с богатыми подарками из слитков золота и серебра, золотых сосудов и т. д. На обелиске царя Салманассара II изображены послы израильского царя, со смиренным видом подносящие дары. Преемник Салманассара, Раман (Адаб) Нирари III (812- 783) также говорит о дани, которую он получал от жителей финикийского побережья, от израильтян и даже от жителей земли филистимлянской, т. е. ближайшей к Египту страны. Этому царю удалось совершенно покорить Дамаск, который часто давал энергический отпор ассириянам. Царю израильскому Иеровоаму II, сыну названного выше Ииуя, принес великую пользу образ действий его отца: он присоединил к своим владениям Дамаск и распространил власть свою до Емафа, что, конечно, было бы невозможно без согласия Ассирии.

О событиях, какие совершились от времени царствования только что названного ассирийского царя до воцарения упоминаемого в Библии Феглаффелласара III (745- 727), до сих пор не найдено никаких надписей ассирийских царей. Только в списке высших государственных сановников, к имени которых приурочивалось определение года (как у римлян годы обозначались по имени консула), имеются короткие заметки, относящиеся к царствованию Салманассарра III: под 775 г. - "поход в страну Кедров", под 773 г. - "поход в гор. Дамаск". В Библии за все это время ассирияне не упоминаются; ничто, по-видимому, не мешало тогда Иудее и Израилю воевать между собою. В царствование Феглаффелласара политическое положение в Передней Азии разом изменяется. О деяниях этого царя библейские показания вполне согласуются с ассирийскими; первые лишь более подробно объясняются последними. Уже в 738 г. покорились Ассирии многие цари запада, в том числе Рецин дамасский, Менаим израильский и некоторые цари финикийского побережья. В каких отношениях Ассирия была тогда с Иудеей - не совсем ясно, так как относящаяся к тому надпись очень попорчена. В 734 г. Феглаффелласар продолжал свои завоевания на западе. Он проник до Газы, царь которой бежал в Египет; но в это время в тылу его вспыхнуло опасное восстание. Рецин дамасский и Факей израильский соединенными силами напали на Иудею, может быть, по подговору Египта и с намерением угрожать тылу ассирийской армии. Ахаз, царь Иудейский, просил защиты у Феглаффелласара. Последний охотно оказал ему помощь по двум причинам: во-первых, он смотрел на тех двух царей, как на мятежных вассалов, а во-вторых, ему важно было сохранить дружбу иудейского царя на случай похода в Египет. По показаниям ассирийских надписей, Феглаффелласар умертвил израильского царя Факея, посадил вместо него на престол Осию, завладел многими городами в Северной Палестине, а также Галаадом и другими израильскими владениями по ту сторону Иордана; жителей завоеванных областей он переселил в Ассирию, чтобы обезопасить себе тыл и фланги во время предпринятой им осады Дамаска. По взятии Дамаска к нему явился в этот город Ахаз, царь иудейский, с изъявлением покорности.

До этих пор маленьким правителям по сю сторону Евфрата оставалось покоряться судьбе. Помощи извне они не могли ждать никакой, так как в то время не было в противовес Ассирии другого достаточно сильного государства: Египет давно уже распадался на мелкие государства, которые часто воевали между собою и сами еле могли устоять против напора южного государства, Напаты. Около 727 года обстоятельства изменились. Феглаффелласару наследовал слабый Салманассар IV, о деяниях которого не сохранилось никаких памятников. Эфиопский или, вернее, нубийский царь при содействии жрецов Аммона в Фивах овладел всем Египтом, не смотревшим на него как на иноземного завоевателя, так как он происходил от тех царей 21-й династии из касты жрецов, родоначальником которых был главный жрец Аммона в Фивах. Взоры всех соседних правителей обратились теперь на Египет, оттуда ожидали защиты против ассириян. В Библии есть много довольно ясных указаний на то, что в Палестине были тогда две партии: египетская и ассирийская. К первой принадлежали двор и высшие классы, ко второй - масса народа, не из симпатии, а просто из страха. Цари ассирийские и их военачальники обращались с подвластными владетелями высокомерно и презрительно. Измена наказывалась с неслыханною жестокостию. Настоящими хозяевами в стране были ассирийские военачальники, которые посредством хорошо организованной тайной полиции зорко наблюдали за каждым шагом местных владетелей. Цари египетские, напротив, смотрели на них как на равных и как на союзников своих. Народ, с другой стороны, имел основание бояться, что прежде, чем подоспеет египетская помощь, поля его будут истоптаны всадниками и колесницами ассириян, а он сам будет ограблен и уведен в плен. Израильские пророки, которые были всего менее царедворцами, громко предостерегали поэтому от всяких соглашений и союзов с Египтом. Когда умер Феглаффелласар, пророк Исаия, один из величайших и идеальнейших людей в Израиле, возвысил свой голос, предостерегая: "Не радуйся, земля Филистимская, что сокрушен жезл, который поражал тебя; ибо из корня змеиного выйдет аспид, и плодом его будет летучий дракон" (Исаия, XI V, 29). Иудея вняла этому предостережению и не думала об отложении от Ассирии; но в царство Израиля этот предостерегающий голос не проник, и царь Осия дал увлечь себя египетским интригам. Для Египта союз с этим царем был очень заманчив, так как Осия мог затруднить переход ассирийских войск по Изреельской равнине и занять горный проход Мегиддо, которого ассирияне на пути своем в Египет миновать не могли. Осия отправил послов к египетскому царю Сигору (евр. Сава, ассир. Саби, греч. Сабакон) для заключения с ним союза, дань же в Ниневию не доставил. Эту измену открыла, вероятно, ассирийская тайная полиция, которая часто перехватывала письма подвластных царей. Осия был взят под стражу и посажен в темницу; столица его, Самария, была осаждена ассириянами, но осада затянулась. Между тем скончался Салманассар IV, а на ассирийский престол вступил Саргон. Царь этот овладел Самарией и отвел в плен не весь народ, а лишь 27280 чел., перевел на их место около 715 г. новое население из других завоеванных стран, назначил наместника и наложил дань на жителей. Почти одновременно с отпадением Осии от Ассирии отложились от нее, вероятно, и другие мелкие владетели в надежде на Египет; с достоверностью это известно относительно важной пограничной крепости Газы, царь которой Ханон, при Феглаффелласаре бежавший в Египет, при восшествии на престол Саргона вернулся назад. Саргон, овладев Газой, дал южнее этого города, при Рафии, на том самом месте, где позднее произошла битва между Птолемеем Филопатром и Антиохом III, сражение египетскому царю (720). Египетские войска были совершенно разбиты; царь египетский покорился. О каком-либо участии Иудеи в этих событиях не упоминается. Иудейский царь Езекия, быть может, вследствие добрых советов пророка Исаии, оставался, по всей вероятности, безучастным зрителем происходившего.

Новые события на востоке и на западе, кажется, изменили взгляды Езекии на его отношения к Ассирии. К северу от Ассирии образовалась коалиция против Саргона, с которою ему пришлось бороться четыре года (719 -714). Уманигас, царь могущественного государства Еламского, и Меродах-Баладан (см. IV кн. Царств, XX, 12 и Исаия XXXIX, 1), патриотический и энергичный царь вавилонский, который, как и его потомки до 3-го колена, пылал ненавистью и чувством мщения к Ассирии, соединились и пошли войной на эту страну. В Египте вступил в это время на престол новый царь, Сабатако, который, быть может, подал повод к новым надеждам. Около 713 г., когда Саргон не был занят другой войной и, следовательно, мог напасть на Меродах-Баладана, последний отправил послов к иудейскому царю Езекии, чтобы поздравить его по поводу выздоровления от тяжкой болезни, но в сущности с целью возбудить против Ассирии восстание на западе и отвлечь в эту сторону силы Саргона. В 711 г. посланный Саргоном полководец Тартан овладел городом Азотом близ египетской границы. Из слов пророка Исаии (20, 1) видно, что при взятии этого города, потерпели поражение и египетские войска; жителям морского побережья приходилось горько оплакивать свое доверие к египтянам и эфиоплянам. Царь египетский после взятия ассириянами Азота покорился и просил о мире. Принимал ли царь Езекия участие в этом восстании - ясно не высказано. Из благосклонного приема, оказанного им послам вавилонского царя, позволительно заключить, что он не остался глухим к предложениям Меродах-Баладана. Возможно также, что царь Езекия намерения своего не осуществил, так как пророк Исаия порицал его поведение по отношению к вавилонским послам и говорил о посрамлении уповающих на Египет.

Лишь только у Саргона развязались руки на Западе, он сейчас же начал войну с Вавилоном (710). После жестокой борьбы, продолжавшейся два года, Вавилония была покорена. Но война после этого еще не прекратилась, так как Меродах-Баладан продолжал защищаться в болотистых местностях низовья Евфрата. Наконец он бежал в Елам, откуда не переставал беспокоить ассириян. Саргон пал в Ниневии от руки убийцы (705), и сын его Сеннахирим вступил на престол. Вслед за тем достиг господства в Египте храбрый и могущественный властелин Тагарка (библ. Тиргака, греч. Теарк) из Напаты. В уповании на Египет и в небезосновательном предположении, что непримиримый Меродах-Баладан возбудит войну против Ассирии - что действительно и случилось, - последовало почти общее отложение зап. стран от Ассирии. Езекия на этот раз, быть может, с одобрения Исаии, также принял участие в восстании. По всей вероятности, к этому времени относится указание, что он занял Газу и соседнюю местность до границ Египта. Ассирия имела еще приверженцев среди мелких владетелей по филистимлянскому побережью, где ее войскам лежал путь в Египет; Пади, царь Екрона (в филистимлянской земле) был поэтому задержан восставшими и препровожден пленником в Иерусалим. Занятый сначала завоеванием Вавилонии, Сеннахирим только на четвертый год своего царствования (по всей вероятности, около конца 703 г.; см. 4 кн. Цар. XVIII, 13) двинулся с весьма многочисленным войском на Зап., главным образом для завоевания Египта. Весть о приближении этой грозной силы наполнила все сердца ужасом. Пророки дали потрясающее описание движения этих полчищ. Все было раздавлено. Сорок шесть укрепленных пунктов были взяты, вся страна разграблена и более 200000 чел. уведены в неволю. О сопротивлении нечего было и думать, так как помощь из Египта, как всегда, не явилась. Езекия покорился и, хотя Иерусалим не был взят неприятелем, заплатил сверх ежегодной дани неслыханную для тогдашнего времени и несоразмерную с величиной Иудеи контрибуцию, составляющую на наши деньги около 2500000 руб. Сеннахирим с главными силами своей армии двинулся прямо на Египет и расположился в крайнем юго-зап. углу Палестины, в Лахисе, почти на границе Египта. Не совсем доверяя, по-видимому, покорности Езекии, Сеннахирим послал часть войска к Иерусалиму и запер там царя. Начальник этого войска с истинно ассирийскою надменностью и задором насмехался и издевался над израильским народом, над его Богом и царем. Между тем двинулась, наконец, и египетская армия. По ассирийским известиям, она была разбита при Ельтеке к югу от Лахиса. По библейским же сведениям, с которыми согласны и египетские, в ассирийской армии вспыхнула какая-то эпидемия, вследствие которой Сеннахирим вернулся в Ассирию, не достигнув своей цели. Он царствовал еще до 681 г. и вел большие войны с соседними государствами. По всей вероятности, этим временем воспользовались цари зап. стран, в том числе и Езекия, чтобы сбросить с себя ассирийское иго; по крайней мере, в до сих пор известных надписях Сеннахирима о платеже дани зап. государствами нет более речи.

В 681 г. двое сыновей Сеннахирима умертвили своего отца во время восстания, а в 680 г. на престол вступил сын его Асардан (680- 669). Он подчинил себе 22 мелких владетелей Запада, в том числе и Манассию, царя иудейского. Его имя находится и в списке 22 царей Запада, которые платили дань Ассурбанипалу, сыну Асардана, наиболее могущественному из царей ассирийских. Асардан завоевал почти весь Египет и разделил всю страну между двадцатью поставленными им царями. После его смерти в Египте вспыхнуло общее восстание, но Ассурбанипал вторично завоевал всю страну до Фив - на что намекает пророк Наум (III, 8-10) - и раздробил ее опять на 20 отдельных царств, правители которых состояли под строгим надзором ассирийских военачальников и ассирийской полиции. Нельзя было более ожидать помощи от Египта; но луч надежды блеснул с другой стороны. Ассурбанипал сделал своего брата, Шамаш-Шум-Укина (Samuges-Saosduchin), наместником Вавилонии, а так как последнему захотелось сделаться независимым, то он соединился с царем египетским, Псамметихом I, и они оба подстрекнули зап. царей к восстанию против Ассирии. Нет сомнения, что в этом восстании принял участие и Манассия, царь иудейский, так как Библия (2 кн. Паралип. ХХХIII, 11) рассказывает, что он в оковах доставлен был в Вавилон, где тогда находился царь ассирийский, и потом опять отпущен был в свои владения. Цари ассирийские часто поступали таким образом с мятежными вассалами, которых они считали либо неопасными, либо особенно пригодными для их целей. Манассию, по всей вероятности, считали неопасным.

По смерти Ассурбанипала, поставившего Ассирию на такую высокую степень могущества, на какой она никогда прежде не стояла, царствовали в Ассирии еще два царя - а может быть, только один - без всякого политического значения. Образовалась новая коалиция вавилонян и мидян против Ассирии, не без участия, по-видимому, Псамметиха I, царя египетского. Ниневия была разрушена до основания (около 608); ассирийское государство было навеки уничтожено. Падение притеснителя вызвало всеобщее ликование, нашедшее отклик и в Иудее. "Вот", восклицает пророк Наум (I, 15), "вот, на горах стопы благовестника, возвещающего мир: празднуй, Иудея, праздники твои, исполняй обеты твои, ибо не будет более проходить по тебе нечестивый; он совсем уничтожен". Но радость эта была тщетна. Притеснитель остался, только под другим именем. Египет, возобновляя свою старую игру, захотел овладеть всеми землями до Евфрата. С этой целью царь египетский, Нехао, прежде всего вторгся в Палестину. Иудейский царь Иосия выступил против него, заняв узкий проход Мегиддо (607); но иудейское войско потерпело поражение, а царь Иосия пал в битве. Нехао наложил на Иудею тяжелую контрибуцию и по своему усмотрению поставлял и низлагал царей. Подвигаясь все дальше на север, он занял войсками, по примеру прежних царей египетских, главный переправочный через Евфрат пункт Кархамис. Но Навуходоносор, тогда еще наследник вавилонского престола, нанес (704) Нехао страшное поражение (Иерем. XLVI, 2) и по вступлении своем в том же году на престол вытеснил египтян совершенно из Сирии и покорил всю страну от Евфрата до египетской границы; Иудея стала данницей Вавилона. Однако поставленный Нехао царь Иоаким, очевидно, тяготел к Египту, а царь египетский, по всей вероятности, подстрекал его, несмотря на предостережения пророка Иеремии, отложиться от Вавилона. После кончины Иоакима воцарился 18-летний сын его, Иехония. Вавилонские войска обложили Иерусалим, а помощь из Египта по обыкновению не явилась. Иехония сдался и был отведен вместе со своими воинами, со всеми вельможами и с большей частью ремесленников пленником в Вавилон, где томился в темнице 37 лет. Вместо него Навуходоносор поставил царем дядю его Матфанию, переменив имя его на Седекию (597). Вопреки предостережениям пророка Иеремии и наперекор желаниям народа этот последний отпрыск дома Давидова послушался советов царя египетского, Вафрия (библ. Хофна, егип. Uchabra), и отложился от царя вавилонского. Навуходоносор двинулся с многочисленным войском на Иерусалим и осадил город. На этот раз египетские войска действительно выступили для освобождения Иерусалима от осады. Опасаясь, чтобы египтяне не преградили ему путь через горные проходы и не отрезали отступление, Навуходоносор временно снял осаду и двинулся навстречу египетской армии в Филистимлянскую низменность. Дошло ли между вавилонянами и египтянами до столкновения - об этом сведений нет; но верно то, что египтяне отступили, предоставив Иерусалим ожидавшей его неизбежной участи. Пророк Иеремия советовал царю изъявить покорность, чем он но крайней мере спас бы государство от погибели. Но царь не последовал этому совету, опасаясь выдачи переметчикам, передавшимся царю вавилонскому, которые могли бы выместить на нем свою злобу за то, что он затеял восстание наперекор воле народа. После двухлетней осады и упорнейшей защиты неприятель овладел Иерусалимом. Город был разрушен, храм сделался жертвою пламени, и иудейское царство перестало существовать. Дети царя вместе со всеми князьями иудейскими были зарезаны, а самому Седекии выкололи глаза и отвели его и б ó льшую часть населения в плен в Вавилон. Только небольшая часть бедного населения оставлена была Навуходоносором для обработки земли под наблюдением небольшого вавилонского гарнизона под начальством Годолии; но он был изменнически умерщвлен, вследствие чего оставшиеся Е., боясь мести со стороны вавилонян за смерть поставленного ими наместника, бежали в Египет.

Так кончилось первое государственное существование израильского народа, судьба которого так сильно зависела от географического положения его страны на военной дороге между двумя соперничавшими между собою великими монархиями. Играть большую политическую роль никогда не было назначением этого народа. Призвание его было совсем иное. Он сделался носителем возвышенного монотеизма и идей, легших в основу морали цивилизованного мира. После всех изменений, которым понятие о Боге подвергалось со времен Моисея, великими пророками израильскими усвоено было понятие о высшем существе как о Боге едином, всесправедливом, всесвятом, всеведущем, всемилосердом, всеблагом отце всех созданий, долготерпеливом и многомилостивом, прощающим вину, но не оставляющем без наказания закоснелых грешников. С этим монотеизмом была смешана незнакомая древнему миру религия сердца, проявившаяся в религиозной лирике евреев, с которою не может сравниться религиозная поэзия других народов древности и которая легла в основу религиозной лирики христиан. Строгий монотеизм запрещал суеверия, заклинания, колдовство, предсказания по внутренностям жертв, по полету птиц и т. п., что в то время неразлучно было с языческим культом. Израильтянам было сказано: "знамений небесных не страшитесь". В Израиле не совершалось и безнравственных обрядов азиатских народов. Жертвоприношения сопровождались исповедью, причем главным образом требовалось искреннее раскаяние, "возвращение к Богу". Впрочем, большая часть пророков, начиная от Самуила до Исаии, Михея, Иеремии и Иезекиля, довольно громко возвестили, что Богу не угодны жертвы; Ему угодно, чтобы люди "перестали делать зло, а делали добро, чтобы они искали правды, спасали угнетенных, защищали сироту, вступались за вдову". Б ó льшая часть народов древности думала о нравственных законах совсем иначе. Отвратительнейшему разврату предавались они именно в храмах, которые в Передней Азии являлись как бы публичными домами терпимости. Великие философы древности признавали за государством право лишать жизни неспособных к труду стариков и хилых детей, которые могли бы сделаться бременем для общества. Только император Адриан лишил рабовладельцев права умерщвлять своих рабов; даже Катон, которого выставляют образцом добродетели, отстаивал это право и сам его осуществлял. Закон Моисеев воспретил умерщвление раба под страхом смертной казни, тогда как афинское законодательство налагало на виновного в таком преступлении лишь религиозное покаяние. В Греции свидетельские показания от рабов исторгались пыткой - нечто неслыханное по понятиям израильтян. По Моисеевым законам раб, которому господин его нанес какое-либо увечье, получал свободу. По тем же законам рабы освобождались один день в неделю от всякой работы, тогда как Катон ставил рабов своих на одну линию с скотом, которому следует давать лишь столько корму, чтобы он не издох и тем не нанес бы убытка своему хозяину. Закон Моисеев возбраняет выдачу беглого раба его господину. Благотворение бедным, предписанное законодательством Моисеевым, почти совсем неизвестно было языческой древности. Только во времена императоров образовались в Риме благотворительные общества по примеру, поданному христианскими и еврейскими общинами. Оседлому в стране инородцу предписывается оказывать такую же любовь и такое же милосердие, как соплеменнику, если только отказался от идолослужения и принял на себя соблюдение возлагаемых общих нравственных обязанностей: не красть, не грабить, не убивать и т. д. Исполняя все это, он становился в гражданской жизни равным израильтянину. "Закон один и одни права да будут для вас и для пришельца, живущего у вас" (Числ, XV, 16). У древних народов не только инородец, но даже соплеменник, если только он состоял подданным иного государства, был совершенно бесправным, считался вне закона и для своей личной безопасности нуждался в особенном обещании охраны. По Моисеевым законам не дозволялось насильно брать у должника залог; он сам добровольно отдавал в залог вещь, без которой мог обойтись. Вещи необходимые запрещалось принимать в залог; если заложенная вещь, прежде ненужная, становилась необходимою, то она должна быть возвращена должнику. Даже по отношению к неприятелю, с которым ведется война, законы Моисеевы предписывают соблюдать известные гуманитарные правила. Так, окружающие осажденный город плодовые деревья возбраняется срубать. Мало того: во взятом уже приступом городе предписывается оставить открытый выход для бегущих, которые должны считаться безвредными. Взятые в плен женщины не должны были служить к удовлетворению похоти победителей; военнопленнице надлежало предоставить месяц сроку для оплакивания утраченной семьи, и лишь по истечении этого срока можно было сочетаться с нею браком, а если она не нравилась, то отпустить на волю, но продать за деньги, как рабыню, было запрещено. Закон Моисея вменяет в обязанность быть мягкосердым и жалостливым даже к животным. Рабочему скоту должен быть предоставлен отдых в течение одного дня в неделю. Недозволено пахать на крепком воле и более слабом осле вместе. Не должно заграждать рот волу, когда он молотит, чтобы он во время работы мог есть солому; у маленьких птенцов, еще не умеющих летать, запрещено отнимать сидящую в гнезде мать их.

Нужно, однако, помнить, что возвышенные идеи о Боге, нравственности и гуманности явились результатом тысячелетней истории народа, что идеи эти долгое время не были общепризнанными и что громадное большинство народа весьма долго вовсе не применяло их к жизни. Подобно всем народам древности, израильтяне также были первоначально грубыми, суровыми и жестокими варварами. Хотя народ и принял очень рано учение о едином Боге, но представлял себе Его более или менее человекообразным. Соответственно грубым понятиям народа, установлены были многочисленные жертвоприношения. С целию предохранить народ от языческих пороков, ему предписывалось истребить всех язычников в Палестине. Законы сначала также были и грубы, и суровы: ("око за око, зуб за зуб"); число преступлений, влекших за собою смертную казнь, было очень велико. Грубость и варварство народа постоянно прорывались наружу. Влечение к порочному идолослужению часто вновь появлялось под различными формами: то просто поклонялись чужим идолам, то представляли Иегову в каком-либо образе, поклонялись Ему как национальному божеству. Жестокость по отношению к побежденному неприятелю была в обычае еще во времена царя Давида. Не особенно боялись совершать смертоубийство, которое часто оставалось безнаказанным и даже не считалось великим преступлением. Нравственное состояние народа даже при Давиде находилось на таком низком уровне, что восставший против Давида сын его Авессалом мог отважиться на совершение перед глазами народа позорнейшего дела, не возбудив против себя взрыва общего негодования (2-я кн. Царств, XVI, 21, 22). Отвращение к идолопоклонству так еще мало проникло в жизнь народа, что много лиц и местностей носили названия, составленные из имен языческих богов. Но при всем варварстве и огрубелости массы народа в нем жил зародыш добра, который постепенно, после долгой и жестокой борьбы, дал ростки и расцвел. В этом отношении особенно важны пророки. После многовековой борьбы этих великих людей грубые материальные представления о Боге одухотворяются, прежняя жесткость нравов смягчается, уровень народной нравственности возвышается. Очень долго существовали в народе различные течения, боровшиеся между собою и взаимно уравновешивавшиеся. Представители старого варварства и склонности к идолопоклонству и языческим порокам весьма долго господствовали над массою народа. Другие, более или менее просветленные древними законами и традициями, крепко держались своего Бога и буквы законов, не указывавшей, однако, ясно на конечную цель законодательства. Только пророки, представители истинной религиозности, стремились к идеальному понятию о Боге, религии, нравственности и человечности. После долгой и трудной борьбы им наконец удалось преобразовать религиозиые и нравственные воззрения народа. "Бог отцев", Бог некоторым образом национальный в понятиях Е. превратился в единого Бога, Творца мира, Бога гнева и мести - во всемилостивого Отца, "наказывающего сынов своих только чтоб учить их", обнимающего все создания своей любовью, "не ищущего смерти безбожника, а желающего только, чтоб он отстал от путей своих и остался в живых". Тот Бог, о котором говорилось так человекообразно, который кается в Своих поступках, сходит на Синайскую гору и там является глазам старейшин народа, позднее понимается Е. как Всеведущий, "который не кается подобно человеку", "которого не может видеть ни один смертный", "величие которого наполняет вселенную", "который не может обитать на земле, ибо небо и небо небес не могут Его обнимать". Точно так же развивались и одухотворялись в умах народа и другие религиозные воззрения. Пророческий голос объявил царю Давиду, что он недостоин построить храм имени Господа, потому что воевал (с язычниками) и проливал кровь (язычников) (1-я кн. Паралип., XXII, 8 и XXVIII, 3). Как далек этот пророческий голос от древнего веления: истребить всех идолопоклонников в Палестине! И другие древние суровые законы были либо смягчены, либо совсем устранены. Суровый закон: "око за око, зуб за зуб" устранен был путем перетолкования; число проступков, влекущих за собою смертную казнь, было уменьшено. Смертная казнь, если не de jure, то de facto была все равно что совсм отменена. Было сказано, что судилище, постановившее раз в 70 лет смертный приговор, заслуживает названия смертоубийственного. Эти результаты достигнуты, прямо или косвенно, пророками, представляющими собою своеобразное явление в Израиле, подобного которому нельзя найти ни у одного из народов древнего мира. Неутомимимо и бесстрашно увещевали они царей, вельмож и народ быть нравственными и справедливыми; они убеждали бросить мерзкие культы Ваала и Астарты и возвратиться к истинному Богу, превращенному народом во время смут и безначалия в божество национальное, которое можно представить в видимом изображении. Речи пророков отличались блестящим красноречием. "Слово Господне, - говорит великий пророк, - это огонь в глубине моей внутренности; напрасны были все мои усилия удержать его во мне". Пророки не ограничивались тем, что сами лично везде проповедовали великие истины: они собирали вокруг себя вдохновенных людей, которые, отказавшись от всех мирских наслаждений и живя в материальной нужде, внимательно прислушивались к слову учителя, чтобы дальше распространить его учение. Люди, всецело посвятившие себя созерцательной духовной жизни, редко имеют правильный взгляд на дела светские; но пророки израильские ясно видели, что при столкновении между тогдашними великими монархиями нельзя было полагаться на Египет, что Израиль и Иудея слишком слабы, чтобы долго противостоять Ассирии и Халдее. Они поэтому советовали вопреки мнению двора и вельмож добровольно покориться. Пророку Исаие, которого советы были благосклонно приняты, удалось-таки во время Саргона и Сеннахирима спасти Иудею от погибели; отклонение же добрых советов Иеремии имело следствием падение государства, разрушение Иерусалима, сожжение храма и истребление царской семьи. Пророкам приходилось терпеливо сносить глумления и насмешки вельмож, ложных пророков, часто даже простого народа, и говорить царям и сильным мира всю правду в лицо. Некоторые из них, по внушении Духа Божия созерцая царство Мессии, еще 2600 лет тому назад выставили идеалом справедливость, познание истины и вечный мир, так что "народы перекуют мечи свои на орала и не будут более учиться воевать". Источники: Ветхозаветные книги св. Писания, египетские и ассиро-вавилонские надписи.

Д. Хвольсон.

Период второй. От увода пленных евреев в Вавилон до заключения Талмуда (586 до Р. X. - 500 по Р. X.). В вавилонском плену изгнанники свято хранили память о родине и с грустью вспоминали поучения и обетования своих пророков. Лучшие из изгнанников успели заслужить благосклонность царей, мирно жили под скипетром Навуходоносора и его преемников. Кир разрешил пленникам вернуться на родину и восстановить храм. Он хотел иметь дружеское население у самой границы Египта, завоевание которого он уже замышлял. Зоровавель, потомок царя Давида, и Иисус, внук последнего первосвященника, стали во главе переселенцев (ок. 50000 чел.), повели их из Вавилона в Палестину и поселили их большею частью в той области, которая прежде образовала собою царство иудейское. Вот почему остатки народа израильского стали с того времени именоваться иудеями. В Палестине они нашли остатки десяти колен израилевых, которые, смешавшись с другими пришлецами из язычников, поселившихся там самовольно или по распоряжению ассирийских царей, образовали особый народец - самаритян. Самаритяне желали принять участие в постройке храма и совсем слиться с евреями, но вожди еврейского народа отстранились от всякого общения с ними. Зоровавель управлял страною в качестве наместника, а Иисус должен был исполнять обязанности первосвященника у жертвенника, сооруженного временно, впредь до постройки храма. Вследствие клевет со стороны самаритян работы по сооружению храма были приостановлены на целые 15 лет. Только пламенные речи пророков Аггея и Захарии оживляли упавший дух поселенцев, пока Дарий I не принял постройку храма под свое покровительство. Семьдесят лет спустя после разрушения первого храма, в 516 г., был освящен второй храм. После этого и среди оставшихся в Вавилоне Е. возникло новое движение к переселению на родину. В 458 г. отправился в отечество Ездра, знатный потомок священнического рода; вместе с ним переселилось около 1500 семейств. Царь персидский велел Ездре поставить в стране правителей и судей и учить народ закону Божию; Ездра стал "Моисеем своего времени". Со времен Ездры место пророков (последним из них был Малахия) заняли книжники (соферим), т. е. учителя закона Моисеева. Учрежденный Ездрой "Великий собор" старательно собрал пророческие и исторические памятники старины. Им введены были обучение юношества закону и толкование последнего взрослым в богослужебных собраниях, возникших по всей стране. В борьбе с самаритянами Ездра пользовался особенною поддержкою со стороны энергичного современника своего Неемии, мундшенка царя Артаксеркса II. Из любви к своим соплеменникам Неемия оставил персидский двор, отправился в Иудею и построил вокруг Иерусалима стену. Ездра и Неемия сделали закон руководящим правилом для повседневной жизни и заботились о повсеместном распространении его знания. Когда Александр Македонский перенес эллинскую образованность в покоренные им вост. страны, Е. тоже усвоили себе кое-что из этой образованности, не отказываясь, однако, от своих религиозных верований, тогда как языческие народы Передней Азии приспособили почти все свои религиозные воззрения к воззрениям греков. Будучи верными подданными персидских царей, Е. против воли открыли перед Александром Македонским ворота Иерусалима. Как в более ранние времена, так и после смерти Александра Македонского финикийско-иудейское побережье Средиземного моря стало яблоком раздора между Египтом и Сирией. С 320 по 201 г. Е. были подвластны Египту, а затем в течение двух поколений принадлежали Сирии. Под скипетром царей из династии Птолемеев в Египте расцвел эллинизм. Поселившиеся там в большом числе Е. благодаря своему трудолюбию и энергической деятельности разбогатели и с течением времени создали весьма влиятельную в историческом отношении еврейско-греческую литературу. Они перевели на греческий язык Тору (т. е. Пятикнижие Моисеево). По преданию, 70 ученых евреев перевели Св. писание для библиотеки Птолемея II (перевод Св. писания 70 толковников, Septuaginta). Еврейские авторы написали много соч. в прозе и стихах с целью противодействия язычеству и пропаганды учения Моисеева. Авторство этих сочинений они приписывали древним греческим мудрецам, как напр. Орфею, Софоклу, Фокилиду, Гераклиту, или же выдавали их за оракулы сивилл (сивиллины книги). Такой прием был тогда в ходу и отнюдь не считался подлогом. Все эти сочинения были написаны в древнегреческом духе с таким искусством, что долгое время их считали за чисто греческие произведения, а многие отцы церкви видели в них подтверждение Моисеева учения со стороны греков. Благодаря им образованные классы языческого мира были подготовлены к принятию христианства. Еврейско-александрийские философы, приспособив к иудаизму учение о логосе, построили как бы мост от иудейства и язычества к христианству. С гораздо большим трудом новое направление умов пробивало себе дорогу в самой Палестине. Когда Селевкиды, цари сирийские, вели борьбу, с переменным счастием, за обладание Финикией и Палестиной, в сан первосвященника был возведен Симеон праведный, который предохранил народ от нравственного упадка. Он был последним членом Великого собора, место которого, по мнению некоторых, уже тогда заступило высшее судилище под названием Синедриона (Synhedrin), получившее духовную власть в Иудее. Общественная жизнь в Палестине проникалась мало-помалу греческим духом. Даже члены первосвященнических семейств усвоили греческие нравы и обычаи и унижали свой сан нерелигиозною жизнью. Но против новаторов выступили строгие ревнители закона. Моисееву учению в его сущности и те и другие оставались верными; но мнения далеко расходились относительно устного предания, т. е. способа толкования закона писанного, а также по вопросу о допущении греческих обычаев. Вожаками массы народа были фарисеи. Они желали ограждения от всего чужого, нееврейского, требовали строгого исполнения закона, который они объясняли и истолковывали своеобразным способом, дошедшим, по их словам, преемственно от самого Моисея. Стремясь путем толкований смягчать некоторые Моисеевы предписания, они также старались сделать обязательными для всего народа многие законы о чистоте, которые первоначально установлены были для одних священников. Противоположное положение занимали саддукеи (священнические, аристократические роды, происходившие от бывшего при царе Соломоне первосвященника Цаддука, по позднейшему произношению Цаддока) и их приверженцы. Они претендовали на признание за ними исключительного права быть вождями народа, строго придерживались буквы закона, не допускали ни малейшего смягчения Моисеевых постановлений, вследствие чего, напр., они относились к преступникам гораздо строже, чем фарисеи. Они утверждали еще, что часть Моисеевых постановлений обязательна только для них, избранных, а не для всего народа. Они составляли нечто в роде консервативной клерикально-аристократической партии среди тогдашних Е. Вдали от этих направлений стояли ессеи, искавшие спасения в отчуждении от мира и в самоотречении. Направление их можно рассматривать как одухотворение фарисейства с сильною наклонностью к аскетизму. Сначала партии эти мирно уживались рядом; вражда между ними возникла вследствие важных политических событий. Царь сирийский, Антиох-Епифан, пытался насильно навязать Е. не только греческий язык и обычаи, но и греческий культ. Жестокие гонения на тех, которые, несмотря ни на какие обольщения, оставались верными вере отцев, возбудили вооруженное восстание. Небольшая горсть земледельцев, ремесленников и т. п. людей под предводительством Иуды Маккавея и его братьев в нескольких сражениях разбила наголову сирийские войска и обратила их в бегство, очистила оскверненный идолослужением храм и вновь посвятила его Богу (165). По смерти Иуды народом руководил во время новых бедствий брат его Ионафан (160- 143). Плоды того, что они вместе посеяли, созрели лишь для третьего брата, Симона (143- 135). Благодаря своей осмотрительности и выдающимся способностям он сделался князем своего народа. Высший расцвет Маккавеевской эпохи относится ко времени сына Симонова - Иоанна-Гиркана (135- 106), который с княжеским достоинством соединил в своем лице и сан первосвященника. Изменою принципам фарисеев Гиркан отвратил, однако, от себя сердца народа. Сыновья его, приверженцы саддукейских воззрений, Аристобул (106- 105) и Александр-Яннай (105- 79), отличались тщеславием и властолюбием; против последнего восстал народ. После его смерти в правление вдовствующей царицы Саломеи-Александры (79- 70) господствовал внутренний мир; но при ее сыновьях, Гиркане II и Аристобуле II (70- 40), вспыхнула гибельная война между братьями. Она возгорелась и поддерживалась благодаря интригам инородца, идумеянина Антипатра. Особенно на руку это было римлянам. Призванный на помощь обоими братьями, Помпей в 63 г. подошел к Иерусалиму, объявил Иудею данницею Рима и назначил слабохарактерного Гиркана этнархом (наместником) и первосвященником. В Антипатре и сыне его Ироде Рим нашел послушные орудия для своих целей. Ирод путем насилий и злодеяний завладел в 37 г. престолом; все 33-летнее его правление было непрерывною цепью преступлений. По смерти Ирода сыновьям его Архелаю (6 по Р. Х.), Ироду Антипе (39 после Р. Х.) и Филиппу (34 п. Р. Х.) предоставлена была призрачная власть в некоторых областях страны. Римляне скоро находили предлог к отрешению этих князей, одного за другим, от власти и поручали управление их областями римским наместникам. Из них самую печальную известность приобрел Понтий Пилат: он приговорил Иисуса Христа к распятию, когда, с одной стороны, б ò льшая часть народа, жаждавшего спасения, признавала Его Мессией, а с другой, саддукейское священство относилось к Нему особенно враждебно. Еще только один раз наследие Ирода было соединено в руках его внука Агриппы I (37- 44), царствование которого было последним светлым лучом перед падением государства. Когда Калигула потребовал от всех народов Римской империи, чтобы они признали его божеством и выставили в своих храмах его статую для поклонения как божеству, все беспрекословно повиновались этому повелению; одни только Е. этому воспротивились, объявив готовность скорее умереть, нежели осквернить свое святилище. Агриппе, который был товарищем Калигулы в разврате, удалось отвратить от своего народа гнев императора. По смерти Агриппы были опять назначены римские наместники, жестокое обращение которых побудило оскорбленный народ к восстанию. После нескольких битв, в которых римские войска потерпели чувствительный урон, Нерон послал (67) в Палестину лучшего своего полководца Веспасиана, который после продолжавшихся два года военных действий в Галилее был превозглашен солдатами римским императором и поручил сыну своему, Титу, покорение Иудеи. В 70 г. пал Иерусалим, вслед за тем был взят штурмом храм, последнее убежище отчаяно сражавшегося народа. Иосиф Флавий, описывая взятие Иерусалима и сожжение храма, приводит черты величайшего геройства, выказанного Е. при защите святого города. Вместе с тем, несмотря на старание щадить Тита и римлян, он упоминает о страшной жестокости победителей. В Риме еще теперь существует триумфальная арка, через которую Тит шествовал в сопровождении военнопленных Е., несших храмовые сокровища. Несмотря, однако, на совершенное уничтожение еврейского государства и на разрушение храма, духовная и религиозная жизнь народа вообще осталась нетронутою благодаря тем дальновидным людям, которые вовремя перенесли духовное наследие прошлого под сень молитвенного дома и школы. Мудрый и терпеливый Гилель, современник Ирода, дал изучению закона новое развитие. Отличавшиеся добродетелями и ученостью сыновья и внуки его ревностно продолжали действовать в его духе. Уже в течение последних 200 лет до падения государства основаны были школы, главы которых считались носителями духовных сокровищ народа. Эта аристократия учености и благочестия стала опорою иудейства. Когда падение Иерусалима стало неизбежным, Раббан Иоханан бен Заккай был вынесен своими учениками под видом покойника за городские ворота. Позже с разрешения римлян он основал школу в городе Ябне (Ямнии), который вскоре стал местопребыванием синедриона. Отсюда объявлялось жившим в рассеянии Е. наступление новолуния и праздников, что в то время определялось только синедрионом в Палестине. Сюда вносились также издавна определенные в пользу храма сборы и повинности. Беспредельная преданность Е. своей вере возбуждала иногда в высших образованных классах греко-римского мира такое удивление, что не мало знатных лиц обоего пола (в том числе даже стоявшие близко к престолу) переходило в еврейскую веру. О подобных переходах сохранились свидетельства не только в древней раввинской литературе, но и в надгробных надписях, а также у римск. сатириков времен императоров. Еще раньше, во время земной жизни И. Христа, вся царская фамилия в Адиабене, на реке Тигре, перешла вместе с значительною частью народа в еврейскую веру. Елена, мать адиабенских царей Изата и Монобаза, жила большей частью в Иерусалиме, делала богатые пожертвования на храм, исполняла обет назарейский и велела похоронить себя в окрестностях Иерусалима. Во время войны с римлянами многие храбрые люди из Адиабены поспешили на помощь своим единоверцам в Палестине.

Стремление к политической самостоятельности не угасло, однако, в среде Е. Поборы и насилия римлян вызывали частые восстания, распространявшиеся по всем областям. Часто возникавшая и опять исчезавшая надежда на восстановление храма постепенно накопляла злобу в сердцах. Эта злоба не замедлила вспыхнуть, лишь только появился смелый, неустрашимый рабби Акиба. Он объявил ставшего во главе восстания (132 г.) Бар-Кохбу (т. е. сына звезды) ожидаемым Мессией, и возбудил самые смелые надежды в сердцах упоенных первыми успехами победителей. Недисциплинированные толпы Е. в течение более двух лет сражались с римскими легионами и неоднократно наносили им поражения. Император Адриан вызвал из Британии своего лучшего полководца Севера и послал его в Палестину. Более года Бар-Кохба отчаянно сопротивлялся в крепости Бетар, пока наконец в 135 г. не пал под развалинами взятой штурмом крепости. Адриан жесточайшим образом наказал Е. за это последнее их восстание. С целью уничтожения еврейской религии он воспретил под страхом смертной казни как исполнение обрядов веры, так и преподавание и изучение Моисеева закона. Иерусалим он превратил в языческий город, запретил в нем жительство Е. и назвал его Aelia Capitolina. Законы Адриана против еврейской религии были отменены в царствование кроткого императора Антонина Пия, а с наступлением более мирного времени Е. получили возможность восстановить синедрион и развить законоизучение в школах. В числе ученых, с именем которых связано построение всей системы законоизучения, самым выдающимся следует признать рабби Иегуда га-Насси, потомка Гилеля и упоминаемого в Деяниях Апост. Гамалиила. Он собрал выводы своих предшественников по отношению к толкованию Моисеевых законов и кодифицировал их в книге, названной Мишна (около 200 г. по Р. X.). Все разъяснения писанного закона и дополнения к нему, служившие руководством в религиозной практике, были расположены по предметам и разделены на шесть частей (седарим), из которых каждая, в свою очередь, распадается на трактаты, главы и статьи. В этой форме Мишна стала предметом изучения в школах и общепризнанным сводом законов для всего еврейства. Никогда не быв введенною как законодательный акт авторитетною властью, она тем не менее сохранила свое значение по настоящее время. Уважение, которым пользовался еврейский патриархат при жизни рабби Иегуды, оставались за ним и при преемниках Иегуды, поселившихся в Тивериаде . Император Александр Север украсил общественные здания и свой дворец изречением Гилеля: "что тебе не любо, того не делай своему ближнему". Терпимость к евреям прекратилась с IV веке по Р. X. Константин и его сыновья создали различные исключительные законы, имевшие целью уронить положение Е. как в экономическом, так и в общественном отношении. Когда вследствие военных замешательств стало невозможно отправлять из Палестины в евфратские страны посланцев для возвещения времени наступления праздников, патриарх Гилель II обнародовал простые календарные правила, с помощью которых каждый Е. мог сам вычислять время наступления новолуний и праздников. Благодаря этим правилам внепалестинские Е., до тех пор зависевшие от синедриона, стали самостоятельными. Император Юлиан благоволил к Е.; но они не решались воспользоваться дозволением его вновь отстроить храм, так как сомневались в возможности осуществить этот план, доколе не явится ожидаемый ими спаситель из рода Давидова. Когда варвары стали вторгаться в пределы Римской империи, они везде находили небольшие еврейские поселения. В Италии, в Южной Галлии, на Пиренейском полуо-ве, в Германии (напр. в Кельне, на Рейне) было уже в начале IV ст. значительное число Е., которые пользовались равными правами с прочим населением; в это положение вещей и новые германские властители не внесли никаких изменений. Ограничение прав Е. продолжалось, между тем, в Восточной Римской империи. Феодосий II (439) лишил своих подданных Е. всех гражданских прав, исключил их из государственной службы, стеснил свободу исполнения ими религиозных обрядов и воспретил постройку синагог. Ввиду усиливающегося гнета законоучители того времени собрали имевшиеся религиозные традиции и разъяснения Моисеевых законов, приурочив этот сборник к Мишне в виде приложения, по порядку статей. Собранные таким образом постановления Мишны вместе с разъяснениями образуют Талмуд Иерусалимский, который не был доведен до конца и в первоначальном своем виде не вполне сохранился.

Е. в Вавилонии. На вост. границе Римской империи парфяне и персы, населявшие страны, омываемые Евфратом, сохранили свою самостоятельность. Среди них жили со времен Навуходоносора многочисленные потомки уведенных из Иерусалима в плен Е. Занимаясь земледелием и ремеслами, они достигли благосостояния и жили мирно под управлением своего "Князя Диаспоры" (Реш голута), который слыл потомком Давида. Любознательные молодые люди из Вавилонии отправлялись к знаменитым учителям в Палестину, принося оттуда в училища своей родины новые взгляды в деле изучения закона. В то время, как в Палестине смуты и преследования все усиливались, изучение закона нашло себе в Вавилонии безопасное убежище, и вскоре высшие школы в Суре, Негардее и Пумбедите далеко переросли палестинские школы. Соревнование вызвало здесь к жизни целую градацию должностей и степеней. Верховным светским сановником оставался князь Диаспоры (Эксиларх); высшее место после него занимали ученые, стоявшие во главе ученых собраний; на третьей ступени стояли учителя, весной и осенью, т. е. перед началом и по окончании полевых работ, читавшие публичные лекции, на которые собиралось почти все местное население. Князю Диаспоры принадлежало право назначения судей в каждую местность, так как тамошние Е. имели тогда (как и позднее, во время Халифата) свою собственную юрисдикцию. В эту эпоху появились исследователи закона, которые сделались творцами новой системы. Материала накопилось к тому времени столько, что он нуждался в пересмотре; разнообразие предметов требовало их систематизирования. Рав Агии, глава школы в Суре, на Евфрате, начал собирать все разъяснения и дополнения, сделанные к Мишне в течение столетий в школах палестинских и вавилонских, и располагать их, придерживаясь порядка Мишны, в виде как бы комментария к ней. После его смерти (427) преемники его продолжали это дело; но вследствие вспыхнувшего и в Персии, в царствование Иездигерда III, около 455 г., гонения на Е. работа эта была прервана. Гонение возобновилось в царствование Фируца, около 470 г.; евреям возбранено было соблюдать субботний покой, некоторые главы школ брошены были в темницу и казнены, самые школы разрушены, а собрания учителей запрещены. Позднейшие учители, по мере возможности, продолжали начатую работу приблизительно до 500 г., но без особой энергии. Все это собрание, известное под названием Талмуда Вавилонского, тоже никогда не было завершено. В большинстве случаев контроверсы вполне или отчасти сохранены, но окончательного решения их нет. Некоторые раввины VI в. сделали еще небольшие, несущественные дополнения к талмуду. Для тогдашнего положения Е. в Вавилоне весьма характерно, что в многотомном талмуде с его трактатами по еврейскому гражд. праву почти нет никаких постановлений, относящихся к торговле. Речь идет только о купле-продаже недвижимостей, особенно пахотной земли, об арендаторах полей, виноградников, фруктовых садов и об управляющих ими, о купле-продаже земледельческих орудий, рабочего скота, домашних животных, удобрения и т. п. Очевидно, тамошние Е. в то время занимались не торговлей, а сельским хозяйством, как, впрочем, было отчасти и в Европе до XI ст.

Литература: "Книги Св. Писания Ездры и Неемии"; "кн. Маккавеев"; Иос. Флавия, "Antiquit. XI-XX", его же "De bello Judaico"; так наз. "Хроника постов", содержащая исчисление еврейских полупраздников с указанием на исторические причины их установления. Некоторые сведения можно найти в древних апокрифах, у классических авторов и в древнейших произведениях раввинской литературы. Для второй половины этой эпохи имеется только один источник на халдейском языке, именно послание гаона (глава школы в Вавилонии) рав. Шериры, конца Х в., где трактуется о древнейших раввинских сочинениях и о порядке, в каком следовали один за другим главы школ в Вавилонии. Валлерштейн издал его с латин. переводом под заглавием: "Scherirae epistola etc." (Бреславль, 1861). Лучшее критическое издание принадлежит A. Neubauer'y в его сборнике "Mediaeval Jewish Chronicles" (Оксфорд, 1887, стр. 1 - 46). Из новейших сочинений важны: A. Geiger, "U rschrift und Uebersetzungen der Bibel in ihrer Abhä ngigkeit von der innern Entwickelung des Judenthums" (Бреславль, 1857); его же, "Pharis äer und Sadducä er"; его же, "Das Judenthum und seine Geschichte" (Bd. I, 1864); Jost, "Geschichte des Judenthums und s einer Secten"; F. Herzfeld, "Geschichte des Volkes Israel von der Zerstörung des ersten Tempels bis zur Einsetzung des Makkabäers Simon zum Hohenpriester und Fü rsten" (Брауншвейг, 1847; сокращенное изд. Лпц., 1870); Ewald, "Geschichte des Volkes Israel" (B d. IV-VI); G. Derenbourg, "Essai sur l'hist. et la géographie de la Palestine, - 1-re partie. Histoire de la Palestine depuis Cyrus jusqu'à Adrien" (П., 1867); H. Graetz, "Geschichte der Israeliten"; E. Sch ürer, "Geschichte des jüdischen Volkes im Zeitalte r Jesu Christi" (Лпц., 1886 и 1890 - превосходная справочная книга); I. H. Weiss, "Dor dor we-dorschow, od. Zur Geschichte der j üdischen Tradition" (Bd. I-III, B., 1871- 76); A. Rosenzweig, "Das Jahrhundert nach dem babylonischen Exile" (Берл., 1885); Renan, "Histoire du peuple d'Israel" (П., 1888-93).

Период третий. От заключения талмуда до изгнания Е. из Испании (500 -1492).

Отдел I. От заключения талмуда до падения гаоната (500 - 1040). А) Евреи под владычеством мусульман. В положении стран, прорезанных Иорданом и Евфратом, совершился в первой трети VI в. великий переворот. Смелые арабские племена с энергиею свежей, нетронутой национальной силы вынесли учение Магомета за пределы своей родины. Жертвой первого фанатического натиска сделались независимые еврейские племена, обитавшие с незапамятных времен на самом арабском полуострове. Чем дальше, однако, распространялось господство ислама над обширными странами, многочисленные жители которых не могли быть просто истреблены мечом, тем более вожди его убеждались, что отношения их к новым подданным должны быть урегулированы на почве законности. Уже Омар, второй преемник пророка, вступил на этот путь. Правда, язычество не было терпимо, но христиане и евреи как обладатели священных писаний были оставлены в покое с обязательством платить поголовную подать; из государственной службы они были исключены, пропаганда их религии воспрещена. Несмотря на эти ограничения, жившие на Иордане, Ниле и Евфрате евреи чувствовали себя под скипетром халифов в большей безопасности, чем под властью своих прежних владык. Когда в 636 г. государство Сассанидов было разрушено арабами, эксиларх был признан новым правительством в своем почетном сане. По всей вероятности, присвоение с тех пор главами высших школ в Суре и Пумбедите титула гаон (сановник) последовало также по распоряжению или с дозволения халифов. Эксиларх имел решительное влияние на замещение должности гаона. Под управлением гаонов старые школы вновь расцвели, они признавались средоточием еврейской науки, так что с течением времени все жившие под господством ислама и говорившие по-арабски евреи обращались к главам этих школ за разрешением религиозных вопросов. Отсюда распространялся талмуд, а также принятые в Вавилонии молитвослов и порядок синагогального богослужения. Не только из отдаленнейших мусульманских стран, как, напр., из Испании и Северной Африки, но также из Византии и из Италии любознательная молодежь устремлялась в вавилонские высшие школы. Между тем арабы стали охотно заниматься философией, грамматикой, риторикой, математикой и естественными науками. В этой работе приняли участие и евреи, благодаря чему значительно расширился их кругозор. Многие евреи почувствовали себя слишком стесненными в узких рамках, в которые талмуд заключил их практическую жизнь. Родоначальником оппозиции против традиционных учений сделался в 760 г. Анан (еще до ознакомления Е. с греческою наукою). По утверждению евреев-раввинистов, оспариваемому караимами, Анан, близкий родственник эксиларха, был сильно раздражен неудачей своих стараний добиться сана эксиларха. Так как, с одной стороны, воззрения талмудистов относительно практического исполнения религиозных обрядов в то время еще не были повсеместно приняты, а с другой - повсюду еще находились приверженцы древних, дораввинских толкований и мнений, находившихся в связи с воззрениями саддукеев, то Анан, собрав вокруг себя все антираввинские элементы, отверг толкования талмудистов и объявил, что следует вернуться к исследованию первоисточника, т. е. Св. Писания. Приверженцы его, назвавшие себя ананитами, позднее - караимами, произвели раскол в иудаизме. Остатки этой секты, живущие большею частью в Крыму, еще и теперь по принципу отвергают устный закон, придерживаясь только буквального смысла Писания, что, впрочем, не помешало образованию и у них своего рода традиционных толкований закона. Оппозиция караимов, которые и устно, и письменно, и через посланцев, рассылавшихся в отдаленнейшие страны, ревностно пропагандировали свое учение, внесла освежающий элемент и в духовную жизнь евреев-талмудистов. Так как караимы основывали свое учение на тексте Св. Писания, то евреи-раввинисты вынуждены были заняться изучением грамматики, лексикографии и экзегетики, прежде остававшихся у них в пренебрежении. Основателем нового направления среди сторонников талмуда был гаон Р. Саадия, которого эксиларх пригласил из Египта с целью поднять падавшее значение высшей школы в Суре. Трудное дело удалось новому гаону, который в совершенстве обладал как знанием Библии и талмуда, так и светских наук его времени. Его попытка соединить области религиозных и светских знаний в одно гармоническое целое ободрила приверженцев талмуда, нанесла чувствительный удар караимам и открыла собою новую эпоху арабско-еврейской науки. Во владениях Восточного халифата многосторонность нового умственного развития проявилась слабо; но тем обильнее оказались плоды от семян, посеянных Саадием, на Пиренейском полуострове. Многочисленные еврейские поселенцы с незапамятных времен любили Испанию, так как ее благословенные нивы доставляли им возможность жить производительным трудом по обычаю, унаследованному от предков. Арианские вестготы, подобно римлянам, ценили Е. как земледельцев, ремесленников или купцов до того самого момента, когда вестготские короли приняли католицизм и пожелали обратить в эту веру всех своих подданных. Когда Испания была завоевана арабами, Е. стали на их сторону. Комендантами занятых арабами укреплений назначены были евреи, а еврейские гарнизоны были зародышами развившихся впоследствии цветущих общин в Гренаде, Севилье, Толедо и др. Е. усвоили себе арабскую культуру, которая после основания в Кордове западного халифата распространилась по всей стране. Е. могли беспрепятственно исповедовать свою веру и пользовались вообще свободою; им даже нередко вверялись важные государственные должности. Они обязаны были лишь платить поголовную подать, подобно прочим немагометанам. За исправное поступление в казну этой подати наблюдало ответственное должностное лицо из евреев, носившее титул наси или нагид. Ему вверено было высшее наблюдение за всеми общинами, из которых каждая имела свое собственное управление и собственную юрисдикцию. В очерке жизни одного такого высокопоставленного лица по имени Хисдаи бен-Исаак ибн Шапрут отражается вся счастливая пора испанских евреев. Этот Хисдаи (900 - 970), по профессии врач, человек образованный, находчивый и ловкий, играл при дворе халифа Абдул-Рахмана III выдающуюся роль, будучи чем-то вроде министра финансов и торговли; ему весьма часто поручалось и ведение дипломатических переговоров, в которых он всегда имел большой успех. Будучи сам языковедом и поэтом, он поддерживал всякие научные предприятия арабов и евреев. Он употребил все свое влияние на то, чтобы выяснить дошедший до него смутный слух о существовании на берегах далекой Волги самостоятельного еврейского государства; и в самом деле, ему удалось добыть первые достоверные сведения о Хазарском царстве. Его письмо к тогдашнему хазарскому царю Иосифу, как и ответ последнего, сохранились и принадлежат к замечательнейшим историческим документам Х в. Особенно важен для истории и географии России ответ хазарского царя, полная рукописная копия которого имеется в нашей Императорской Публичной библ. и еще ждет критически-научного издания. Хисдаи в полной мере заслужил любовь и благодарность своих соплеменников. Эти чувства сохранились в течение веков и нашли себе выражение в творении позднейшего поэта Харизи (XIII в.). Спустя немного десятков лет после того, как Кордова благодаря Хисдаи стала центром еврейской науки, появляется в этом же городе Самуил га-Леви ибн Нагдила, новый глава испан. Е. При взятии Кордовы маврами (1012) он бежал в Малагу, где скромно жил торговлей пряностями. Случайно визирь гренадского царя обратил на Самуила внимание, сделал его своим секретарем и перед смертью советовал царю назначить его на должность визиря. Визирь-Е. верно служил своему государю. Самуил га-Леви был не только главою (Нагидом) Е., но и их религиозным наставником. Он читал лекции по талмуду и, будучи сам поэтом и филологом, поддерживал личные и письменные сношения со всеми еврейскими учеными. Поэт и философ Соломон ибн Габироль оплакал его смерть (1055) в прекрасных стихах. Далеко менее обеспеченною и более беспокойною, чем в главных владениях халифата, была жизнь Е. в сев. Африк%

Статью можно улучшить?
✍ Редактировать 💸 Спонсировать улучшение 🔔 Подписаться на обновления

Только ваши пожертвования и спонсорская поддержка позволяют Викизнанию жить и развиваться!