Реклама на сайте (разместить):



Реклама и пожертвования позволяют нам быть независимыми!

Будда (ЭСБЕ)

Материал из Викизнание
Перейти к: навигация, поиск

Будда - Буддизм

Сидхатра Гаутама, по прозванию Будда - "просвещенный", "просветленный". Древнеиндийский мудрец и создатель религиозного учения о [[нирвана|нирване], положенного в основу одного из трех наиболее многочисленных религиозных верований Земли - буддизма. Исторические сведения об основателе неточны. Достоверность имеющихся о нем сведений многими оспаривалась, так в 1854, оксфордский профессор Вильсон доказывал, что все рассказы о жизни Будды, равно как и самая личность Будды вымышлены.

Родился Гаутама в городе Бенаресе, который считался источником благочестия и учености. В нескольких днях пути к северу от Бенареса, в Капилавасту, над племенем сакиев царствовал Судгодана (по мнению одних - в середине VI века, по мнению других - в начале V века до р. X.). Сакии, жившие на рисовых полях, соседствующих с величественными Гималаями, брали воду из реки Рохини,как и соседнее племя колианов. Соседи жили в мире и согласии, и две дочери правителя колианов вышли замуж за Судгодану. Обе эти жены были бездетны, и велика была радость всего народа, когда старшая жена, Магамайя, имея 45 лет от роду, объявила мужу, что готовится стать матерью. Она отправилась к своим родителям и по дороге родила сына, будущего Будду. Рассказы о непорочном зачатии ребенка, о том, как святой старик явился к его отцу и предсказал ему рождение сына, о поклонении мудрецов и т. д., мы приведем ниже, в изложении позднейшего буддизма. В последующее время ребенок был более известен под фамильным именем Гаутамы, но собственно его имя было Сидхарта. В девятнадцать лет он женился на своей двоюродной сестре Язодгаре (Jasodhara) и предался всей роскоши и неге восточной жизни. По южно-буддийскому преданию, его родственники открыто обратились с жалобой к его отцу, говоря, что сын его живет только в свое удовольствие, ровно ничему не учится, и они боятся, что он не сумеет управлять государством. Гаутама, узнав об этом, просил назначить день испытания и поразил всех своими познаниями. Это единственное предание об его юности. Будучи двадцати девяти лет, Гаутама поехал однажды к себе на дачу и дорогою был поражен видом человека, совершенно расслабленного от старости; в другой раз ему встретился человек, страдавший отвратительной болезнью, а в третий раз он наткнулся на разлагавшийся труп. Всякий раз возница его, по имени Чанна, говорил ему, что такова судьба всех людей. Вскоре после этого он встретил аскета, и тот же возница объяснил ему характер и стремления аскетов. Все эти встречи заставили ум Гаутамы сильно работать: он стал смотреть на все земные радости и надежды, как на суетные вещи, мечтал о тихой монастырской жизни и искал случая отдаться всецело воздержанию и размышлению. После встречи с аскетом к нему явился гонец с известием о рождении сына. - "Это новые крепкие оковы, - спокойно сказал Гаутама, - которые мне придется разбивать". Население Капилавасту было в восторге от рождения наследника, единственного внука царя. Вернувшийся Гаутама был встречен музыкантами, окружившими его колесницу, и народом, кричавшим от восторга. Среди всеобщих криков его внимание было привлечено голосом его двоюродной сестры, воспевавшей его таким образом: "Спасен отец, спасена мать, спасена жена такого сына и мужа". Слово "спасен" он понял так, что может спастись от цепей жизни. В благодарность за то, что в такую минуту торжества ему напомнили о цели его жизни, Гаутама снял с себя драгоценное жемчужное ожерелье и послал его девушке. В этот же вечер он не обратил никакого внимания на танцовщиц и во время танцев даже заснул. Проснувшись, он вскочил "готовый к работе", по словам сингалезской хроники - "как человек, узнавший, что дом его горит". Спросив, кто стоит на страже, и узнав, что стоит его возница, он велел ему оседлать себе лошадь. В то время как Чанна пошел исполнять его приказание, Гаутама открыл потихоньку дверь в ту комнату, где спала его жена Язодгара, окруженная цветами, положив руку на голову своего младенца. Ему хотелось взять ребенка на руки, чтобы проститься с ним, но, боясь разбудить жену, он решил уйти не простившись и вернуться, когда ум его просветится и он сделается Буддой, т. е. "просвещенным". Гаутама ушел в полнолуние в июле месяце, в сопровождении одного Чанны, и отправился по белу свету бедным, бесприютным учеником и странником. (по санскритскому сочинению, переведенному Билем). Далее рассказывается, что Мара, великий искуситель, появился в небесах и остановил Гаутаму, обещая ему через семь дней владычество над всеми четырьмя материками, если только он не пойдет далее и откажется от своего намерения. Слова эти не подействовали на Гаутаму, но искуситель утешился надеждой, что возьмет верх, когда грешная мысль западет в душу Гаутамы. - "И с этой минуты, - говорится в Бирманской летописи, - он как тень следовал за Гаутамой, постоянно устанавливая препятствия к становлению Буддой". В тексте рукописи на яз. пали слово Будда употребляется в виде титула, а не как собственное имя. Гаутама проповедовал, что он - один из Будд, являвшихся в разное время на землю. После смерти каждого Будды его религия процветала в продолжение некоторого времени, и затем забывалась до прихода нового Будды, который снова начинал проповедовать ту же истину. Отчет о двадцати четырех Буддах, предшествовавших Гаутаме, находится в Ятаке.

После встречи с искусителем, Гаутама ехал в продолжение целого дня до берегов реки Анома, где остановился, мечом обрил свои длинные кудри, снял богатые одежды и послал их обратно в Капилавасту. Следующие семь дней Гаутама оставался один в роще из манговых деревьев и затем пошел в город Магадху, место пребывания Бимбизары, одного из могущественных государей того времени в долине Ганга. Он был милостиво принят государем, другом его отца; но несмотря на просьбы сделаться вероучителем государя, он не решился взяться за дело проповедника. Гаутама примкнул сначала к брамину, по имени Алора, а потом к другому, по имени Удрака, у которого полностью освоил учение индийской философиитого времени. Не удовлетворившись полученны знаниями, он удалился в дремучие леса Урувелы, и прожил там шесть лет с пятью верными учениками, в суровом посте и самоистязаниях, до тех пор, пока слава об нем, как об аскете, разнеслась по всему свету, "как звон колокола, повешенного на своде небесном", говорит Бирманская летопись. Наконец, он довел себя до такого истощения, что с ним сделался однажды глубокий обморок. Окружающие думали, что он умер, но он оправился и с этих пор прекратил свои истязания и начал вести правильную жизнь. После этого в душе Гаутамы произошла новая борьба, о которой говорится как в южно-буддийских, так и в северно-буддийских сказаниях в такой поэтической и фантастической форме, какую могло создать только пламенное воображение индийцев. Разочарованный и недовольный Гаутама отказался от всего, что вообще дорого людям, и искал успокоения в науке и самоотречении. Видя, что усвоением чужой мудрости и простой жизнью он не достигнет того, чего ему хотелось, он предался размышлению и покаянию, посредством которых, по мнению тогдашних философов, люди могут стать выше богов. В этом направлении он дошел до того, что его стали считать святым, но в то же самое время он утратил и силы, и даже веру. В таком положении привязанность и расположение людей могли бы поддержать его, но друзья и ученики изменили ему и перешли к другим учителям. Вскоре после этого, если только не в тот же день, когда ученики покинули его, он направился к берегам Наиранджара и сел под тенью громадного дерева, известного с этого времени под названием дерева Бо, или священного дерева (Ficus religiosa). Тут он просидел весь день, борясь с собой и раздумывая, что ему делать. Все прежние искушения с новою силою вернулись к нему. Много лет он философски смотрел на все земные блага, понимая, что нет счастья без горечи; но теперь, при его поколебавшейся вере, сладость домашнего очага и любви, прелести богатства и власти показались ему совсем в другом, крайне привлекательном виде. Он сомневался и терзался своими сомнениями, но к закату солнца вера одержала верх и вышла из этой борьбы как бы очищенной. В голове у него все стало ясно, и он сделался Буддой, т. е. просвещенным. С этой ночи он не считал самоумерщвление необходимым для веры и открыто говорил об этом. Всю ночь провел он в размышлении под деревом, и правоверные буддисты веруют, что он постился в этом месте семь раз по семи суток, и каждый раз архангел Брама являлся к нему для беседы и наставлений. Всей своей последующей жизнью Гаутама доказал, что, проповедуя миру свою религию, он руководится чувством любви и сострадания к ближним. Гаутама прежде всего захотел возвестить свое новое учение своим старшим учителям Аларе и Удраке; но не застав их в живых, решил отправиться к прежним пяти ученикам своим, жившим в то время в лесу около Бенареса. Увидав его, бывшие ученики решили не признавать над собою превосходство человека, не сумевшего сдержать свой обет, и называть его только по имени, а не учителем. Он понял причину их обращения к нему со словами: "Почтенный Гаутама", и просил их не называть его так, говоря, что они люди смертные, а что он нашел путь к бессмертию и может указать им его. Они возражали ему, указывали на его прежнее падение.Тогда он объяснил им свое новое учение, которое стало окончательной формой его учения о нирване.

Можно считать достоверным, что Будда обладал внушительною наружностью и замечательно сильным и приятным голосом. Если прибавить к этому его страстную и глубокую веру в свое учение, то нечего удивляться тому, что пять бывших учеников его очень скоро примкнули к новому учению Будды. Гаутама пробыл около Бенареса до тех пор, пока число его последователей не достигло шестидесяти человек. Главным его учеником был очень богатый молодой человек Яза, который пришел к нему в первый раз ночью из страха перед своими родными, а потом обрил себе голову, надел желтую одежду и привлек к учению Будды многих из своих родных. Его мать и жена были первыми женщинами, последовавшими за Буддой. Отшельническая жизнь, говорит Будда, способствует к достижению высшего блаженства, но и светская, семейная жизнь, не лишает человека возможности достигнуть той же цели. Когда миновало дождливое время года, Гаутама собрал тех из своих учеников, которые посвятили себя высшей жизни, и обратился к ним с такой речью: - "Я освободился от пяти смертных грехов, опутывающих людей и ангелов гигантскими сетями, и вы тоже, благодаря моему учению, достигли этого. Нам предстоит теперь великая задача: помочь людям и ангелам добиться спасения. Разделимтесь, и пойдемте в разные стороны поодиночке. Идите и проповедуйте... Я, со своей стороны, пойду в деревню Сена, около пустыни Урувелы". В последующие годы своей деятельности Гаутама ежегодно рассылал таким образом своих учеников, оставляя при себе только некоторых из наиболее близких. В пустынях Урувелы в это время жили три брата-философа - отшельники и огнепоклонники, собравшие около себя довольно много учеников. Гаутама остановился у них, и вскоре все они сделались его последователями. Здесь же Гаутама сказал первую проповедь, предметом для которой послужил лесной пожар, вспыхнувший на склоне соседней горы. В этой проповеди он предостерегал своих слушателей от пожара дурных страстей и сравнивал последние с огнем, который в одно и то же время причиняет и боль, и удовольствие, и быстро ведет к разрушению. В сопровождении своих учеников Будда отправился в Раджагриху, где обратился с речью к царю, говоря ему, что все земные несчастия происходят от страстей. Царь пригласил его с учениками отобедать у него и потом подарил ему бамбуковую рощу, известную впоследствии тем, что Гаутама провел там несколько дождливых времен года и произнес там большую часть своих лучших проповедей. Там он приобрел очень много последователей. Между тем, старый царь Судгодана, тревожно следивший за жизнью своего сына, узнал, что последний перестал быть аскетом и сделался простым странствующим проповедником и учителем. Тогда он послал просить сына вернуться домой, чтобы перед смертью повидаться с ним. Будда тотчас же отправился в Капилавасту и по своему обыкновению остановился в загородной роще. Отец его и дядя, и другие родственники пришли к нему, но Гаутама встретил их холодно и не выказал им должного почтения. Обыкновенно таких учителей приглашали на следующий день к обеду, но Гаутаму никто не пригласил, поэтому на следующий день он пошел в город с чашкой, собирать подаяние. Отец, услыхав, что сын его ходил по улицам и просил милостыню, пришел в ужас и, выйдя к нему, вскричал: "Знаменитый Будда! Зачем ты подвергаешь всех нас такому позору? К чему ты просишь милостыню? Неужели ты думаешь, что я не в состоянии накормить всю твою нищенствующую братию"! "Благородный отец мой, - отвечал Будда, - таков уж обычай нашего рода". "Как так? - вскричал отец, - разве ты не потомок царского рода? Никто из нашего рода не унижал себя таким образом". - "Благородный отец мой, - сказал Гаутама, - и ты, и семья твоя можете требовать себе царских прав, но я происхожу от древних пророков, которые всегда поступали так, и обычаи их хороши, как для этого мира, так и для того, который ждет нас. Если кто-нибудь находит клад, то он обязан прежде всего поделиться им со своим отцом, отдав ему лучшую часть. Позволь мне поделиться с тобой найденным мною сокровищем". Смущенный царь, приняв от сына чашу, повез его к себе в дом. Дворцовые женщины вышли приветствовать его; но между ними не было Язодгары, которую он не видел с тех пор, как оставил ее спящей с младенцем семь лет тому назад. - "Я подожду и посмотрю, - говорила она: - может быть я еще значу для него что-нибудь, и тогда он сам придет ко мне или спросит обо мне". Гаутама заметил ее отсутствие и, вероятно, помня, что отшельник не может прикасаться к женщине, сказал: - "Царевна еще не освободилась от желаний, как освободился я, и, не видя меня столько времени, она, может, еще сердится на меня? Если гнев ее не успокоится, то сердце ее может разбиться. Она может поздороваться со мной". Он пошел к ней, и она, увидав не мужа, которого ждала, а монаха, в желтой рясе, с бритой головой и бритым лицом, упала на пол и, обняв его ноги, заплакала. Затем однако Язодгара мало-помалу успокоилась, и вскоре сделалась ревностной последовательницей учения своего мужа. Будде против воли пришлось устроить орден монахинь, в который прежде всех вступила его бывшая жена. На следующий день была назначена свадьба сводного брата Гаутамы, Нанды, но вместо свадьбы Нанда последовал за Буддой в рощу. Через несколько дней Язодгара одела своего сына Рахулу и приказала ему пойти и просить отца передать ему наследство. - "Я не знаю своего отца, - сказал мальчик, - кто он такой". Мать взяла его на руки и показала ему на отца, обедавшего в это время во дворце. "Вот этот монах, с таким светлым лицом, - сказала мать, - и есть твой отец. У него четыре источника богатств, пойди к нему и попроси ввести тебя во владение твоим наследством". Рахула пошел к отцу и без страха почтительно сказал: - "Отец мой! как я рад, что я с тобой". Гаутама молча благословил его, и встал, чтобы уйти; тогда Рахула пошел за ним, прося его оставить ему наследство. Никто из окружающих не остановил его, и они ушли в рощу, где ребенок был принят в число учеников. Узнав об этом, царь рассердился, и чтобы спасти других родителей от риска потерять таким образом своих детей, он просил Будду не брать к себе детей без разрешения родителей. Гаутама исполнил просьбу и вскоре вернулся в бамбуковую рощу. С этого времени рассказы о жизни Гаутамы не имеют хронологической последовательности, и потому мы приводим из них только некоторые.

Однажды Будда подошел к богатому земледельцу, пахавшему свое поле, и просил подаяния. Земледелец богатый брамин сказал Будде: "Если бы ты пахал и сеял как я, то тебе не пришлось бы просить милостыни". - "Я тоже, брамин, - отвечал Будда, - сею, пашу и пожинаю". - "Только никто не видит, как ты пашешь", - заметил брамин. "Вера есть мое семя, - отвечал нищий; - борьба с самим собой есть благодатный дождь; мудрость есть мой плуг, которым управляет скромность. Настойчивость везет мой плуг, и я направляю его своею мыслью; закон есть то поле, которое я обрабатываю, а жатва, собираемая мною, есть бессмертный нектар Нирваны. Кто собирает эту жатву, тот уничтожает все плевелы печали".

Один купец из Сунапаранты примкнул к учению Будды, хотел проповедовать его своим родственникам и спросил на это разрешение у Гаутамы. "Народ в Сунапаранте, - отвечал ему учитель, - очень дерзок. Если люди обругают тебя, что ты будешь делать"? - "Я не стану отвечать им", - сказал купец. - "А если они ударят тебя, что ты будешь делать"? - "Я не стану бить их" - отвечал он. - "А если они захотят убить тебя"? - "Смерть сама по себе не есть зло; многие из нас желают смерти, чтобы избавиться от мирской суеты, но я шагу не сделаю, чтобы отдалить или приблизить ее". Эти ответы показались Будде удовлетворительными, и он отпустил этого купца на проповедь.

В другой раз Гаутама, исцелил молодую женщину, по имени Казаготами, лишившуюся от горя рассудка. Казаготами рано вышла замуж и родила ребенка, будучи сама еще девочкой. Ребенок вскоре умер. Несчастная мать, прижимая мертвого ребенка к груди, бегала из дома в дом и просила дать ей для него какого-нибудь лекарства. Один из приверженцев Будды сказал ей, что сам лекарства дать ей не может, но знает такого человека, который может помочь ей. Ее привели к Гаутаме. "Учитель, - сказала она, кланяясь, - не знаешь ли ты такого средства, которое помогло бы моему ребенку"? - "Знаю, - отвечал он. - Достань мне горсть горчичного семени из такого дома, в котором никогда не умирал бы ни сын, ни родитель, и никто из родных или из рабов". Женщина ушла, и везде, куда она ни входила, она получала на вопрос: "Не умирал ли кто-нибудь в семье", один и тот же ответ, что живых мало, а умерших много. Наконец, она стала успокаиваться, и пошла обратно к Гаутаме, оставив ребенка своего в лесу. - "Принесла ли ты горчичного семени"? - спросил ее учитель - "Не принесла, - отвечала она, - потому что живых мало, а мертвых много". Он стал излагать ей свое учение о непрочности всего земного, так что сомнения ее разъяснились, и она, помирившись со своим несчастьем, стала его ученицей.

Будда проповедовал в продолжение сорока пяти лет, не отходя далеко от Бенареса и проводя дождливое время года в домах, принадлежавших обществу буддистов. С Гаутамой ходили его родственники. Один из его двоюродных братьев стал завидовать успехам Гаутамы и побуждал царя Аджатасатру возбудить преследование против Гаутамы и его приверженцев. Рассказы о том, как Гаутама избавлялся от грозивших ему опасностей, носят совершенно легендарный характер. Достоверно только одно, что новое вероучение должно было выдержать сильные преследования со стороны озлобленных браминов. Сведения о последних днях Гаутамы довольно подробны. Восьмидесятилетний учитель остановился отдохнуть в роще Пава. Некий Чунда, подаривший эту рощу нищенствующей братии, приготовил им обед. После обеда старец отправился в Кузи-Нагару, но, пройдя немного, должен был остановиться и сказал: "Меня томит жажда". Его напоили и он пошел дальше, но около реки Кукушта принужден был снова остановиться. Будда с учениками продолжал понемногу подвигаться вперед, и наконец они добрались до реки Хираниаваты; там Будда в последний раз отдохнул и долго говорил с Анандой о своем погребении и о тех правилах, которые последователи его не должны забывать после его смерти. Ананда, слушая его, не мог сдержать себя, и, отойдя в сторону, заплакал; но Гаутама тотчас же послал за ним и стал утешать его, говоря, что он пойдет в Нирвану, и повторял: - "Полно, Ананда! Не плачь, не тревожься. Ведь рано или поздно мы должны расстаться со всем, что нам дорого. Разве на этом свете есть что-нибудь вечное? Дорогие мои, - прибавил он, обращаясь к другим ученикам, - Ананда знает все, что следует сделать после моей смерти. Слушайтесь его". После полуночи Субгадра, философ-брамин, пришел спросить о чем-то Будду; но Ананда, боясь, что разговор может взволновать больного учителя, не допустил его. Гаутама, услыхав голоса, приказал пустить к себе Субгадру. Отвечая на вопросы последнего, Гаутама высказал, между прочим, следующее. "Мою религию, знают только мои двенадцать учеников, которые пробудят мир от равнодушия. С двадцатидевятилетнего возраста до сегодняшнего дня я стремился к чистой и совершенной мудрости и, идя верной стезей, я дошел теперь до Нирваны".

Последними словами его была просьба любить друг друга. К утру он скончался.Рассказы о погребении Гаутамы и о раздаче его мощей полны самых легендарных подробностей. По-видимому, тело его было сожжено с большими церемониями. Время смерти Будды в точности не определено; но принято считать, что он умер в V в. до н.эпятом веке до Р. X.

Когда однажды спросили Будду: - бесконечно или нет существование мира, то Будда ничего не ответил, может быть, потому, что считал этот вопрос праздным.

Есть основание предполагать, что Гаутама и в мыслях не имел создать новую религию: он думал, что его учение, как новое вино, будет разлито в старые меха и что все люди, не исключая даже браминов, примут это учение как наиболее полное выражение старой религии. Гаутама прежде всего требовал от своих учеников полнейшего воздержания.

Для достижения духовной свободы он считал необходимым отрешение от всех мирских интересов. Постепенно устанавливая различные правила, он кончил тем, что учредил нечто вроде монашеского ордена - Сангасов.

Нужно оговориться, впрочем, что члены этого ордена никогда не пользовались правами и преимуществами жреческого сословия. Последующие цари и предводители племен дарили ордену богатые поместья, и он мало-помалу обратился в скопище тунеядцев и лентяев, тем более, что для поступления в него требовалось только свидетельство, что данное лицо не страдает какой-нибудь заразной болезнью, что оно не принадлежит к числу рабов или солдат и что родители согласны отпустить его. Впоследствии обряд присоединения к ордену сопровождался различными церемониями; устав ордена подвергся значительным изменениям. В Тибете мы встречаем ужо полную церковную иерархию. Правила ордена находятся в книге "Патимокка", написанной во времена Асоки; и книгу эту монахи обязательно должны были читать два раза в месяц. Монахи обязаны быть очень воздержными в пище и вовсе не употреблять спиртных напитков. Нищенствующий монах должен был молча протягивать свою глиняную чашку для сбора подаяния и есть то, что ему дадут. Старшие монахи не могли есть мясной пищи. Гаутама считал отшельническую жизнь наиболее верно ведущей к спасению; сохранилось много пещер с различными надписями на древнем языке пали, в которых, очевидно, жили отшельники. Одеваться монахи должны были в желтую рясу, покрывавшую все тело, за исключением правой руки и плеча. Рясу эту монах никогда не мог снимать: снять ее значило выйти из ордена. Нечего и говорить, что прелюбодеяние, воровство и убийство принадлежали к числу проступков, за которые виновный тотчас же исключался из ордена. Первоначальный обет нищенства, даваемый при поступлении в орден, впоследствии утратил свой смысл, так как монастыри, получавшие массу приношений, делались очень богатыми.

Дары начал принимать уже сам Гаутама.

Гаутама первоначально предполагал, что все вступят рано или поздно в его общину, и мир горя и греха таким образом сам собою разрушится.

Для мирян Будда оставил десять заповедей, а именно: не убивай, не воруй, не лги, не прелюбодействуй, не клевещи, не клянись, не болтай лишнего, не скаредничай, не сердись, не уклоняйся от истинной веры.

Гаутама не признавал кастовых религий и преимуществ: по его понятиям, привилегия каждого человека заключается в его личных достоинствах и добродетелях. Правда, он не дерзал восставать открыто против народных бичей того времени - против рабства, деспотизма и обогащения за чужой счет; но вскоре принципы нового учения взяли верх над деспотизмом правителей, и правление буддийского царя Асоки было уже самым человеколюбивым, какое только могло быть в Индии.

Главнейшие источники, откуда можно почерпнуть известия о жизни Будды, следующие: 1) "The Manual of Buddhism" изданный в 1860 г. по разным сингалезским источникам Р. Спенси Гарди 2) "Mallalingara Wouttoo", на языке пали; время составления и автор неизвестны; английский перевод этого сочинения, озаглавленный: "Legend of the Burmese Buddah", сделан в 1858 г. епископом Биджендетом (Bigandet); 3) Подлинный текст комментариев Jataka на языке пали, написанный на Цейлоне в V ст. по Р. X., изданный в 1875 г. Фаусбеллем в Копенгагене. 4) Перевод на англ. яз. под заглавием: "The Romantic Legenda of Sakya Buddha", сделанный Билем с китайского перевода санскритского произведения, называющегося "Abhinishkramana Sutra". 5) Санскритское произведение "Lalita Vistara", несомненно, очень старинное, неизвестного автора и неизвестного времени, текст которого появился в Калькутте в "Bibl i otheca Indica" и был переведен с тибетского языка на французский Фуко (Париж, 1848). В первых трех сочинениях изложены верования южных буддистов, священные книги которых написаны на пали, а в двух последних содержится учение северных буддистов, написанное на санскрите. Первые отличаются большой полнотой и ясностью, вторые очень растянуты и полны фантастических легенд; фактическая сторона как в тех, так и в других, одна и та же. Если эти книги и не могут служить полными источниками биографии Будды, то во всяком случае, они содержат в себе мнения о верованиях тогдашних буддистов и доказывают существование буддистов в далекие времена. Южный сборник сказаний о Будде и о его учении, именуемый Трипитакой, был окончательно установлен за 250 лет до Р. X. на совете в Паталипутре, на Ганге, собранном царем Асокой Великим; а северный сборник был утвержден в начале нашей эры, на совете в Яландаре, в Кашемире, собранном Канишкою, могущественным индоскифским государем. По первому мы представили биографические сведения о Будде.

Литература[править]

La Loubè re, "Descript. de Siam" (Амстердам, 1714, 2 т.); Р. Georgi, "Alphabetum tibetanum" (Рим, 1762); Grosier, "Descript. de la Chine" (Париж, 1787, 2 т.); S. Pallas, "Voyages" (фр. изд., 1788; 7 т., in 4°); Thunberg, "Voyage au Japon" (пер. Landresse, Париж, 1799, 5 т.); Upham, "The history and doctri n e of bouddhism" (Лондон, 1829, in 4°); Turnour, "Epitome of history of Ceylon" (1836); его же, "The Mahawanso translated" (Коломбо, 1836); Abel Remusat, "Foe Koue Ki" (пер., Париж, 1836, in 4°); Huc и Gabet, "Voyage au Thibet et en Tartarie" (Париж, 1846, 2 т.); M. Foncaux, "Le Lalita vistara" (Пар., 1847); Schiefner, "Eine tibet. Lebensbeschreibung S ä tjamunis" (СПб., 1849); Burnouf, "Le lotus de la bonne loi" (Париж, 1552); Stan. Julien, "Voyages des p è lerins bouddhistes" (Париж, 1853 и сл., 3 т.); Pallegoix, "Descrip. du Roy. Thai ou Siam" (Париж, 1854, 4 т.); K ö ppen, "Die Religion des Buddha" (Берл., 1857); Bouillevaux, "Voy. dans l'Indo-Chine" (Париж, 1858); M. Koeppen, "Religion des Buddha" (Берлин, 1859); Wassilljew, "Der Buddhismus etc." (СПб., 1860); Spence Hardy, "Eastern monachism" (Лондон, 1860); E. Schlagintweit, "Buddhism in Tibet" (Лейпц., 1862; на фр. "Le Bouddhisme au Tibet", в "Annales du mus é e Guimet", III, перев. с английского Millou é); M. Obry, "Du Nirvana bouddhistique" (Париж, 1863); "Doctrines des bouddhistes sur le Nirvana" (Париж, 1864); Vasillef, "Le Bouddhisme, ses dogmes, son histoire et sa litterature" (пер. с русского La Comme, Париж, 1865); Barth é lemy Saint-Hilaire, "Le Bouddha et sa religion" (Пар., 1862; 3-е изд., 1866); Burnouf, "Introduction а l'histoire du Bouddisme indien" (2 изд., Париж, 1866); Mouhot, "Voyages" (Пар., 1868); Ad. Bastian, "Die V ö lker des Oestlichen Asien" (Иена, 1868 и след.); T âranâ tha, "Geschichte des B. in Indien", на тибетском яз. издано Шифнером в СПб., 1868, под заглавием: "История Буддизма в Индии, соч. Таранаты, по тибетским рукописям", на немецк. СПб., 1869); Beal, "Travel of Fahian and Sung-yun" (Лонд., 1869); Kistner, "Buddha and his doctrines" (Лонд., 1869); S. Beal, "Outline of Buddhism from Ch i nese sources" (Лонд., 1870); Alabaster, "The modern Bouddhist" (Лонд., 1870); "A Catena of Buddhist scriptures" (Лондон, 1871); Shutte, "Zur Geschichte des chinesischen B." (Берлин, 1874); Senart, "Essai sur la l égende de Bouddha, son caractère et ses orig ines" (Париж, 1875); Al. Cunningham, "Inscription of Asoka" (Лонд., 1877); H. Oldenberg, "The Dipavamsa edited and translated" (Лонд., 1878); Spence Hardy, "A manual of Buddhism" (2 изд., Лондон, 1880); Edkins, "Chinese Buddhism" (Лонд., 1880); Wurm, "Der В." (Гютерло, 1880); H. Oldenberg, "Buddha" (Берл., 1881); "Anecdota Oxoniensia Aryan series" (т. I, части 1, 2 и 5, Оксфорд, 1881-1885); Seydel, "Das Evangelium f. Jesu in seinen Verh ä ltnissen zur Buddhasage u. Buddhalehre" (Лондон, 1882); Bastian, "Der B. in Seiner Psychologie" (Берл., 1882); Kern, "Der B. und seine Geschichte" (2 т., Лейпциг, 1882-1884); Charleroix, "Histoire du Japon"; "Avad âna-Cataka. Cent lé gendes bouddhistiques" (пер. с санскритского Leo Feer'a в "Annales du Mus é e Guimet", т. XVIII); Max Freiherr von Wimpffen, "Kritische Worte ü ber den Buddhismus" (Вена, 1891); K. Neumann, "Die innere Verwaldschaft budhistischer und christlicher Lehren" (Лейпциг, 1891). - На русском языке: "Буддизм в науке" ("Отеч. Зап.", 1843, 31); В. Васильев, "О некоторых книгах, относящихся к истории буддизма в библиотеке Казанского унив." ("Учен. Зап. Имп. Акад. Наук", том III, СПб., 1855); его же, "Буддизм, его догматы, история и литература" (СПб., 1857-69: часть I - Общее обозрение, часть II не вышла в свет, часть III - История буддизма в Индии, соч. Даранаты, перев. с тибетского); архиеп. Нил, "Буддизм, рассматриваемый в отношении к последователям его, обитающим в Сибири" (СПб., 1858); В. Лядов, "Буддизм" ("Рассвет", 1860, 6); И. Минаев, "Пратимокша-Сутра, буддийский служебник" (Прилож. к XVI тому "Зап. Имп. Акад. Н.", № 1, 1869); его же, "Несколько слов о буддийских жатаках" ("Журн. Мин. Нар. Просв.", 1872, № 6); Васильев, "Религии Востока" ("Журн. Мин. Нар. Пр.", 1873, № 4); В. С. Соловьев, "Искушение Будды" (из Лали тавистаты, "Вестн. Европы", 1874, № 12, стихотворение); А. Гусев, "Нравственный идеал буддизма в отношении к христианству" ("Правосл. Собеседн.", 1875, I); П. А. Каленов, "Будда" (поэма, Москва, 1885); В. Лессевич, "Буддийский нравственный тип" ("Сев. Вестник", 1886, № 5); его же в "Этюдах и Очерках" (СПб., 1886); его же, "Новейшие движения в буддизме, поддерживаемые и распространяемые европейцами" ("Русская Мысль", 1887, № 8); "Буддийский катехизис" (ibid.); "Цейлон и буддисты" (ibid.); И. Минаев, " Буддизм. Материалы и исследования" (СПб., 1887); А. Позднеев, "Очерки быта буддийских монастырей и буддийского духовенства в Монголии в связи с отношениями сего последнего к народу" (СПб., 1877); "Буддийский катехизис" (пер. с нем. Т. Будкевича, Харьков, 1 888); Н. Леопардов, "Краткое изложение учения Будды, составляющего индийскую религию" (Киев, 1889); В. В. Лесевич, "Религиозная свобода по эдиктам царя Асоки Великого" (в I т. "Вопросы философии и психологии"); И. Минаев; "Спасение по учению позднейших буддистов" (СПб., 1890); Г. Ольденберг, "Будда, его жизнь, учение и община" (пер. П. Николаева, 2-е изд., Москва, 1891).

Статью можно улучшить?
✍ Редактировать 💸 Спонсировать 🔔 Подписаться 📩 Переслать 💬 Обсудить
Позвать друзей
Вам также может быть интересно: