Реклама на сайте (разместить):



Реклама и пожертвования позволяют нам быть независимыми!

Борьба за существование

Материал из Викизнание
Перейти к: навигация, поиск

Борьба за существование

или Б. за жизнь (struggle for existence, struggle for life) - термин, введенный в биологию Дарвином и Уоллесом для обозначения тех усилий, которые должны производить организмы, чтобы обеспечить свое существование, и конкуренции, возникающей при этом между ними, которая является одним из основных факторов развития органического мира. Каждый организм в течение всей своей жизни должен непрерывно затрачивать энергию 1) на сопротивление физическим силам природы (почва, климат и т. д.), 2) на приискание пищи, 3) на охранение себя от врагов (хищников и паразитов). При этом возникает столкновение интересов и конкуренция между организмами, результатом которых является состязание между соперниками - "Б. за существование"; эта борьба и есть неизбежное следствие основного закона размножения организмов - стремления размножаться в геометрической прогрессии. "Б. за существование" Дарвина есть приложение к всему органическому миру закона Мальтуса. В сочинениях Дарвина и Уоллеса приведены многочисленные примеры, поясняющие характер и размеры борьбы за существование в природе. Размножение организмов - всех без исключения - так значительно, что потомство любой пары, если бы не было подвержено истреблению, в короткое время заселило бы всю землю. Еще Линней высчитал, что если бы однолетние растения приносили только два семени - а на самом деле нет растений настолько непроизводительных - и эти два дали б начало на будущий год каждый двум, то в двадцать лет от одного предка произошло бы миллионное потомство. Таким образом нарождается на свет больше особей, чем может прожить, и необходимо возникает борьба за существование как особей одного вида между собой, так и между особями разных видов. Способность организмов к необычайно быстрому размножению подтверждается многочисленными примерами. Когда Колумб открыл Америку, там не было туземных видов рогатого скота и лошадей; во время своего второго путешествия он оставил несколько голов скота на о-ве С.-Доминго, которые, одичавши, размножились так сильно, что через двадцать семь лет на острове находились стада от 4 до 8 тысяч голов; отсюда скот был перевезен в Мексику, а через 65 лет после завоевания этой страны испанцы вывезли в один год 64350 шкур из Мексики и 35444 из С.-Доминго. Еще несравненно больших размеров достигло размножение привезенного скота в пампасах Аргентинской Республики, где огромное количество одичавшего скота и лошадей составляет главное богатство страны. Кролики, привезенные из Европы в Австралию и Новую Зеландию, размножились до того, что местами составили настоящее бедствие, истребляя пастбища. То же самое наблюдается и между растениями; в равнинах Ла-Платы два или три европейских вида чертополоха размножились до такой степени, что покрывают сотни квадратных миль, вытесняя почти всю остальную растительность. Обратно, небольшое водяное растение Elodea, завезенное в конце прошлого столетия из Америки, размножилось в некоторых реках Европы (Темза) массами. При этом многочисленность животных не зависит от их плодовитости; странствующие голуби Сев. Америки (Ectopistes migratorius), водившиеся в старину миллионными стаями, несут только по два яйца; дикие кошки очень плодовиты и имеют мало врагов, однако они не так многочисленны, как кролики; очевидно, предел их размножения кладется трудностью добывания пищи.

Среди туземных организмов каждой страны количество особей данного вида, хотя и может колебаться между сравнительно тесными пределами, но вообще говоря не увеличивается в силу уже установившегося равновесия; но раз это равновесие каким-либо образом нарушено, способность всякого организма к быстрому размножению сказывается с полною силою. Пример неимоверно сильного размножения при благоприятных условиях представляют различные вредные насекомые: саранча, короеды и др. Хлебный жук, кузька (Anisoplia austriaca), издавна жил в степях Южной России, лишь изредка причиняя вред земледелию; в некоторых местностях он был даже редким насекомым; но в семидесятых годах он в течение целого ряда лет, размножаясь в неимоверном количестве, причинял огромные опустошения хлебов; затем мало-помалу количество его опять вошло в прежние пределы. Если же, как это обыкновенно и имеет место в действительности, количество особей каждого вида, несмотря на его быстрое размножение, не увеличивается заметно, то, следовательно, существуют постоянно действующие силы, препятствующие его чрезмерному возрастанию и истребляющие большую часть его потомства; при постоянстве количества особей данного вида ежегодно их должно погибать столько, сколько народилось. Лишь в самом ограниченном числе случаев такими препятствующими силами являются прямо силы неодушевленной природы: это имеет место на границах органической жизни, на Крайнем Севере, на высоких горах, у границы вечного снега, в северных бесплодных пустынях. Главными же регуляторами размножения организмов в природе являются состязание между ними, выяснение и истребление одних существ другими; предел численности особей каждого вида кладется прежде всего количеством пищи, которое находится в его распоряжении. Дарвин наблюдал, что на пространстве земли длиною в три и шириною в два фута проросло 357 ростков разных растений и из них 295 были истреблены, главным образом, улитками и насекомыми. Растения оспаривают друг у друга почву; на любом участке почвы вырастает ежегодно множество ростков; лишь немногие из них, заглушая остальных, достигают полного развития. На месте вырубленного леса появляется совершенно другая растительность, чем была раньше, и другие древесные породы; когда почва была покрыта одной господствующей породой, попадающие в нее семена других растений, прорастая, погибают; как только для них очищено место, ростки новых видов появляются массами. Один этот факт уже показывает, какая масса организмов погибает еще в состоянии зародышей или в самом начале развития. В лесах Дании бук вытесняет постепенно березу; на о-ве Зеландии в новейшие геологические эпохи последовательно сменяли друг друга, как господствующие породы леса, осина, сосна, дуб, ольха; теперь и там одерживает верх бук. Одни виды одерживают верх над другими. Европейские виды чертополоха, размножившиеся в пампасах Ла-Платы, местами почти совсем вытеснили туземную флору. Наоборот, в наших садах отлично растут многие чужеземные растения, которые, однако, не дичают и не размножаются сами собой; свободно перенося наш климат, они не выдерживают борьбу за существование с туземною растительностью; картофель, разводимый в таком огромном количестве и так сильно размножающийся клубнями, не одичал нигде в Европе. Животные имеют огромное влияние на размножение тех или других видов растений; появление коз на о-ве Св. Елены повело за собой полное истребление туземных лесов, состоявших из сотни видов деревьев и кустарников, так как козы поедали все новые ростки. Такое же значение имеет скотоводство в степях южной и юго-восточной России; небольшие рощи и заросли кустарников, растущие по степным балкам, по мере колонизации степей погибают, главным образом, от вытравливания скотом; достаточно было бы защитить такие балки от доступа скота, чтобы в них вновь появилась древесная растительность. Еще очевиднее Б. за существование в животном царстве. Растительность каждой данной области может прокормить только определенное число травоядных животных, и это одно кладет уже предел их размножению и вызывает конкуренцию; с крупными травоядными соперничают насекомые; птицы, истребляя последних, оказывают этим помощь млекопитающим. Хищники истребляют разных животных, вызывая в них состязание в искусстве укрывания и защиты от врагов; в свою очередь, между хищниками существует конкуренция из - за добычи. Все это влечет за собой самую интенсивную борьбу за существование и ставит все организмы в теснейшую связь между собою. Исключительное увеличение числа особей какого бы то ни было вида неминуемо отражается на существовании и благосостоянии других видов, часто стоящих на весьма отдаленной ступени органического развития. Истребление какого-нибудь растения отражается на существовании насекомых, им питающихся, и насекомоядных птиц, и наоборот: искусственные лесные насаждения, напр. в степях Южной России, сопровождаемые появлением новых травянистых растений, привлекают массу насекомых, до того не существовавших в данной местности, а за ними и насекомоядных птиц. При этом условия борьбы за существование вновь переселившихся видов нередко сильно отличаются от обычных, и это резко отражается на численности особей данного вида.

Бабочка древесница (Zeuzera pyrina), въедливая гусеница которой живет в древесине ясеня и других деревьев, повсюду в средней полосе Европы принадлежит к числу редких насекомых. В роскошных природных лиственных лесах Харьковской губернии (Змиевского уезда) она не попадается или представляет крайнюю редкость: около Харькова усердным собирателям случалось находить два экземпляра в лето. Между тем в южных степях, в лесах, искусственно разведенных (Бердянское и Велико-Анадольское лесничества), бабочка эта размножилась до того, что от ее гусениц засохли десятки тысяч деревьев. Так как плодовитость бабочки очевидно остается одна и та же и леса Харьковской губернии представляют те же породы деревьев, необходимые для ее питания, то, очевидно, многочисленность бабочки в одном случае и редкость в другом зависит не от плодовитости и не от количества пищи, а от изменения числа ее врагов в составе местной фауны (в данном случае насекомоядных птиц, вероятно, именно дятлов), кладущих предел ее быстрому размножению (Шевырев). В данном случае мы видим пример того, как численность особого вида определяется численностью его врагов; в другом случае количество хищников определяется численностью животных, служащих их главной добычей; в русской Лапландии значительное уменьшение числа оленей, диких и домашних, повело за собою почти полное исчезновение или крайнюю редкость волков, усиленно их истреблявших (Плеске); очевидно, что увеличение числа оленей вновь привлечет волков.

Дарвин приводит любопытные примеры взаимной связи между различными организмами, обусловливающей возможность их большего или меньшего размножения. В Парагвае ни рогатый скот, ни лошади никогда не могли одичать, тогда как и к северу и к югу от этой страны они встречаются в диком состоянии во множестве; Азара и Ренггер показали, что причиною этого является существование в Парагвае в большем, чем в иных местах, количестве одного вида мух, кладущих яички в пупок новорожденных животных. Подобную же роль играет муха цеце (Glossina morsitans) в Африке (может быть, путем переноса заразных болезней). Очевидно, что уменьшение числа мух (напр. от паразитов) повело бы за собой появление скота. Во многих местностях земного шара насекомые крайне затрудняют скотоводство; таковы комары, мошки, москиты (напр. крошечные мошки Simulia columbaczensis по нижнему течению Дуная, в Венгрии и Сербии). Весьма сложны взаимные отношения между растениями и насекомыми; некоторые виды клевера, именно красный клевер (Trifolium p ratense), оплодотворяются исключительно шмелями; без участия последних принесение семян невозможно; в Новой Зеландии клевер стал давать семена только тогда, когда были перевезены шмели. Гнезда шмелей истребляются мышами; кошки истребляют мышей. Борьба между двумя видами животных неминуемо отражается на существовании растения; истребление шмелей повело бы за собой истребление красного клевера (Дарвин).

Описанные случаи касаются борьбы между животными или растениями и их непосредственными врагами. Но энергичная Б. за существование имеет место и между самыми близкими друг к другу видами. Серая крыса, пасюк (Mus decumanus), переселившаяся в Европу из Азии в прошлом столетии, мало-помалу размножилась по всему материку и повсюду вытеснила или даже почти истребила первоначальную ее обитательницу, черную крысу (Mus rattus). Развезенная на кораблях, серая крыса распространилась по всему свету и в Новой Зеландии совершенно истребила туземную крысу; в той же стране туземная муха вытеснена европейской домашней мухой. У нас рыжий таракан, пруссак (Phyllodromis germanica) вытесняет черного (Periplaneta orientalis). Это явление объясняется тем, что родственные виды занимают почти одинаковое место в экономии природы; они нуждаются почти в одинаковой пище, имеют общих врагов, подвергаются одинаковым опасностям. Следовательно, тот вид, который имеет какие-либо преимущества в добывании пищи, избегании опасности, быстроте размножения или живучести, очевидно будет размножаться сильнее и уже этим одним заставит другой вид уменьшаться в числе. То же самое рассуждение приложимо к особям одного и того же вида; между ними происходит непрерывное состязание из-за пищи и из-за опасности от врагов. Малейшее преимущество в способах добывания пищи и укрывания от опасностей увеличивает шансы данной особи на большую продолжительность жизни и на оставление после себя большого потомства. Так возникает в природе "переживание наиболее приспособленного - "Survival of the fittest" (Спенсер) или "естественный подбор" Дарвина (natural selection), основной фактор совершенствования и развития организмов. Литература: Darwin, "The origin of species" (6 изд. 1882); Wallace, "Darwinism" (1890); Дарвин, "О происхождении видов путем естественного подбора" (перев. Рачинского, М. 1865), Уоллес, "Естественный подбор" (перев. Вагнера, 1878).

В. Фаусек.

Борьба за существование - явление антагонистических отношений между особями различных видов живых существ (животных или растений), один из существенных факторов исторического развития органического мира. Примером таких антагони-стич. отношений могут служить отношения между хищником и жертвой, между культурными растениями и различными сорняками, между лесной и степной растительностью, между паразитом и «хозяином» (организмом, за счёт к-рого живёт наружный или внутренний паразит) и т. п. «Одни виды, например, плотоядные, хищники, питаются другими видами животных. Поэтому между первыми и вторыми в разнообразных формах происходит борьба. Травоядные виды животных питаются растительными видами. Между ними также происходит борьба, например, некоторые растения покрываются колючками, другие вырабатывают различные ядовитые для животных вещества и т. п. Одними и теми же видами питаются разные виды, на одни и те же условия жизни претендуют особи разных видов. Отсюда

Г/рождается конкуренция...» (Лысенко Т. Д., Агробиология, [5 изд.|, И)7!!!, стр. б!)7)- Г>Ь'Г>).

Однако такие антагониг.тлч. отношении между видами в истории развития /кипой природы отнюдь но являются в своём прошипит всеобщими. Меж-пидопая Г>. за с. яилнется лппп, частным фактором исторпч. развития органпч. мира. Исторпч. разви-тпе пндон /к и потных и растеши! может происходит!,, и п|1и пзпестных условиях происходит в действительности, и без Б. за с. Наряду с, межвидовой Ь. на с. и живой природе часто наблюдается также и явление межнидовой взаимопомощи.

Условно, в переносном смысле, термин «П. ла с.» часто используется татке; для обозначения жизни топ пли иной группы особой данного вида в неблагоприятных для них фпзич. услоииях (чрезмерно низкая или, наоборот, слишком высокая температура, недостаточная пли избыточная влажность воздуха или почвы, недостаточная пли избыточная солёность водоёмов и т. д.). В виду того, что противоречия между живыми организмами и неблагоприятными фпзнч. условиями существования существенно отличаются от антагонистических межвидовых противоречий, применение термина «15. за с.» и :>том значении поточно.

Если в той или иной местности фпзнч. условия в своих изменениях далеко выходят за крапине границы условий существования живущих здесь организмов (высыхание водоёмов, лесные пожары, вулканпч. извержения и т. п.), то здесь мотет наступить массовая, или, как говорят, катастрофич. гибель растений и не успегппих переселиться жнпотных, которая даже условно не может быть иазна-на Б. за с.

Термин «Б. за с.»был введён Ч. Дарвином в его учении о происхождении видов путём естественного отбора (см.) в середине 19 в. Учение Дарвина об эволюции органического мира имело большое прогрессивное значение. Оно было высоко оценено классиками марксизма-ленинизма. Однако классики марксизма-ленинизма в то же время резко критиковали ошибочные стороны теории Дарвина (см. Дарвинизм). Наиболее крупные ошибки допущены Дарвипом в его представлениях о Б. за с. Дарвин придавал Б. за с. всеобщее значение, считая, что она носит наиболее ожесточённый характер между особями одного и того же вида. Реакционные буржуазные биологи и прежде всего представители пдеалистич. лагеря в биологии - - вейсманисты - выдавали учение о Б. за с., в особенности о внутривидовой конкуренции, за краеугольный камень дарвинизма, выхолащивая из него материал пстнч. алементы.

Работами русских и советских биологов, особенно работами Т. Д. Лысенко, доказано отсутствие в /кипой природе внутривидовой конкуренции и её полная невозможность.

Мальтузианская трактовка Б. лл с. Ч. Диркишш. Раскрывая содержание термина «Б. за с.», Дарвин предупреждает, что он ради «удобства» применяет этот термин «и широком и метафорическом смысле», включая и него, по крайней мере, внутривидовую Б. за с., межвидовую Б. за с., переживание организмами неблагоприятных абиотических условий жизни (см. Абиотические факторы).

Универсализация Дарвином термина «Б. за с.» является в корце неправильной, ибо: 1) дарвиновская трактовка термина включает и такие отношения в живой природе, к рые из за отсут отния самого явления борьбы, не могут быть подведены под понятие Б. за о. (папр. внутривидовые отношения); 2) широкий и метафорический смысл вкладываемый Даршшо'м в термин «Б. за с.», охватывает настолько разнокачественные связи и отношения (межвидовые и ппутрпвпдоные отношения, связь организмов с фпзпч. условиями жизни), что понятие о Б. за с. перестаёт отражать специфику явлений живой природы, а термин перестаёт выполнять своё назначение.

Основным н самым крупным пороком учения Дарвина о Б. за с. является перенесение им пз области социологии в область биологии лженаучной, реакционной буржуазной теории англ, экономиста Мальтуса, к-рый в целях оправдания хищнический природы капитализма пытался объяснить нее страдания и бедствия эксплуатируемых классов при капитализме не пороками самого эксплуататорского строя, как это есть г, ;и Йстпптелыюстп, а якобы сущестнующей в человеческом обществе природной перенаселённостью.

«Борьба за существование,- писал Дарвин, - неизбежно вытекает из быстрой прогрессии, в которой все органические существа стремятся размножиться»; «так как производится более особей, чем может выжить, в каждом случае должна возникать борьба за существо панне либо между особями того же вида, либо между особями различных видов, либо с физическими условиями жизни. Это -учение Мальтуса, с еще большей силой приложенное; ко всему растительному и животному миру, так как здесь не может оказывать влияния ни искусственное увеличение пищи, ни благоразумное воздержанно от брака» (Дариин Ч., Происхождение видов путем естественного отбора, Соч., т. .4,1939, стр. 316).

Классики марксизма-ленинизма с беспощадностью и до копна разоблачили лженаучный п контрреволюционный характер малыпцзиаппппа (см.). «Большой шум, вызванный этим памфлетом,- писал К. Маркс о книге Мальтуса „Опыт закона о народонаселении",- объясняется исключительно партийными интересами» (Маркс К., Капитал, т. 1, НН9, стр. 622, подстрочи, примеч.). «Для Мальтуса характерна глубока я и п з о с т ь мысли; низость, которую может позволить себе только поп... Научные выводы Мальтуса построены и и н т е р е с а х господствующих классов вообще п реакционных элементов этих господствующих классов в особенности; иными словами, ради этих интересов он подделывает науку. Интересы же эти не считаются ни с чем, раз дело касается угнетенных классов. В этих случаях пп с чем не считается и Мальтус» (Маркс К., Теории прибавочной стой мости,'т. 2, ч. 1, ', изд., 19:50, стр. 205 и 20.S).

Основоположники марксизма, резко критикуя Дарвина за его мальтузианство, указывали также и на несостоятельность попытки перенесения Дарвипом пз области социологии на животный п растительный мир не менее реакционного, чем мальтузианство, «учения» Гоббса. Г! 1875 в письме к П. Л. Лаврову Ф. Энгельс писал: «В учении Дарвина я согласен с теорией развития, дарвиновский же способ доказательства (strtio'p]e I'or life, natural selection [борьба за существование, естественный подбор)) считаю всего лишь первым, временным, несовершенным ныраженисм толь ко что открытого факта». И далее: «Все учение Дарвина о борьбе за существование - это просто-напросто перенесение пз общества в область живой природы учения Гоббса о bellnm omnium contra omrie.s [войне всех против всех| и буржуазно экономического учения о конкуренции наряду с теорией народонаселения Мальтуса. Проделав этот фокус (безусловную правильность которого я оспариваю, как уже было указано в 1-м

пункте, в особенности в отношении к теории Мальтуса), опять переносят эти же самые теории из органической природы в историк) и затем утверждают, будто доказано, что они имеют силу печных законов чело-нсчоского общества.Наивность этой процедуры бросается в глаза, на это постоит тратить слов. По если бы я хотел остановиться па этом подробнее, то я сделал бы это так, что прежде всего показал бы, что они - плохие экономисты и только затем уже плохие естествоиспытатели и философы» (М арке К. и Энгельс Ф., Соч., т. 26, стр. 405, 406-109).

Передовые русские учёные 19 в. II. Г. Чернышевский, А. Н. Бекетов, И. И. Мечников и другие, для которых дарвинизм был цепей своими прогрессивными сторонами, резко критиковали мальтузианство Дарвина. II. Г. Чернышевский называл дарвиновскую трактовку Б. за с. грубым недоразумением. Он обвинял Дарвина в том, что Дарвин по позаботился вникнуть в смысл «учения» Мальтуса и отнёсся к этому «учению» некритически. В письме к своим сыновьям II. Г. Чернышевский писал: «Я много раз говорил, как нелепо сочинил свою „теорию борьбы за жизнь" Дарвин, вздумавши философствовать по Мальтусу» (Ч о р к ы ш е н-ски и П. Г., Полное собр. соч., т. 14, 1949, стр. 677).

Влияние гоббсовских и мальтусовских идей на учение Дарвина о Б. за с. чувствуется и в расширительном толковании Дарвиш м самого этого термина, и в его оценке L. за с. лишь по её результатам (смерть или победа) без анализа условий жизни и действительной истории особей вида, и в переоценке роли отдельных особей - случайных обладателей био-логнч. преимуществ, при недооценке качественной специфики вида с его специальными приспособлениями (численность, плодовитость и др.).

Несостоятельность учения о внутривидовой В. за с. Непосредственное и наиболее глубокое влияние мальтусовской спекуляции о постоянном стремлении всех живых существ размножаться в геомс-трич. npoi рессни и якобы вытекающей отсюда перенаселённости сказалось на объяснении и теоретич. обосновании Дарвипом внутривидовых отношений.

Основой мальтузианской трактовки внутривидовых отношений является неправильное, антинаучное понимание биологического значения плодовитости и совершенно необоснованное формально логическое заключение о необходимости в природе впутри-впдоной перенаселённости.

Для того, чтобы доказать наличие в природе гсометрпч. прогрессии размножения, якобы приводящей к перенаселённости особей вида, а черен неё и к внутривидовой П. за с., её сторонники обычно производят беспочвенные и абстрактные арнмфетич. подсчёты возможного количества потомков от одного или нескольких предков через то пли иное число поколений. У Дарвина имеется одно из таких вычислений, показывающее, что от одной нары слонов при их беспрепятственном размножении через 740- 750 лет могло бы получиться 19 млн. слонов. Подобные подсчёты, произведённые в начале 20 в., превосходят самые смелые фантазии. Напр., Вудреф подсчитал, что одна инфузория, размножаясь беспрепятственно, в течение 7 лет дала бы массу протоплазмы, в 10 000 раз превосходящую объём земли, а через несколько сот лет ирочоплазматпч. масса по своему объёму была бы больше nciii видимой глазом часта вселенной. Но а т и и подобные им вычислении показывают, что гсометрпч. прогрессии размножения в природе не существует и что все примеры, приводимые для доказательства наличия внутривидовой Б. за с. её сторонниками, «абстрактны, чисто теоретические» (Лысо н к о Т. Д., Агробиология, [5 изд.], 1949, стр. 549).

Иначе подошёл к решению вопроса о биологич. значении и исторцч. роли плодовитости видов русский учёный А. Н. Бекетов, к-рый сформулировал закон, гласящий: «не одни только растения, но и вообще живые существа тем обильнее наделены средствами к размножению, чем они легче подвержены истреблению» (Бекетов А., Гармония в природе, «Русский вестник», 1860, ноябрь, кн. 21, т. 30, стр. 220). А. П. Бекетов, критикуя Дарвина, рассматривает: проблему плодовитости с прямо противоположной точки зрения - плодовитость вида является не источником бедствий вида, а одним из ведущих приспособлений вида, вырабатывающимся в процессе естественного отбора. Другой крупнейший русский учёный И. П. Мечников приводит фактический материал, также свидетельствующий о несостоятельности мальтузианской трактовки внутривидовых отношений. Па поверхности нашей планеты имеется немало весьма ограниченных по своей территории участков (например пресноводные водоёмы, солёные лужи или небольшие океанические острова), заселённых представителями небольшого числа видов. Если бы размножение организмов в гсометрпч. прогрессии и перенаселённость в действительности лежали в основе процесса образования новых видов, то на таких небольших участках этот процесс видообразования должен был бы протекать с наибольшей скоростью. «Между тем, факты показывают прямо противоположное. Пресноводные растения вообще бедны числом, видом и, кроме того, они носят на себе отпечаток древнего происхождения» (Меч-пиков И., Очерк вопроса о происхождении видов, «Вестник Европы», СПБ, 1876, май, стр. 135).

Реакционная мальтузианская схема, хотя и была принята Дарвипом, в корне противоречит материа-листпч. началу его учения. Многие факты и обобщения, излагаемые Дарвипом в его трудах, находятся в резком противоречии с мальтусовскимп спекуляциями it практически не обосновывают, а опровергают мальтузианскую трактовку Б. за с. Так, напр., сам же Дарвин пишет, что «значительное число особей одного и того же вида, сравнительно с числом его врагов, представляет абсолютно необходимое условие для его сохранения» (Д а р в п н Ч., Происхождение видов..., Соч., т. 3, 1939, стр. 320) и что «настоящее значение многочисленности яиц или семян заключается в том, чтобы покрывать значительную их убыль в тот или иной период жизни» (там же, стр. 318). Даже при самом тщательном изучении раздела книги Дарвина «Происхождение видов...», посвящённого обоснованию положения о том, что «борьба за жизнь особенно упорна между особями п разновидностями одного н того же вида», нельзя найти ни одного примера, подтверждающего этот выдвинутый им тезис. Принятие лженаучной мальтузианской схемы далеко увело Дарвина от последовательного, научного разрешения проблемы внутривидовых отношений, привело его к конфликту с многими выдвинутыми им же самим положениями п не позволило ему определить действительную роль внутривидовых отношений в процессе развития живой природы.

Для того, чтобы понять бпологпч. сущность взаимосвязей между особями одного и того же вида и их роль ц нсторлч. развитии оргаипч. мира, следует всегда помнить о качественной специфике вида но ('равнению с нырлаппым из пего, отдельно взятым индивидом. «Биология,- говорит Т. Д. Лысенко, должна исходить из того7 что виды - это пс только единицы ботанической и зоологической систематики. Виды - это качественно особенные состояния живой материи; поэтому виды и сущестнуют в природе, как отдельные звенья общей многосложной цепи разливающейся живой природы» (Л ы с с н к о Т. Д., Агробиология, [5 изд.], lO/iO, стр. Ь'64).

Исходя из качественных особенностей вида, развивающегося в сложной конкретной исторической обстановке, т. е. во взаимосвязи с внешней средой и, как правило, в сложных противоречивых отношениях с другими видами, Т. Д. Лысенко приходит к заключению, что «все внутривидовые взаимосвязи особой... направлены на обеспечение существования, процветания вида...» (т а м ж е), иными словами, естественный отбор в процессе эволюции мог выработать лишь такие типы отношений между особями вида, к-рые в той или иной степени и форме полезны для вида. Непосредственное исследование этих отношений показывает, что они, как правило, имеют положительное значение для существования всех особей вида. Известно, напр., что пеликаны и пек-рые другие птицы совместно добывают пищу. Стая пеликанов в этих случаях разбивается на группы, к-рые гонят рыбу или навстречу друг другу, или же к берегу. Когда рыба собирается в большем количестве в одном месте, птицы легче вылавливают её. У птиц Psaltiparus minimus minimus отр. воробьиных, напротив, разыскивание пищи часто происходит раздельно, но зато, как только одной какой-либо птице удастся найти богатый корм, она немедленно сигнализирует об этом остальным сочленам стаи. В литературе имеются указания на то, что именно подобные взаимосвязи внутри этого вида позволили ему процветать в занимаемой области.

Сам Дарвин указал на существование в живой природе ян.ченпя «взаимных услуг» п привёл многочисленные примеры, показывающие, как отдельные особи одного и того же вида (горный обезьяны) совместными усилиями переворачивают камни п таким образом добывают из-под них себе пищу, как другие животные особыми сигналами предупреждают сочленов своего стада об общей опасности, как всё стадо совместными усилиями борется с нападающим врагом, как у пек-рых животных даже сочлены стада (а не только родители) проявляют заботу о потомстве. Забота о потомстве, представляя собой исторически сложившийся родительский .инстинкт, является важнейшим видовым приспособлением; часто в условиях жестокой межвидовой Б. за с. она граничит с самопожертвованием родителей во имя сохранения п благополучия потомства, т. к. ol'O полезно виду. Особой сложности достигают положительные внутривидовые отпоше- J шш в семьях муравьев, термитов п пчёл, где наблюдаете я то и кия дифференциация функции между сочленами семьи (пчёлы, пан])., в одном возрасте выкармливают личинок, в другом - охраняют улей, затем доставляют в улей нектар, пыльцу и воду, п т. д.). Необходимо отметить, что: 1) явления взан.моблаго-прннтствованпя между особями вида распространены в природе весьма широко и их разнообразные формы имеют для /кпзнн вида различное, но всегда определённое н первостепенное, биологнч. значение; 2) положительные взаимосвязи между особями одного п Г1ого же нида сами по себе C'JOJIT п явном противоречии с лженаучной концепцией о внутривидовой Б. за с., так как положительные биологнч. корреляции не могут возникнуть па баас внутривидовой конкуренции.

Вместе с, тем явления взаимоблагоприятствования между особями одного и того же вида и по способу своего возникновения и по конкретному приспособительному значению качественно оигичаются от явлений межвидовой взаимопомощи, напр, симбиоза (см.). Положительные взаимосвязи между особями одного и того же вида, так же как и всякие другие видовые приспособления (приспособительное строение организмов данного вида, плодовитость и т.д.), возникают и развиваются в процессе естественного отбора на основе исторического развития данного вида, как единой и целостной системы. Межвидовая же взаимопомощь исторически возникает на основе' биологической взаимовыгоды двух или нескольких различных, но сопряжённо развивающихся видов, когда каждый вид входит в другой лишь как условие его существования. Вот почему Т. Д. Лысенко говорит: «внутривидовые... взаимоотношения особей не подходят ни под попятно - борьба, пи иод понятие-взаимопомощь,так как все эти взаимоотношения направлены только на обеспечение существования вида, на его процветание, на увеличение численности его особей» (там же, стр. 665). Но абсолютной и постоянной гармонии в природе не существует. В зависимости от конкретно складывающихся исто-рич. условий приспособленность вида может разрешаться противоречиво по отношению к той или иной части особей вида. Приводимые ниже примеры показывают, что утверждение вида может итти даже через смерть отдельных его особей.

Воспроизведение потомства, как было отмечено выше, является важнейшим приспособлением видового значения. Байкальская рыбка голомянка (Со-mephorus baicalensis), обычно живущая на большой глубине, живородяща. Можно полагать, что живорождение в истории этого вида имело и имеет еще сейчас большое приспособительное значение. Но морфо-физиологическп это приспособление сложилось у особей в истории развития вида так, что осуществление его оказалось возможным только через смерть матери. Перед живорождением мать быстро всплывает кверху, вследствие резкого падения внешнего давления её брюшко разрывается, молодые особи появляются на свет, а мать погибает; т. о. в данном случае воспроизведение иотомстпа, являющееся необходимым условием дальнейшего развития вида, влечёт за собой гибель материнского организма. По здесь имеет место не смерть особи, ведущая вид к гибели, а скорее смерть особи во имя жизни вида; здесь видовое приспособление воспроизведения потомства разрешается противоречиво для нек-рых особей вида.

У рабочих пчёл в течение лета резко меняется инстинкт отношения к трутням: весной, п в начале лета рабочие, пчёлы выкармливают трутней, а ближе к осени выгоняют их из улья, за пределами к-рого трутни погибают. При мехапистнч. понимании вида как суммы слагаемых н при формальном подсчёте особей пчелиной семьи ото осеннее активное выбрасывание пчёлами трутней, нонндимому, будет сочтено за внутривидовую конкуренцию. Между тем здесь имеет .место важнейшее приспособление (экономия нищи в течение зимнего сезона) видового значения, также, разрешающееся противоречиво дли отдельных особей вида.

Можно ли представить себе происхождение и дальнейшую эволюцию колониальных животных (напр, гидроидных или коралловых полипов, иногда с разделением функций между отдельными гидрантами) от одиночных форм, на основе мехаппстич. н аптписторич. концепции о внутривидовой конкуренции? Если между особями вида гущеотпуют конкурентные отношения, то, очевидно, псторич. развитие колониальных животных принципиально невозможно. Но колониальные жинотныо как одноклеточные, так и многоклеточные распространены весьма широко, хотя очень часто рост и размножение молодых особей колонии, напр, гидрантов, приводит к гибели остающихся внизу более; старых осо-ficii, скелеты которых и после смерти их служат кик бы фундаментом для жизни новых индинп-доп колонии.

Ведущим фактором п истории, становлении таких видов было извлечение всех тех преимуществ, к-рыо могли быть получены комплексом животных благодаря совместной жизни особей вида. Однако такое приспособление на основе имевшегося уровня и типа организации животных и в конкретной нсторич. обстановке могло сложиться лишь ценой постоянного отмирания части особей колонии. Эта смерть, к-рая только метафизику и антидарнппнсту может показаться результатом внутривидовой конкуренции, является на самом деле, как было показано выше, негативной стороной приспособления животных к совместному обитанию. Противоречивость осуществления указанных и других, им подобных, видовых приспособлений, также как противоречивость жизни вообще, может быть понята полностью только с позиций диалектического материализма.

Излюбленным примером, на который ссылались сторонники внутривидовой конкуренции, было явление самоизрежпвания растений,в однородных лесных естественных или искусственных насаждениях. Они никак но могли понять, как Т. Д. Лысенко, признавая наличие явления самопзрежпванпя, а иногда даже и «угнетения» одних растеши! другими растениями того же вида, в то же время утверждает, что внутривидовая конкуренция отсутствует. В действительности, Т. Д. Лысенко поставил прежде всего вопрос о ведущем приспособительном значении для вида множественности и густоты произрастания растений данного вида, живущих в условиях жестокой межвидовой борьбы за существование. Он показал и доказал экспериментально и на практике (гнездовые посевы дуба в лесных полосах, гнездовые посевы кок-сагыза и др.), что только эта густота произрастания особей вида даёт возможность виду противостоять биологпч. давлению других видов. В процессе роста растений занимаемая ими площадь увеличивается. И хотя приспособительная и необходимая для жизни вида плотность произрастания растении еще долго сохраняется, количество растений на единицу площади со временем уменьшается. Видовое приспособление разрешается противоречиво. Многие особи, ужо выполнившие спои бпологич. функции, погибают, происходит самоизрежпваппе, к-рос почти никогда не допускает губительной для вида перенаселённости и разрушающей вид внутривидовой конкуренции. Таким образом Т. Д. Лысенко было доказано отсутствие в природе внутривидовой Б. за с. и её полная невозможность.

Теория видообразования в учении Дарвина строилась на постепенных, нечувствительных переходах от первоначального незначительного уклонения к новой разновидности, а от неё - к новому виду. В результате такого представления стирались границы между видами. «Пытаясь выйти из это] о противоречия, но сходя с позиций плоского эволюционизма, Дарвин в своей теории эволюции, видообразования, прибегнул к реакционному мальтусовскому лжеучению о внутривидовой перенаселённости и якобы вытекающей отсюда внутривидовой конкуренции, как движущей силе эволюции* (Лысенко Т. Д., Итоги работы Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. II, Ленина и задачи сельскохозяйственной науки, 1949, стр. 12-13). Дарвнп при доказательстве закона естественного отбора опирался па человеческую практику ныпе-дсния новых: пород с.-х. животных и сортов куль-] турных растений. Однако практика породонынеде-| пня не даёт оснований для раскрытия сущности и характера межвидовых и ннутрнвпдогых отношений в природе и доказательства истинной роли их в процессе видообразования. Такое основание даёт человеческая практика но регулированию межвидовых н внутривидовых отношений в природе (борьба с сорняками, организация н выращивание лесонасаждений и т. д.). Дарвин при построении своей теории эволюции на этот нпд практики не опирался. Всё это привело его к извращённому, в корне неверному толкованию внутривидовых отношений. Т. Д. Лысенко смог вскрыть истинные закономерности внутривидовых отношений лишь потому, что, во-первых, методологии, основой, действенным орудием познания явлений /кипой природы был для него дналектич. материализм; во-вторых, практика сонпалистпч. с. х-ва, стоящая неизмеримо выше с.-х. практики каппталистич. стран, не только показала возможность, но и вскрыла истинные закономерности изменения природы растительных и животных форм при изменении условий их существования; н, в-третьих, Т. Д. Лысенко положил в основу анализа внутривидовых отношений новый вид сониалнстич. практики: управление человеком межвидовыми н внутри видовыми отношениями в растительном н животном мире.

Вскрытие Т. Д. Лысенко истинной природы внутривидовых и межвидовых отношений имеет громадное народнохозяйственное значение. Достаточно сказать, что предложенные им и уже оправдавшие себя методы посевов лесных полос гнездовым способом основаны именно на правильном, научном понимании внутривидовых и межвидовых отношений в природе. Т. Д. Лысенко пишет, что «виною... неудач в степном лесоразведении была надуманная теория о наличии жестокой внутривидовой конкуренции и игнорирование межвидовой борьбы, конкуренции и взаимопомощи» (Лысенко Т. Д., Агробиология, [5 изд.], 1949, стр. 669). Межвидовая борьба за существовании. Понятие. Б. за с. может быть отнесено лишь к явлению антагопистпч. отношений между организмами различных видов. Заслугой Дарвина является то, что он не только вскрыл существование в природе, антагоппстич. противоречий между различными видами, но и показал их значение в процессе псто-j рпческою развития видов путём естественного отбо-| ра. Однако существенным недостатком дарвиновской трактовки межвидовой Б. за с, было то, что историческое значение Б. за с. в образовании новых i видов оценивалось лишь по её конечному результату - гибели или выживанию особен; сам же исторический активно протекающий в природе процесс межвидовой Б. на с. оставался на втором плане н рассматривался лишь как подготовка необходимого материала для естественного отбора. При этом Б. за с. н естественный отбор по отношению друг к другу оценивались как молот, дробящий камень па мелкие осколки, и сложное сито, пропускающее одни осколки («более приспособленные")) и задерживающее другие («менее приспособленные»). Подобное понимание Б. за с. противоречит принимаемой самим Дарнпном возможности передачи по наследству свойств, приоО рстасмых организмами под плннш'.ем изменяющихся: условий жизни, с ним совместимо лженаучное морганистское положение о том, что в каждом ионом поколении появляются особи с якобы случай пи-ми признаками, не зависящими от характера условий их жизни и жизненного опыта их предков. С позиций мичуринской биологии, самый процесс межвидовой В. за с. следует рассматривать как процесс становления и разрешения антагонистических противоречий между особями различных БИДОН, входящий в историю развития органического мира. Все изменения, происходящие в живых телах в процессе межвидовой Б. за с., могут и действительно включаются в исторнч. процесс видообразования, если только они достаточно полезны вновь образующемуся виду в исторически складывающейся для него обстановке, т. е. если будут поддержаны естественным отбором. При таком, более глубоком подходе к межвидовой Б. за с. уставав.:! и лаете я не механич. соотношение Б. за с. и естественного отбора, не внешняя связь случайно появляющихся признаков, с одной стороны, и естественного отбора, с, другой, а органическое взаимопроникновении и исторнч. связь межвидовой Б. за с. и естественного отбора. Межвидовая Б. за с. может в природе приобретать самые различные формы. Между различными видами растений Б. за с. (в тех случаях, когда она имеет место) идёт преимущественно по линии их «борьбы» за место, за свет, за минеральное питание. В ряде случаев доказано вытеснение одними видами растений других видов посредством вырабатывающихся в организме и выделяемых в округкающую среду химических веществ (напр, у многих низших грибом). Межвидовая Б. за с. между хищником и жертвой, входящей в условия существования хищника,носит шкш характер, .'!дось активные отношения между хищником и жертвой в исторнч. развитии закрепляются в строении их органон («орудппностн»), в инстинктах и рефлексах. Анализ этих приспособлений показывает, что они могли выработаться лишь в результате межвидовой (а не внутривидовой) Б. за с. В шиле формы выливаются антагонистические отношения между паразитом я «хозяином», т. е. организмом, на поверхности пли внутри тела к-рого поселился и за счёт к-рого существует паразит. Здесь непосредственная н прямая борьба «хозяина» возможна лишь с наружными паразитами и то не во всех случаях, а борьба с внутренними паразитами и болезнетворными микробами осуществляете)!, как правило, фпзиологнч.средствами (повышением устойчивости организма к паразитарным и инфекционным заболеваниям), к-рые также вырабатывались исторически в результате антагонистических межвидовых противоречий. Иногда межвидовая Б. за с. наблюдается между близкими видами (напр. между серыми и чёрными крысами), нередко же она происходит между систематически весьма отдалёнными группами (между болезнетворными микробами н позвоночными животными, между паразнтпч. грпб-ками и высшими растениями, между растениями и животными и т. д.). В медицине глубокое изучение Б. за с. между различными видами микроорганизмов привело к созданию учения об антибиотиках (см.), имеющего большое практическое значение. Межвидовая Б. за с. в природе принимает обычно весьма сложные формы, т. к. в действительности Б. за с. в своём сложном изменяющемся и развивающемся сплетении может охватывать и обычно охватывает не два, а большое число разнообразных видов и часто идёт параллельно и во взаимной обусловленности со своей прямой противоположностью - так называемой взаимопомощью. Ф. Энгельс указывал, что «взаимодействие живых существ включает сознательное и бессознательное с отр уд ни честно, а также сознательную и бессознательную борьбу. Следовательно,- подчёркивал он, критикуя перо-оценку роли 1! абсолютизацию Б. за с., - уже в области природы нельзя провозглашать только одностороннюю „борьбу". По совершенное ребячество - стремиться подвести все богатое многообразие исторического развития ц его усложнения под тощую и одностороннюю формулу: „Борьба за существование". Это значит ничего не сказать или и того меньше» (Энгельс Ф., Диалектика природы, 194У, стр. 219).

При разработке научных основ посевов лесных полос гнездовым способом Т. Д. Лысенко придаёт нажнешнее значение но только межвидовой Б. за с., но и межвидовой взаимопомощи. «Наряду с межвидовой борьбой и конкуренцией,- говорит Т. Д. Лысенко,-можно и нужно нам, биологам, наблюдать п разную степень объединения особей разных видов для общей борьбы за жизнь, причём эти объединения бывают как против особой других видов, их врагов и конкурентов, так и против невзгод мёртвой природы» (Лысенко Т. Д., Агробиология, [5 изд.],1919, стр. 665). Высшей степени межвидовое сотрудничество достигает при так называемом сожительстве, или симбиозе. Известен, например, симбиоз рака-отшслышка с актинией из рода Adamsia. Ещё больший интерес представляет симбиоз краба Melia с актиниями из рода Biuiodeopsis; краб таскает актинию на своих клешнях и использует этот организм как орган - орудие для активной борьбы с врагами, а актиния, используя краба как средстпо передвижения, питается остатками добытой крабом нищи. Явления симбиоза встречаются также и у растений (напр. клубеньковые бактерии и бобовые растения; низшие грибы п водоросли, образующие лишайники, и др.). Следует ещё раз подчеркнуть, что межвидовое сотрудничество, в отличие от положительных взаимосвязей внутри вида, развивается не на основе полезности только одному виду, а на основе приспособительной значимости той выгоды, к-рую извлекает каждый вид для себя из этого межвидового сотрудничества.

В конечной основе всех существующих типов связей п отношений между видами лежит споцифич. обмен веществ живых тел, к-рый отличает их от тел пежиной природы. Обмен веществ с необходимостью предполагает активную связь живых организмов с условиями их существования. Если учесть, что условия существования одних видов очень часто перекрещиваются с условиями существования других видов и что многие виды сами входят в условия существования других видов, то нетрудно попять, почему на базе снецифич. обмена веществ организмов с необходимостью рождаются активные связи между видами, а при известных обстоятельствах и межвидовая Б. за с.

Межвидовая Б. за с. но имеет всеобщего значения и вовсе не является обязательной для исторического процесса видообразования. Дарвин, который но в пример современным мальтузианствую-щим неодарвинистам, не имел обыкновения держаться, вопреки фактам, даже за высказанную им самим неверную мысль, говорил: «подвигаясь на север или подымаясь в горы, мы чаще встречаем малорослые формы, вызванные прямым вредным действием климата, чем подвигаясь к югу или спускаясь с горы. Когда ж' мы достигаем полярных стран или снеголых вершин, или настоящей пустыни, мы пилим, что борьба за жшшь цедится исключительно со стихиями» (Д а р и и и Ч., Соч., т.З, 1939, стр. 320). В другом месте Ч. Даршш заключает, что «...на крайних границах жизни, и полярных ли странах или на окраине настоящей пустыни, прекращается всякая конкуренция(там же, стр. 325).

Ф. Энгельс подчёркивал, что при переселении животных и места обитания с новыми почленными и климатич. условиями, последние сами по себе вызывают и них изменения. Особи, приспособившиеся к новым условиям существования, выживают и, изменяясь в процессе приспособления к ноиым условиям жизни, могут преобразоваться в полый вид, тогда как менее податливые особи погибают. Такими же путями, по Ф. Энгельсу, идёт процесс развития организмов и при изменении условий существования в какой-нибудь данной местности (в качестве примера Ф. Энгельс приводит высыхание Центральной Азии). «При этом безразлично, давит ли здесь друг на друга или не давит животное или растительное население: вызнанный изменением географических и прочих условий процесс развития организмов происходит и в том и в другом случае» (Энгельс Ф., Диалектика природы, 1949, стр. 218). Указанные мысли Ф. Энгельса блестяще подтверждаются как практикой, так и теоретич. обобщениями мичуринской биологии. «В тех ... случаях,- пигаот Т. Д. Лысенко,-когда организмы но находят нужных им условий и бывают вынуждены ассимилировать условия внешней среды, в той или иной степени не соответствующие их природе, получаются организмы или отдельные участки тела данного организма, более или менее отличные от предшествующего поколения» (Лысенко Т. Д., Агробиология, [5 изд.], 1949, стр. 462). Если организм вместе с его зародышевыми клетками ассимилировал эти новые условия внешней среды, то новый тип обмена веществ будет передаваться по наследству, получается живое тело с новыми свойствами, с новой природой.

Некоторыми буржуазными биологами была предпринята антинаучная попытка перенести Б. за с. из области межвидовых отношений внутрь организма. В 80-х гг. 19 в. В. Ру в работе под названием «Борьба частей в организме» пытался доказать, что Б. за с. разыгрывается между всеми клетками организма, между тканями любого органа и между различными органами каждой особи. Эта Б. за с., якобы происходящая внутри организма, по мнению Ру, приводит к отбору более приспособленных элементов тела, чем, будто бы, и объясняется целесообразное строение органов.

Реакционный учёный А. Всйсман полагал, что В. за с. происходит между выдуманными им «наследственными зачатками», и что «зачатковый отбор», вытекающий из такой Б. за с., «является последним следствием из применения принципа Мальтуса к живой природе» (см. Вейсманизм). В этом случае, действительно, мальтузианство доведено до своего предела. Такие попытки демонстрируют порочность мотодологич. основ биология, науки л капиталистич. странах и являются ярким свидетельством кризиса и загнивания буржуазной науки в целом.

Ряд реакционных социологов и бпологов-учёных приказчиков капитализма-пытались и пытаются перенести такое чисто биология. и частное явление, как межвидовая Б. за с., из мира животных и растений в человеческое общество для обоснования таких человеконенавистнических «теорий» как расизм, социальный дарвинизм (см.) и т. п. Всякий раз это делается в целях оправдания жесточайшей эксплуатации трудящихся в капиталистическом обществе, империалистического насилия, расовой дискриминации, войн, грабежа колоний и т. и.

После второй мировой войны, в условиях дальнейшего обострения и углубления общего кризиса капитализма, идеологи американского империализма (Фогт, Фрнмеп и Харпер, Пирсон п др.), вытаскивая на свет «подновлённые» спекуляции Мальтуса и перенося сознательно извращённые биологические закономерности на человеческое общество, пытаются в интересах своих хозяев - американских монополистов, оправдать политику развязывания повой разрушительной войны.

Марксизм-ленинизм учит, что закономерности исторического развития человеческого общества качественно отличаются от закономерностей исторического развития животных и растений, что законом развития классово-антагонистического общества является классовая борьба, а но Б. за с., и что механическое перенесение законов развития природы на человеческое общество является антинаучным н реакционным.

Лит.: Энгельс Ф., [Письмо], П. Л. Лаврову 12 - 17 ноября 1875 г., в ни. М арке К. и Унгельо Ф., Соч., т. 26, [SI.1, 1935 (стр. 406); Энгельс Ф., Диалектика природы, Л., 1949 (стр. 43, 250 - 52); его я; е, Анти-Дюринг, [Л.], 1950 («тр. 64- 71); Дарвин Ч., Происхождение видов путем естественного отбора, Соч., т. 3, М. - Л., 1939; Лысенко Т. Д., Агробиологии. Работы по вопросам генетики, селекции н семеноводства, 5 изд., М., 1949 (ем. «Естественный отбор и внутривидовая конкуренция», «Опытные посевы лесных полос гнездоввш способом»); Мечипков И. П., Избранные биологические прон;1недешш, М., 1950.


Требуется проверка викификации!
Шаблон:Проверить источники
Требуется сведение текстов!

Эта статья фактически состоит из нескольких не связанных между собой фрагментов. Требуется исправить ее так, чтобы она была однородной! Вы можете сделать это с помощью ссылки редактировать или править.

Статью можно улучшить?
✍ Редактировать 💸 Спонсировать 🔔 Подписаться 📩 Переслать 💬 Обсудить
Позвать друзей
Вам также может быть интересно: