Технология

Из проекта Викизнание

Технология - это четкое и однозначное знание (обычно в виде набора правил или алгоритма), позволяющее из исходных компонентов получить желаемый конечный результат. В широком смысле этого слова технологией можно назвать даже знакомство с девушкой, но не всегда, порой это плавно переходит в Искусство.

Оглавление

Виды технологий

Продуктом технологии является Техникаи создание новых неизвестных до ныне устройств и материалов.

Технология (ЭСБЕ)

- Первоначальное состояние людей, более и более удаляясь от быта животных, начинается с потребления того, что прямо находится в природе и применимо для удовлетворения потребностей, а доходит до того, что в сыром или "необработанном" виде почти ничто (кроме плодов, топлива и т. п.) не находит прямого применения и даже самое получение природных продуктов, начиная с хлеба и мяса, становится вполне искусственным. Естественными дарами природы в их начальном виде люди перестают пользоваться не из-за какой-либо прихотливости, а по прямой необходимости, когда их число возрастает и недостаток места заставляет расселяться в страны, не обладающие условиями первобытного рая тропических местностей. Пища, одежда, жилище, приемы перевозки товаров и людей, получение сил, тепла и света и вообще весь ежедневный внешний обиход удаляются от первично-естественных форм и приобретают совершенную своеобразность искусственности, начиная с колеса, по мере того, как люди от размножения, развития общественности и "альтруизма" переходят через кочевой (пастушески-патриархальный) и сельскохозяйственный быт к наиболее сложному - промышленному, которым одним обеспечивается как наибольшая производительность стран или народов, так и их "богатство" или благосостояниеблагосостояние [Это основное положение подробнее развито в сочинении Менделеева "Учение о промышленности" (1900 и 1901 гг. Выпуски I-й и II-й "Библиотеки промышленных знаний", издание акц. об-ва Брокгауз-Ефрон).]. В широком смысле слова "промышленностью" должно назвать все виды добычи из природы или производства через обработку полезных и необходимых предметов или сил и энергий, не свойственных прямой, естественной или животной природе людей. Но огромное большинство промышленных приемов укрепилось уже с незапамятных времен, передается по устному преданию и примеру, а потому считается совершенно естественным и вследствие того не относится к области "промышленности", понимаемой в тесном смысле слова. Таковы, напр., охота, скотоводство, земледелие, устройство жилищ, дорог и т. п., вообще же вся добывающая (особенно сельскохозяйственная и горная) и инженерная (строительная) промышленность, торговля (с перевозкою) и потребительная (ремесленная, мастерская) промышленность. В более тесном смысле "промышленностью" называют лишь переработку естественных предметов, так или иначе полученных из природы, в такой вид, какой пригоден для потребления, напр. руд - в металлы, прядильных растений - в ткани, камней, не находящих прямого приложения, - в предметы, требующиеся для потребления, и т. п. Совокупность приемов, при этом применяемых, носит название техники и обрабатывающей или фабрично-заводской промышленности. Т. должно считать учение, относящееся к этому виду промышленности, стоящему в середине между добывающими видами промышленности и торговли - с одной стороны и потреблением или применением - с другой. В этом смысле обрабатывающая промышленность занимает центральное положение в области всей современно развитой промышленной деятельности людей. В начале такого обособления обработки не существовало, что продолжается отчасти и поныне, т. е. обработка естественных продуктов ведется или в местах его добычи (напр. известь выжигают на месте добычи известкового камня, муку готовят - на ферме и т. п.), или там, где изготовляют прямые предметы потребления (напр. драгоценные камни шлифуются ювелирами, пряжа и ткани готовятся в домашнем обиходе и т. п.). Однако опыт веков ясно показал, что "обработка", или "техника", имеет множество своих собственных интересов, что она требует особого понимания предмета и навыка и что от нее очень много зависит затрата наименьшего труда, т. е. наибольшая выгодность при получении всякого рода потребительных предметов, начиная с тех, которые идут в пищу и на одежду или на постройку, - до тех, которые применяются в добывающей, обрабатывающей и потребительной промышленностях. Так, обрабатывающая промышленность специализировалась или обособилась - на фабриках и заводах - в "технику", - применяя это слово в его обычном, узком, смысле. Это случилось в мире сравнительно недавно. Хотя у египтян, греков и римлян были очень развиты добыча природн. продуктов, торговля ими и ремесленная их обработка (для предметов потребления), но заводов и фабрик, то есть особых центров обрабатывающей промышленности, не было. В не измененных европейскими влияниями частях Индии, Китая и др. частей света при всем развитии производства нет фабрично-заводского обособления, т. е. центральной обрабатывающей промышленности. А эта ее обособленность и составляет (помимо всякой примеси понятия о капитализме) несомненную причину того явного преимущества, какое всякому очевидно в современной "европейской" промышленности или искусственной "индустрии" - в ее обширном смысле [Считаю при сем не лишним обратить внимание на то, что понятие о фабриках и заводах нередко в наше время отождествляется и перепутывается с развитием капитализма до такой степени, что ввиду некоторых современных (постепенно исправляющихся) вредных сторон капитализма и необходимости капиталов для устройства и ведения фабрично-заводских дел - совершенно забывают о тех пользах (общих и личных), какие получаются от фабрик и заводов (сюда относятся: прочные заработки избытку населения, удешевление товаров, развитие торговли и т. п.), т. е. от обособления или специализации видов обрабатывающей промышленности. Сущность заводско-фабричных дел вовсе не в той капиталистической форме, которую ему придало современное положение вещей. Чтобы это ясно видеть, достаточно представить большого хозяина (или артель хозяев) или хотя бы государственную казну, заинтересованных известною формою заводско-фабричного производства, например, требующих иметь свой товар х. Задача сведется на получение сырья, на сбыт побочных продуктов, на устройство и действие предприятия с целью получить х не только в должном количестве, но и по возможности с наименьшими затратами всякого рода, начиная от машин, зданий и сырья до труда и риска. Обсуждая, как этого достичь, мы будем говорить о подлинном интересе заводов и фабрик, а капитализм тут ни при чем, потому что здесь не в выгодах дело, а в потребности товара х, которого без завода и фабрики выгодно получить нельзя. Но так как и при этом вce соображения придется свести на денежные расчеты (хотя их можно было бы вести и на количество затрачиваемого труда, но, очевидно, не ныне, а в отдаленном будущем), потому что деньгами оцениваются и труд, и сырье, и участие техника, и доля торговца, и так как при капитализме делается тот же расчет, то и очевидно, что капитализм не есть основная сущность дел фабрик и заводов, а только их неизбежная современная форма. Я потому на этом настаиваю, что отождествление фабрик и заводов с капитализмом часто запутывает правильное понимание предмета. До капитализма мне нет дела: по моему мнению, его вредные стороны устранимы усилиями артельного и общинного начала, но пусть он останется, как я и думаю, еще долго победителем, сделавши свои уступки, или будет побежден в борьбе с трудом, что занимает ныне многие умы, остановившиеся на элементарных вопросах политической экономии, - это не мое дело, фабрики и заводы останутся и тогда, когда могли бы найтись способы обойти капитализм артельным или каким иным способом; они возникли в век преобладания капитализма, но их судьба и их значение не имеют ничего общего с капитализмом: он объединил торговую и техническую стороны фабрик и заводов, но они мыслимы без капитализма с его лишь денежно-процентными интересами. Притом естественное понижение процентов на капитал уже совершается на наших глазах, как и возрастание платы за труд вместе с понижением цен на большинство товаров, а потому должно ждать и полного примирения в той социальной борьбе с капитализмом, которая казалась одно время столь грозною для цивилизации. А так как я считаю вопрос о фабриках и заводах самостоятельным, важным для будущего во всем мире и достойным всеобщего внимания (не в меньшей мере, чем вопросы: о капитале, ренте и т. п.), то и рассматриваю его независимо от капитализма, который входит целиком в область политико-экономических учений.]. Добыча сырья ведется где-то в ином месте (напр., железная руда в Испании, медная руда - в Перу, или наждачный камень - в Малой Азии, или хлопок - в Египте), потребление продукта опять происходит в разных краях и странах, а в середине стоит обработка, или "техника", сосредоточенная на фабриках и заводах, и это дает странам, их учредившим, громадные преимущества - служить центром для удовлетворения потребностей, хотя не всегда первичных, но становящихся необходимостью по мере развития общественности, альтруизма и мировых сношений. Обособление фабрик и заводов, занимающихся переделывающею (или обрабатывающею) промышленностью, начало выступать в Европе лишь лет двести тому назад под влиянием преимущественно избытка населенности, сперва находившей себе достаточно заработка при помощи переселения избытков в колонии. Тут дело определяется тем, что для сельскохозяйственной деятельности прибывающему населению стало недоставать земли, так как в умеренном климате при том состоянии земледельческой промышленности, какое господствует уже давно, совершенно достаточно бывает земли лишь тогда, когда на каждого жителя (считая всех, с детьми и стариками, торговцами, ремесленниками и воинами) приходится не менее как от 4-х до 5-ти дес. на душу (в том числе не только пашен и лугов, но и лесов, но не считая совершенно неудобных для культуры земель, дорог, усадеб, вод и т. п.). Пока не умножится населенность страны до этого или к нему близкого предела [Чем земля производительнее и чем климат благоприятнее для земледелия, тем земледельческое население может быть гуще, напр. в китайской провинции Фокиен или о-ве Ява она достигает до полудесятины на жителя, а на суровом севере и 10 дес. на душу - очень мало.], все жители могут находить дело при обычном ходе сельскохозяйственной жизни, хотя, опираясь на нее одну, страны обрекают себя не только на общую относительную (в современном смысле) бедность [Так как на одном сельском хозяйстве общий средний годовой заработок мал, в Соед. Штатах не более 75 руб., а в России около 25 руб в среднем на душу ("Учение о промышленности").], но и на периодические бедствия голода (Индия, Китай, Россия, а в прежние века вся Зап. Европа). Но как только густота народонаселения превзойдет указанную норму (4-5 дес. на душу), становится необходимостью - во избежание явных бедствий всякого рода - или выселяться в колонии с редким народонаселением, или заниматься обособленною обрабатывающею промышленностью. Первое само собою понятно, а второе дает народу на том же насиженном месте совершенно новые заработки. Всемирные примеры это утверждают с положительностью, и если в большей части России давно началось стремление не только к переселению в пустынные края, но и к фабрично-заводскому производству, то этому причиною служат никак не способы распределения земель и не недостатки в приемах культуры, а прямо то, что число жителей в большинстве коренных русских губерний давно превзошло норму 4-5 дес. на душу. Так, напр., в Московском районе приходится в среднем на жителя не более 1 1/2 дес. всей земли, а в некоторых польских губерниях даже менее 1 дес. на душу. Фабрики и заводы там и тут развились ранее, чем в других краях России, именно по причине наибольшей густоты населенности. А если обрабатывающая промышленность в достаточной мере не развивается при избытке населенности - выселение неизбежно, как и видим это во многих даже хлебороднейших губерниях, напр. Черниговской, Херсонской, Воронежской и др., где земли приходится на душу от 2 до 3 дес., хотя во всей империи, исключая (из 22 млн. кв. км) тундры, пески, горы, болота и воды, приходится (всего около 16 млн. кв. км) на одного жителя средним числом не менее 11-ти десятин на душу, в целом же мире не более 5-ти дес. на душу [Это показывает как то, что Россия в отношении земли поставлена ныне выгоднее, чем вся совокупность других стран, так и то, что ее народу предстоит исключительно благоприятное развитие в будущем.] земли, пригодной к культуре, в Германии менее 1 дес. на душу, даже в Северо-Амер. Соед. Штатах земли на душу приходится уже менее, чем в России. Хотя переселение в малообитаемые страны очевидно ведет мир к прогрессу, равенству стран и миру, но, тем не менее, его нельзя считать наиболее продуктивным применением человечеких сил, ни возможным на долгие века (ибо земля уже вся обойдена - до азиатских густонаселенных стран), а потому мерою лишь временною, откуда и видна необходимость для густого населения находить способы заработка помимо земледелия. Это и достигается путем развития (единовременно с земледелием, торговлею и горным делом) обрабатывающей промышленности, сосредоточивающейся в городах и около них. Данные шведской статистики дают особенно ясное и поучительнейшее доказательство тому, что между переселением (здесь выселением, преимущественно в Америку) и развитием обрабатывающей промышленности существует полное и совершенно явственное соответствие, как видно из чисел, взятых мною из прекрасного официального издания ("La Su ède, son peuple et son industrie, redigé p. Sandbä rg", 1900, т. I-II), составленного для Парижской всемирной выставки.


Жителей в Швеции (1898) 5,06 млн., всей земли 42,0 млн. дес. (= 44,8 млн. гектаров), из нее под озерами, скалами, дикими пустынями 18,6 млн. дес., следовательно, под пашнями, лесами и лугами 23,4 млн. дес., но в том числе горных лесов, почти совершенно не способных к культуре, более половины, но и с ними на душу приходится лишь 4,6 дес., а потому своего хлеба Швеции очевидно недостает (около 150 тыс. тонн пшеницы и пшеничной муки ввозится ежегодно) и жители не могут разводить у себя довольно хлебных растений. Этим объясняется эмиграция в Америку. Ее относительные размеры в прежнее время, особенно с середины XIX стол. до 1890 г., превосходили обычную норму выселений из Зап. Европы, а в 1869, 1881, 1882 и 1887 гг. достигали до выселения в год одной сотой всего числа жителей (т. е. в год до 50 тыс.). Но в последнее десятилетие это эмиграционное движение быстро упало и ныне ограничивается 5-6 тыс. в год, т. е. около 1/1000 от общего числа жителей. Объяснение для такого на первый взгляд совершенно непонятного явления (ибо в приросте народонаселенности, судя по числу рождений и смертей, особой разности в последние 36-40 лет не замечается) дает развитие в последние годы обрабатывающей промышленности. Это видно по цифрам, данным Фальбеком (l. c. т. II, стр. 12) для капиталов Швеции на 1885 и 1898 гг.

  1885 г. 1898 г
Недвижимая собственность сельскохозяйственная, с лесами, землями и строениями 1611

1615 млн. крон


[шведская крона = 52,1 коп.]
Домашние животные 230 242 млн. крон
Мертвый инвентарь сел. хоз. 72 85 млн. крон
Копи и рудники 22 48 млн. крон
Принадлежности рыболовства 19 23 млн. крон
Каналы и железные дороги 230 396 млн. крон
Торговые суда 41 50 млн. крон
Городская и фабр. недвижимость 760 1224 млн. крон
Товары и частная движимость 719 1150 млн. крон
  3704 4833 млн. крон

Вся разность сумм объясняется почти исключительно развитием в промежутке указанных лет многих видов фабрик и заводов. Это развитие подтверждают цифры как для ввоза каменного угля, так и для оборотов фабрик и заводов. В 1881-1885 гг. годовое производство их не достигало 100 млн. руб., а в 1897 г. для тех же родов производства оно превзошло 240 млн. руб. Разность в 140 млн. руб., разделенная на число прежних эмигрантов (50 тыс.), дает на каждого из них 2800 руб., и очевидно, что народ остался дома, найдя здесь заработок, которого искал раньше за морем, и доходы разлились на всех жителей. Так точно и из Московской губернии по мере развития в ней заводов и фабрик не идет выселение, а из Воронежской или Черниговской губерний выселение идет, потому что там не возрастает фабрично-заводская производительность. Таким образом, фабрики и заводы составляют своего рода Америку новейшего времени [Понятен и механизм, вследствие которого ныне в мире соревнуют к общему прогрессу, - эмиграция и рост промышленности (а с ним и рост городского населения, ибо статистики Германии и Соединенных Штатов несомненно указывают прямую связь между ростом городов и фабрично-заводской промышленности), потому что подвоз питательных продуктов из далеких краев идет рядом с ростом промышленности, а ее продукты отвечают возрастанию потребностей, развивающихся с ростом промышленных производств. Когда же повсюду в колониальных странах народу прибудет да там заведет свои фабрики и заводы, хлебу цена поднимется и наступит новая эпоха экономической жизни в мире: сельское хозяйство еще усовершенствуется, а фабрики и заводы начнут стремиться к производству питательных продуктов (напр. при помощи микроорганизмов, или синтезом из элементов воздуха, воды и почвы, или эксплуатируя океаны). Тогда многое должно будет претерпеть глубокие изменения. Но до этого в мире еще очень далеко, так как, напр., в Австралии на душу приходится более 50 дес. плодородных земель. Во всяком случае, сперва надо достичь того, чтобы вместо 1 1/2 миллиардов на земле жило до 5-6 миллиардов жителей, а в России вместо 130 млн. по крайней мере 600 или 700 млн. Будущность, очевидно, в размножении людей и в развитии у них перерабатывающей промышленности, причем доходом служит занятая территория.].


Все это я считаю необходимым предпослать понятию о Т., как об учении, относящемся к одной из важнейших сторон фабрично-заводских производств, потому что после сказанного становятся понятными как связи, существующие между экономическими учениями с фабрично-заводскими производствами, рассматриваемыми Т., - так и позднее по времени возникновение Т. или учения о выгодных (т. е. поглощающих наименее труда людского и энергий природы) приемах переработки природных продуктов в продукты, потребные (необходимые, или полезные, или удобные) для применения в жизни людей. Хотя Т. по своему предмету глубоко отличается от социально-экономических учений, но у нее с ними много прямых и косвенных связей, так как экономия (сбережение) труда и материала (сырья), а через них времени и сил, составляет первую задачу всякого производства и существо учения о фабрично-заводских производствах совершенно теряет почву, если утрачивается из виду выгодность (экономичность) производства. Дело, напр., химии - изучать получение железа из его руд или из иных веществ природы, где оно содержится, а дело Т. - изучить выгоднейшие для того способы, выбрать из возможностей наиболее применимую - по выгодности - к данным условиям времени и места, чтобы придать продукту наибольшую дешевизну при желаемых свойствах и формах. Такая задача Т. показывает, что в ней нет тех высших и абсолютных требований, какими отличаются абстрактные науки, касающиеся видимой или внутренней природы, что она содержит в себе приложение к жизни других, более отвлеченных знаний и что ее содержание должно изменяться по обстоятельствам и условиям времени и места. Но эти, так сказать, отрицательные стороны Т. искупаются, во-первых, тем прямым и жизненным значением, какое имеют уже в наше время фабрики и заводы и какое в будущем долженствует все более и более усиливаться, а во-вторых, тем, что учение о способах, применяемых заводами и фабриками, освещает научными началами то, что вырабатывается практикою, и через это не только усовершенствуется производство, но и расширяется область научного понимания вещей и явлений. В этом последнем отношении достаточно указать хотя бы на одно брожение, так как оно с незапамятных времен применяется при обработке сахаристых и крахмалистых веществ и дало начало тому общему учению о микроорганизмах, которое составляет одну из блестящих и плодотворнейших частей современного естествознания, показывая вновь тесноту связи между абстрактною и прикладною частями знаний. И хотя многие приемы, применяемые на заводах и фабриках, ведут свое начало от опытом оправданных начал естествознания, тем не менее, в практическом сочетании частностей должно ждать своих обобщений, с которыми в будущем может выступить Т. как самостоятельная прикладная наука. Но до сих пор Т. имеет предметом, главным образом, описание применяемых при отдельных производствах способов, орудий и сырья и изложение исследований, произведенных в отношении как к веществам, так и к процессам, применяемым на заводах и фабриках. При этом не должно забывать, что технология принадлежит к числу наук очень молодых, возникших всего лишь в XIX столетии. Из XVIII столетия осталось лишь несколько отрывочных трактатов, большею частью чисто описательного характера, где изложены открытия и изобретения (улучшения), положенные в основу разных производств, но где редко можно встретить расчет отношения между возможным и действительно достигаемым результатами или указание принципиальных усовершенствований, возможных в делах фабрики и заводов. Лучшим и образцовым сборником таких описательных трактатов по Т., оставшихся от XVIII ст., может служить "Descriptions des Arts et M étiers, faits ou approuvées par Messieurs de l'Académie Royale des S ciences", 26 томов в лист, со множеством рисунков (начало относится к 1761 г., конец к 1778 году). Систематическое изложение, сопровождаемое не только описанием существующего (применяемого и предлагаемого), но и оценкою его достоинства, т. е. сопоставлением достигаемого с возможным (теоретическим по расходу или по количеству работы и материала), стало появляться в отношении к отдельным производствам только в XIX в., как в отношении к механической Т., так и к химической, особенно же во второй половине столетия, когда явилось уже много специально-технических журналов, докладов в технических обществах и на съездах, правительственных анкет (опроса знатоков) и отчетов по местным и всемирным выставкам, где должно искать наиболее взвешенной оценки современного положения видов промышленности. Таким образом, XIX в. оставил громадный литературный запас по Т., к которому должно присовокупить отчеты по выданным привилегиям, где среди массы малопригодного материала имеются почти все существенные изобретения нового времени. Но критическая оценка, особенно по данным более или менее полных и строгих опытов, имеется лишь в немногих, исключительных случаях, а потому разобраться в массе предлагаемых и применяемых способов представляется и в настоящее время большим трудом, тем более, что специальное знакомство каждому исследователю возможно лишь для ограниченного ряда сходных производств и многие глубокие и опытные знатоки предметов не делятся с публикою своими выводами, ограничиваясь участием или консультацией при устройстве и ведении самых производств.

Таким образом, в отношении к критической оценке современного состояния приемов многих производств литературные указания часто дают гораздо менее практических ответов, чем можно было бы от них ожидать, хотя уже по всем отраслям Т. имеются общие и специальные руководства, особенно пригодные как исход для ближайшего личного изучения отдельных специальностей. Важнейшими дополнениями, кроме собственных работ, при изучении Т. служат ныне, во-первых, занятия в высших технологических учебных заведениях (политехникумы), где профессорами нередко бывают настоящие знатоки предметов, а во-вторых, личные посещения лучших или образцовых фабрик и заводов (К сожалению, посещение таких заводов очень часто весьма затруднено, особенно для лиц, изучающих производство, потому что отрывает служащих от дела, а нередко и потому, что желают по возможности сохранить в тайне совокупность приемов, действующих с особым успехом.). Громадное значение высших учебных технических заведений для распространения прикладных знаний, т. е. для Т., выступило с особою ясностью в последней четверти XIX стол., особенно благодаря тому, что Германия, долго бывшая страною почти исключительно сельскохозяйственною, учредив многие подобные высшие учебные заведения, быстро стала богатеть через процветание своих фабрик и заводов (см. Техническое образование).

Д. Менделеев.


См. также

Источники

  1. Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон, Энциклопедический словарь, ст. Технология