Мухаммед

Из проекта Викизнание

(Перенаправление из статьи Мохаммед)

Мухаммед - основатель мохаммеданской религии.

Родился, как думают, 20 апреля 671 г., в Мекке. Он был по происхождению корейшит, из рода, быть может, и знатного, но крайне бедного и далеко не могущественного. Отец его Абдоллах, внук Хашима, был мелкий купец и умер до рождения сына. Через шесть лет умерла и мать М. - Эмина, родом из Медины; она отличалась, по-видимому, чувствительным и нервным темпераментом; сына своего она отдавала на некоторое время в пустыню, на воспитание к бедуинке Халиме (Шпренгер, это предание отрицает, но Велльгаузен находит верным). Сироту принял к себе сперва дед Абдоль-Мотталиб, потом дядя Абу-Талиб, человек великодушный и добрый, но чрезвычайно бедный. Мальчик вскоре принужден был сам себе зарабатывать хлеб (Кор. ХС111, 6): за скудную плату он нанялся пасти коз и овец мекканцев (занятие, считавшееся низким), да собирал ягоды в пустыне; по целым дням он не видал человеческого лица. На 24-м году жизни М. поступил на службу к богатой, знатной вдове Хедидже и путешествовал, по ее торговым делам, с караваном в Сирию, сперва погонщиком, потом приказчиком. Пожилой Хедидже юноша понравился до того, что она, даже против воли своего отца, предложила ему свою руку. Брак этот (богатый детьми, из которых сыновья скоро умерли) дал М. известный вес в корейшитском обществе и вряд ли был заключен по корыстным расчетам: молодой М. искренно любил свою жену, которая была старше его на 15 лет (когда впоследствии, по смерти Хедиджи, у М. было уж много жен, наиболее любимая из них Аиша ни к одной из живых соперниц не ревновала мужа столько, сколько к покойной "беззубой бабе"). Хедиджа окружила мужа чисто материнским попечением. Освободившись от забот о хлебе насущном, М. вскоре начал тревожиться иными вопросами - религиозными. Его соплеменники были, собственно, полидемонистами; они населяли всю природу, отдельные местности и дома невидимыми духами, добрыми и злыми, имели идолов, племенных и семейных, с которыми обращались очень фамильярно и чтили их больше по привычке; род арабского пантеона был в храме Мекки. В городах вырабатывали много идолов и продавали бедуинам, но для тех часто было достаточно и простого камня; современник М., эль-Отаридий, говорит, что в крайнем случае бедуины нагромождали кучу песку, выдаивали на него верблюдицу, и это был уж идол. Над всеми богами и богинями доисламские арабы признавали одного Бога, под именем "всевышнего Бога" ("Аллах Теаля"). Мелкие боги назывались его детьми. Этим Богом клялись, в начале договоров писалась формула: "во имя твое, Аллах!", злых людей называли "врагами Аллаха", но Бог этот не имел никакого культа, и самые представления арабов о нем были крайне сбивчивы (меньшинство исследователей, в том числе Ренан, думает, что единобожие у до-исламских арабов есть черта древнейшая, а большинство, в особенности этнографы - что новейшая). Религиозным фанатизмом арабы вообще не отличались ни до ислама, ни после ислама, и потому среди них издавна могли спокойно распространяться и другие религии: сабеизм, персидский магизм и, больше всего, христианство и иудейство. Но ни та, ни другая религия не могла вполне удовлетворить арабов: христианство было для них слишком догматично, а иудейство

  - слишком национально. Поэтому  рядом  выработалась  новая  (впрочем,

мало или вовсе неорганизованная) секта "ханифов" (что значит, по Велльгаузену, "аскетов"); они проповедовали практическую (этическую) религию - веру в единого Аллаха (без догматов) и учение о воздаянии. Вера в единого Аллаха была у ханифов тожественна со "вручением" себя Его воле (по-арабски "ислам"), а так как впоследствии ханифом называл себя сам М., то Шпренгер с известным правом говорит, что ислам проповедовался в Аравии еще до М. (о ханифе-поэте Омейе из Таифа, впоследствии противник М., см. Шпренгер I, 110 - 118 и булакск. изд. "Китаб-оль-Агани", III, 186 sq.; о Зейде мекканском - у ибн-Хишама 143 sq., у Шпренгера 1, 82 sq., с переводом его стихов; об Абу-Кайсе - у ибн-Хишама 348 sq., 39 sq.; об Абу-Эмире мединском - у Вакыдия 103, 161, 190, 410; вообще о всех в I т. соч. Шпренгера). Ханифов больше всего было в Медине. В Мекке ко времени М. прославился Зейд, сын Амра, открыто восставший против идолопоклонства сограждан и живший в изгнании неподалеку от Мекки; ханифом был и двоюродный брат Хедиджи - Варака. Ханифы отличались теплой верой и, судя по Зейду, даже наклонностью к прозелитизму; однако, громадное скептическое большинство арабов (как и теперь бедуины) поразительно мало интересовалось умозрениями о Боге и будущей жизни и не чувствовали ни малейшей потребности искать новой религии и расставаться с религией славных предков, которая, к тому же, мало их связывала. В городах, вероятно, вера была сильнее, чем в пустыне у бедуинов, у которых, да и вообще у большинства трезвой, скептической и расчетливой арабской расы, европейские исследователи (Дози, Велльгаузен, Мюллер) склонны вовсе отрицать богопочитание. М. во многих отношениях не походил на своих соотечественников. Это был мечтательный, задумчивый человек, крайне нервного темперамента. Обыкновенно он был в меланхолическом настроении, говорил мало. Неприятные запахи были для него невыносимы. Ему было тягостно оставаться в темноте. Когда он бывал болен, то плакал и рыдал как дитя. Воображение он имел живое и поэтическое; в обращении с другими был кроток, нежен и даже вкрадчив до обаяния. Он любил беседовать о религии, охотно вступал в рассуждения по религиозным вопросам с христианами, с евреями, с ханифами. Христиане, жившие в Аравии, были еретики - ариане и несториане. От ариан М. научился считать И. Христа только богоподобным человеком, пророком, который был убит Иудеями, как и многие из предыдущих пророков; враги ариан, несториане, внушили М. мысль о призрачности страданий Христовых. Самое знакомство с ересями навело М. на мысль, что многие места Евангелия искажены. Ханифы произвели на М. наиболее сильное и неотразимое влияние, особенно Зейд и Варака; их обоих М. до конца своей жизни считал святейшими людьми. Подобно ханифам, М. перестал веровать в идолов, но затем пошел далее: он уверовал, что он такой же божественный посланник, о каких рассказывает ветхозаветная Библия и каких признает Евангелие. Как появилась в нем такая вера? М. страдал нервной боязнью, которую европейцы прежде принимали за падучую, а теперь, после исследования медика-арабиста Шпренгера (т. I, гл. 3), признают за мускульную истерию. Есть некоторые, довольно сбивчивые свидетельства (отрицаемые, напр., Мюллером, I, 49), из которых можно догадываться, что еще в раннем детстве М. имел какой-то припадок, сопровождавшийся видением (см. рассказ кормилицы Халимы у ибн-Хишама, I, 77). Как бы то ни было, затем ничего подобного не повторялось до сорокового года жизни М. Люди, страдающие мускульной истерией, очень склонны к самообману, склонны считать за истину плод своей фантазии, склонны также к видениям, галлюцинациям и экстазам. М. особенно предавался религиозным размышлениям в священные месяцы, когда он, по примеру ханифов, уединялся, вместе с своей семьей, на пустынной, дикой горе Хира, по близости Мекки. Здесь он в пещере одиноко постился, молился и тосковал; и вот однажды ему представилось, не то во сне; не то наяву, небесное существо (архангел Гавриил, по мнению мусульман), которое велело ему выступить в качестве пророка-проповедника (610). М. не сразу уверовал: сперва, не смотря на утешения Хедиджи и Вараки, ему казалось, что он одержим нечистым духом (джинном); терзаясь ужасными сомнениями и подозревая в себе сумасшествие, он страстно желал, чтобы неземное существо явилось ему вторично. Новое видение, сопровождавшееся истеричным припадком, рассеяло его сомнения, и М. с того времени почувствовал себя пророком ислама; с этих пор припадочные откровения пошли одно за другим и нередко захватывали его среди общества. Первыми последователями нового ислама оказались те лица, который близко знали и нежно любили М.: Хедиджа, дочери ее от брака с М., Алий (десятилетний мальчик, сын Абу-Талиба, принятый М. в члены семьи во время голода), вольноотпущенник и приемный сын М. Зейд и задушевный приятель пророка - богатый купец Абу-Бекр, человек умный, спокойный, кроткий, но твердый. Под влиянием Абу-Бекра обратилось в ислам еще несколько родственников и купец Осман (впоследствии 3-й халиф), который без этого не мог бы жениться на дочери М., красавице Рокае. Так как учение М., направленное против идолопоклонства, тем самым направлялось и против богатой мекканской аристократии, торговые интересы и благосостояние которой были тесно связаны с пилигримскими ярмарками, то к новому пророку обратилось также некоторое количество бедняков и рабов, быть может около 40; но вообще обращения совершались крайне медленно. С 614 г. проповедь пророка выходит за пределы Хашимова рода и делается публичной, но число верующих продолжает возрастать в очень слабой степени. Учение М. не было для корейшитов чем-нибудь новым (да и М. считал его очень старым, неоригинальным). Горячий энтузиазм М. встречен был не равнодушием, а насмешками: находили, что он или сумасшедший, или поэт; его проповедь среди рабов также дискредитировала его в глазах аристократов. Когда М., раздраженный насмешками, стал грозить Божьим судом и адскими муками, то началась против него и неприязнь. По отношению к самому М. корейшитам приходилось довольствоваться одними издевательствами: не то пришлось бы иметь дело с Абу-Талибом и целым родом Хашимитов, которые, не веруя в божественное посланничество М., все-таки были связаны законами семейной чести и, кроме Абу-Лехеба, защищали его; но уж одни насмешки; к которым араб так чувствителен, заставляли многих новообращенных мохаммедан отрекаться от ислама, и новых обращений не происходило. С более безобидными последователями нового пророка можно было церемониться менее, так что невольникам-мусульманам М. разрешил даже reservatio mentalis для спасения жизни. В 615 г. небольшая община мусульман бежала, по совету самого пророка, в христианскую страну Абессинию, где могла укрыться от преследований; абессинцы считались врагами мекканцев, а их христианскую религию М. принимал за тожественную со своей (Кор. XXIX, 45). Сперва, для разведок, убежало туда только 11 чел., но пророк уже почувствовал себя одиноким и с отчаяния пошел даже на уступку корейшитам, раздраженным его сношениями с Абессинией: он, по свидетельству ибн-Саада и Таберия, решился признать трех идолов (Озза, Лат и Менат) в качестве посредников между людьми и Аллахом (Кор. LIII, срв. Muir II, 150 sq.; Noldeke, "Tabarи", 80). Kopeйшиты были польщены, готовы были признать М. за настоящего пророка, но он вскоре (по мусульманам на другой день, по европейским ученым - месяца через два) отказался от своих слов и объяснил свою слабость искушением диавольским. Этим самым он еще более обострил отношения, и переселения в Абессинию возобновились: всего ушло 101 чел., и они, кроме некоторых, оставались там до 7-го г. Гиждры. Счастливый случай внезапно доставил М. нового союзника: знатный мекканец, известный под насмешливым прозвищем Абу-Джехль ("отец невежества", т. е. "осел"); издеваясь над М. в присутствии его дяди Хамзы, отпустил несколько таких замечаний, которые Хамза счел за оскорбление семейной чести; в негодовании он объявил себя последователем пророка. Еще важнее было обращение Омара (615), напоминающее во многих отношениях обращение Савла в христианство (ибн-Хишам I, 167; Косс. де Перс. I, 396; Шпренг., II, 83). Это был человек 26 лет, не богатый и не знатный, но непомерной силы, огромного роста, пылкий, решительный, в то же время чрезвычайно добрый и даже склонный к сентиментальности. Быть может, современные историки впадают в крайность, признавая Омара настоящим основателем ислама, но нельзя отрицать, что именно он внес движущий, побуждающий элемент в учение М.: без Омара, как заключают европейские исследователи на основании истории предыдущих пяти лет и на основании последующей его роли, исламу нечего было ждать успеха (Дози, 38; Мюллер, I, 318). М. был вдохновенный человек, но вовсе не имел практического смысла и энергии: первое из этих качеств было у Абу-Бекра, второе -у Омара. Абу-Бекра восхищала оригинальность М. и его энтузиазм, Омара - слабость пророка и потребность в помощи его, Омара. Абу-Бекр регулировал непостоянный дух М., давал его идеям нравственное скрепление, выступал с речью перед другими в тех случаях, где нужна была известная дипломатическая тонкость; Омар выдвигался в тех случаях, где требовалась его сила и энергия. "Таким образом триумвират был полный: М. думал, Абу-Бекр говорил, Омар действовад" (Dozy, 39). Присоединение Омара сильно подняло вес пророка: с этого времени мусульмане, по настоянию Омара, стали отправлять свои молитвы уже не в частном доме, а публично, у Каабы. Насмешки мекканцев усилились; они настоятельно требовали, чтобы скорее, наконец, пришел грозный день Божьего суда над ними, давно обещанный М. Они указывали источник, откуда М. черпает свои откровения о древних пророках: "с ним по ночам беседует один христианин (Джебр)", говорили они, "а он утром повторяет нам то же" (Кор. XXV, 5 - 6). М., не отрицая факта своих сношений с Джебром (монофизитом, по догадке Нофаля), отвечал лишь: "Язык того человека иностранный, а между тем мой Коран - чистейшая арабская речь" (Кор., XVI, 105; см. также XXV, 5; XLIV, 13). Другие свидетельства указывают что в это же время М.имел сношения и с евреями. Библейские рассказы, слышанные от других, он также называл откровениями, ниспосланными ему свыше; это подает повод Вейлю думать, что в данном случае М. сознательно лукавил; другие видят и здесь самообман. Из числа мекканцев особенно выделялся своею враждою к исламу АбуСофъян, родоначальник будущей династии Омейядов. Решено было прекратить всякие сношения с родом Хашима (617). Два года длился интердикт, устранивший род Хашима (кроме Абу-Лехеба) от участия в караванной торговле, но, наконец, враждующие стороны помирились; так как после того мы не видим новых обращений в ислам, то нужно думать, что родственники М. приняли обязательство не допускать М. до приобретения новых адептов. В 619 г. умирают Хедиджа, бывшая ангелом-хранителем мужа в минуты его сомнений, и Абу-Талиб, не веровавший в племянника, но мужественно его охранявший. Родоначальником сделался враг М., Абу-Лехеб. Сначала он, держась родовых обычаев, обещал племяннику такую же охрану, какую тот имел от Абу-Талиба; но затем враги М. подучили Абу-Лехеба справиться у племянника, в раю или в аду будут его предки - язычники. М. имел мужество ответить: "в аду", и таким образом лишился последнего покровителя. Он обратил взоры на Таиф, маленький городок вблизи Мекки; но там его встретили насмешками, уверяя, что Аллах для посольства избрал бы кого-нибудь получше, чем он, и даже осыпали градом камней. Тогда (в 620 г.; см. Шпренг., II, 526) М. решился вступить в сношения с старинными врагами мекканцев - жителями Ясриба, которые пришли к Каабе на ежегодную ярмарку и богомолье (Мьюр, II, 181 sq., доказывает, что начало мохаммедовых сношений с инородними арабами относится еще ко времени интердикта, наложенного на Хашимитов). В Ясрибе жили арабские племена аусов и хезреджей, которые в конце V в. отняли власть у населявших Ясриб евреев, подчинили большинство их себе, но постоянно ослабляли себя взаимными междоусобиями. С 583 г. распря аусов и хезреджей стала нескончаемой. Мекканцы относились пренебрежительно к жителям Ясриба, как потому, что там процветало земледелие, а не торговля, так и потому, что победители-арабы приняли религию подчиненных иудеев (далеко, впрочем, не все: кроме иудейства там были распространены и другие вероучения, между прочим ханифизм и отчасти идеи христианские). М. разделял предрассудки своих сограждан против ясрибцев, но он видел безнадежность своего положения в Мекке и принужден был согласиться на помощь, предложенную ясрибцами. Последние руководились на первое время видами не столько религиозными, сколько политическими. Еврейские их сограждане и подданные не раз грозили им приходом Мессии; М. - последний пророк Божий - очень напоминал собой Мессию, и в расчете арабов было привлечь его на свою сторону. Кроме того (и это было важнейшим соображением) беспрестанные раздоры утомили всех, а новая религия могла примирить враждующие партии; наконец, старинное соперничество Ясриба с Меккой также сыграло свою роль. И вот, в Ясриб был послан мекканский миссионер Мосъаб, сын Омейра. В 622 г., в марте; состоялись окончательные переговоры ("вторая Акаба"), которые вел дядя М., Аббас (пронырливый родоначальник династии Аббасидов); в М. он не веровал, но держал его сторону из расчета. Корейшитам удалось проведать обо всем, но они не могли или не сумели воспрепятствовать мусульманам открыто уезжать в Ясриб маленькими группами; с апреля в течение двух месяцев уехало 150 человек и, кроме рабов, мало кто из мусульман остался в Мекке. М., с Абу-Бекром и Алием, оставался там до конца. Когда и он должен был уехать, корейшиты, по преданию, решили избрать по одному представителю из каждого рода, которые убили бы пророка все сообща: тогда родственники М. не в силах были бы поднять войны, а поневоле удовольствовались бы вирою. Благодаря Алию, М. удалось ускользнуть из города; он некоторое время скрывался в окрестных горах (Кор. IX, 40) и затем с маленькой свитой пробирался к Ясрибу, который с того времени носит название "Медина" ("Мединет-он небиййи = "город пророка"). Бегство М. в Медину (хиджра или геджра, гиджра) является со времен Омара эрой летосчисления мохаммедан и обыкновенно относится к 16 июля 622 г. М. было в то время 52 г. Вступление пророка в Медину было торжественное. Он был признан верховным главой значительной общины, вскоре обнявшей собою большинство жителей города, и начал производить свои реформы. Междоусобия аусов и хезреджей прекратились: обе партии вскоре слились под общим именем "ансаров" ("помощников"). Чтобы слить ансаров с мохаджирами ("участниками хиджры", т. е. мусульманами-мекканцами), пророк велел каждому мохеджиру избрать себе ансара и считать его ближайшим родственником и наследником: таким образом в основу общественных отношений была положена религия вместо прежнего начала племенного. Правда, вскоре в исламе и при исламе были признаны также и племенные отношения, так что в теории проповедовался новый принцип общественного устройства, а на практике сохранялся старый (отсюда раздоры при Омейядах); тем не менее новый принцип сыграл важную роль и ввел в ислам дисциплину, вещь неслыханную до тех пор для арабов. Совершалась и религиозная организация общины: была построена мечеть (с ней было соединено также жилище пророка и, впоследствии, его жен), при мечети назначен был моэззин, определены были некоторые формулы богослужения, установлена ежегодная подать (десятина доходов), известная под именем "зекат" и предназначенная на религиозные цели. Пользуясь авторитетом религиозным, М. постепенно регулировал и гражданские отношения мусульман между собою и мусульман к немусульманам; к нему обращались за судом, его решения бывали очень удачны, и таким образом его власть в Медине постепенно делалась и светской - очевидно, благодаря его личным качествам. Решения, данные М., стали впоследствии основами мусульманского права; они редко оригинальны, часто совпадают с обычаями древних арабов и с установлениями еврейскими, особенно о браке. М. всячески старался привлечь к себе и мединских евреев, делая большие уступки их религии; но они вскоре убедились, что учение нового пророка не тожественно с Моисеевым, и явились главными противниками М., ловя его на слабом знании Библии и талмуда. В негодовании на их упорство и насмешки, М. объявил, что они извратили Священное Писание. В 623 г. он изменил киблу, приказав мусульманам обращаться на молитве лицом к Мекке, а не к Иерусалиму; вместо еврейских постов назначен был мусульманский пост Рамадан (пятница, вместо субботы, была назначена праздничным днем еще до ссор с иудеями). Вторая сура Корана содержит длинные нападки на иудеев. Еще больше, чем на них, пророк негодовал на "менафиков" (букв. "притворяющихся"), т. е. на тех мединцев, которые, видя увлечение своих молодых сограждан, явно признавали авторитет М., а тайно замышляли против него козни, так как чрезвычайно тяготились религиозной дисциплиной ислама (она вообще для большинства арабов была невыносима). Вождем монафиков (это были люди старые, главы семейств) был Абдоллах ибн-Обейи, которого хезреджи, до прихода М., собирались было сделать царем. Недовольные мединцы завели сношения с мекканцами и стали подстрекать их к войне с М., но тот и сам уж думал об этом. Переменой киблы Мекка была признана за святыню, к которой нужно было иметь доступ для хаджжа; кроме того, пророку нужны были деньги для содержания массы бедняков, которым он дал приют в мечети. Раздор между обоими городами сеяли и поэты, влияние которых можно сравнить с нынешним влиянием журнальной полемики; чтобы отражать стихотворные едкие насмешки противников, М. поручил трем мединским поэтам составлять ответные сатиры. В 623 г. М. приказал своему полководцу, Абдоллаху ибн-Джехшу, в священный месяц реджеб (treuga Dei) разграбить мекканский караван, безмятежно шедший с кожами, вином и изюмом в Сирию. Всеобщее неодобрение, которым было встречено такое кощунственное коварство, заставило М. свалить всю свою вину на мнимое своеволие Абдоллаха. Впрочем, добыча была разделена между правоверными. К этому-то времени, может быть, и относится откровение, по которому богоугодным делом признана война с неверными в любое время года (наступательная - по толкованию школы Абу-Ханифы, оборонительная - по мнению других мусульман). В декабре 623 г. или в начале 624 г. мекканский караван возвращался из Сирии домой, нагруженный товарами; Мухаммед решил остановить его. Абу-Софъян, стоявший во главе путешественников, заранее проведал о замысле и послал вестника в Мекку с просьбой о помощи. Так как каждый мекканец из более видных имел свою долю в караване, то быстро составился большой отряд и поспешил на встречу Абу-Софъяну. Соединенные силы мекканцев, в числе около 600 человек (Кор. III, 12 - 13), встретились, у колодцев долины Бедр, с М., который, не зная о их соединении, выступил в поход только с 314 чел. Обстоятельства, однако, благоприятствовали М.: корейшиты разместились на вязкой почве, размытой накануне выпавшим дождем, и вдобавок солнце утром в день сражения било им прямо в глаза. Эти обстоятельства, в связи с тем увлечением, которое удалось возбудить М. в своем отряде перед сражением (сам он не сражался, а молился), дали мусульманам решительную победу: когда пало много старейших и знатнейших мекканцев, то остальные обратились в бегство (начало 624 г.). Для торжества ислама победа при Бедре сделала больше, чем самые красноречивые проповеди: верующие были укреплены в своей вере и получили надежду на материальные выгоды, сомневающиеся уверовали, неверующие поколебались, и вообще все поняли, что М. есть политическая сила, с которой нужно считаться. - Успех отуманил пророка. В дни гонений это был человек симпатичный, кроткий; в свои откровения он, несомненно, верил, потому что твердо шел на встречу опасностям за свои убеждения, и хотя Вейль усматривает и в этом периоде один случай сознательного обмана со стороны М., но даже противо-мусульманская литература не поддерживает такого обвинения ("Противомус. Сборник", вып. VI, стр. 10 и 15). Но с того времени, как этот забитый, загнанный человек внезапно получил силу, мы, наряду с порывами великодушия, сплошь и рядом видим в нем тирана, чувственного старика, и, быть может, даже сознательного сочинителя откровений. Из пленных были казнены те, которые прежде, в Мекке, издевались над М. - в том числе поэт Надр ибнХарис, уверявший, что персидские рассказы о богатырях гораздо интереснее, чем Коран. Когда Надр попросил заступничества у одного из мусульман, бывшего своего друга, тот отвечал, что ислам уничтожает все прежние отношения. Тотчас после победы при Бедре пала жертвой мести М. мединка Эсма, составившая насмешливые стихи против него (родственники ее немедленно после того обратились в ислам, так как, по наивному замечанию арабского биографа, "увидали силу веры"). Через несколько недель, также за сатиру, был зарезан во время сна престарелый еврей Абу-Афак. Затем последовала расправа с целым еврейским племенем беникейноке, которое занималось выделкой оружия и золотым производством. Под первым попавшимся предлогом М. занял то предместье, где жили беникейноке, и собирался всех их перерезать, но ограничился их изгнанием и разделом их богатого имущества между правоверными; при этом поступке он ссылался на откровение свыше. Вскоре погибло еще несколько иудейских поэтов, за свои сатиры (Кааб бин-Ишраф, Сонейна). Между тем борьба с корейшитами продолжалась. Абу-Софъян (апрель 624 г.) сделал набег на Медину; мохаммедане опять ограбили караван. В янв. 625 г. мекканцы, собрав войско в 3000 человек, подступили к горе Оходу, невдалеке от Медины; их сопровождала толпа женщин, с дикой Хинд (женой Абу-Софъяна) во главе. М. мог собрать только 1000 чел., да и то 300 из них (монафики) ушли при начале битвы. Перевес сперва склонился на сторону мусульман, и они, не смотря на предупреждение М. бросились грабить лагерь противников; тем временем мекканцы оправились и нанесли правоверным полнейшее поражение. М. был тяжело ранен, его с трудом спасли. Жены корейшитов в диком исступлении предавали поруганию трупы врагов; особенно в этом отличилась Хинд, грызшая зубами дымящуюся печень Хамзы, который при Бедре убил ее отца и брата. В Медине авторитет М. сильно пошатнулся. Он объяснял неудачу гневом Аллаха на непослушание пророку; впрочем, по словам его, оходское поражение имело ту выгоду, что обличило монафиков, и при пророке остались лишь несомненно верные. При помощи последних М. совершил несколько мелких экспедиций против окрестных бедуинов, изгнал (летом 625 г.) из предместья Медины еврейское племя бени-недыр и земли его, оправдываясь откровением Аллаха, отдал одним мохаджирам без участия ансаров (до тех пор у мохаджиров не было земельной собственности в Медине). Около М. образовался между тем целый гарем. Он возбудил всеобщий соблазн, когда женился на Зейнеб, жене своего приемного сына Зейда. Чтобы устранить всякие толки, М. произнес откровение, в котором Аллах разрешал на будущее время вступать в брак с разведенными женами приемных сыновей. Самое учреждение гарема (терема) также мотивировалось получением откровения от Аллаха; на откровение же (Кор. LXVI, 1) он несколько позже сослался для того, чтобы укротить ревность обитательниц гарема к христианке Мариате (628). Изгнанные мединские евреи, поселившиеся в Хейбере, подстрекали против М. мекканцев и сильные кочевые племена Солейм и Гетефан. В феврале или марте 627 г. войско в 10000 чел., в том числе 4000 мекканцев, под начальством Абу-Софъяна, окружило Медину. М. укрепил Медину окопами, отчего эта осада известна под именем "войны за окопами". Осаждавшим удалось отвлечь от М. последнее еврейское племя, жившее в Медине, бени-корейзе; но М., при помощи подосланных агентов, сумел внушить им подозрение в искренности их новых союзников. В лагере осаждающих начались раздоры, взаимное недоверие, и они отступили. С оставшимися евреями пророк расправился крайне жестоко: все мужчины племени корейзов (чел. 600 - 700) были избиты, женщины и дети проданы в рабство бедуинам Неджда (на красавице Рейхане женился М.), а имущество несчастных разделено между правоверными. После того власть М. среди окрестных племен упрочилась: одно племя за другим подчинялось ему то из страха, то из жажды добычи. Тогда он стал подумывать о Мекке и о необходимости совершить хаджж. Для совершения хаджжа был избран священный месяц зулькааде (весенний, в марте) 628 года, когда сражаться считалось у арабов грехом. Окрестные племена отговорились недосугом; за М. последовали к Мекке только мединцы и асламиты (всего 1500 чел.), вооруженные лишь мечами, как водится у пилигримов. Мекканцы встревожились и заранее загородили дорогу. Так как сражаться нельзя было, то М. повернул вправо и подошел к Ходейбии, месту, находящемуся на границе священной территории. Последовали переговоры и было заключено перемирие на 10 лет: корейшиты обязывались с будущего года пускать мохаммедан на три дня в город для поклонения святыне и даже предоставляли право всем желающим в Мекке и в целой Аравии переходить в ислам; только лица подвластные, приставшие к М. без разрешения своего господина или покровителя, должны были быть отсылаемы обратно; М., с своей стороны, обязывался давать свободный пропуск караванам, идущим в Сирию и из Сирии. Спутники пророка сочли такой договор крайним позором, тем более, что в писанном трактате М. не удалось добиться для Бога титула "Рехман" ("милостивый"), и сам пророк не был удостоен титула "посланника Божия". Они пришли в ярость, не хотели было повиноваться, удерживали руку писца, а Омар позволил себе даже грубейшую выходку по отношению к М., но тот овладел собою и не показал вида недовольства. Последующие обстоятельства показали, что мнимопозорный договор был лучше всякой победы. Возвратившись в Медину, М. чувствительно наказал бедуинов, отказавшихся принять участие в хаджже: они были устранены от участия в таких экспедициях, где можно было рассчитывать на добычу.
В том же 628 г. были разосланы М. письма к соседним государям с предложением принять ислам и покорены последние опасные для пророка богатые евреи хейберские (между ними находились и изгнанные бени-недыр), при чем одна еврейка, по имени Зейнеб, едва не отравила М. Не бывшие при Ходейбии не участвовали в дележе богатой добычи хейберской. При разделе добычи было установлено, что 1/5 часть ее принадлежит пророку. В феврале 629 г. М., во главе 2000 чел., отправился в Мекку и торжественно совершил все обряды, бывшие в обычае при хаджже у до-исламских пилигримов; хаджж пророка очень важен, как санкция до-исламского, языческого обычая и как пример для последующих поколений. В течение трех дней, проведенных пророком в Мекке, он успел приобрести несколько важных приверженцев, а его дядя Аббас, оставшийся язычником, но действовавший в пользу племянника, сосватал ему влиятельную вдову-мекканку Меймуну. В сентябре того же 629 г. 3000 мусульман, вторгнувшихся в Сирию разбиты были на голову арабами, находившимися в подданстве Византии, при Муте, у Мертвого моря. В декабре 629 г. мелкое бедуинское племя хозеытов, жившее под Меккой и стоявшее на стороне М., подверглось нападению другого маленького племени - бекритов, союзного мекканцам. Получив это известие, пророк отклонил мирные предложения мекканцев, пославших в Медину Абу-Софъяна, и, не говоря никому о цеди похода, поспешно собрал войско из мединцев и союзных бедуинских племен. Только в последнюю минуту он сообщил своему десятитысячному войску, что идет на Мекку, к которой ему удалось подступить совершенно неожиданно для корейшитов. Дядя М., Аббас, соединился с племянником в пути, принял ислам и вступил в тайные переговоры с Абу-Софъяном. Не видя другого исхода, Абу-Софъян принял ислам и больше всех других аристократов содействовал тому, что Мекка сдалась почти без пролития крови (в начали янв. 630 г.). Водворившись в священном городе арабов, М. уничтожил там всех идолов Каабы, а затем и идолов домашних, но к самой Каабе и к Черному камню отнесся с величайшим почтением. Жителям была объявлена амнистия, важнейшим лицам города были разосланы подарки; казнены были только четыре лица, среди которых была певица, слагавшая стихи в осмеяние пророка. Все мекканцы принуждены были принять ислам. Новая религия не только не уменьшила значения их города но, наоборот, укрепила перевес за Меккой (все прочие святые места языческой Аравии были упразднены) и дала ей гегемонию над всей Аравией; с этих пор мекканцы усердно помогают пророку обращать к исламу прочие аравийские племена. Покорив Мекку, М. было уже не очень трудно водворить свою религию, или, вернее, свое господство в остальных местах самостоятельной Аравии (те арабские области которые находились под властью или влиянием Византии и персов, подчинились исламу уже при халифах). Сильное сопротивление, сейчас же после взятия Мекки, оказали М. хевазинцы и дали ему битву при Хонейне. Она кончилась победой мусульман и дала им богатейшую добычу. При разделе было оказано мекканцам несправедливое преимущество перед мединцами (Кор. IX, 60); мединцы роптали, но в мекканцы считали себя обиженными, и раздражение дошло до того, что с самого пророка был сорван плащ. Он, держа успокоительную речь к мединцам, говорил им, что они ведь и так тверды в вере, а сердца мекканцев нужно привлечь к вере мирскими благами. Побежденные и ограбленные хевазинцы должны были принять ислам, после чего им были возвращены из плена их жены и дети. Одно арабское племя за другим приносило покорность М. или по своему почину, или по его приказу. Сам по себе, как религия, ислам был для арабов вовсе не привлекателен: молитвы и чтение Корана казались им несносными, а отдача десятины доходов - крайней несправедливостью; однако, выгоды союза с М. и страх заставляли их кое-как примиряться с этим, и бедуины уж не убивали мусульманских миссионеров, как это иногда бывало до покорения Мекки. Отречение от старой религии было этим язычникам совсем не тяжело: мусульманский Аллах был им известен и из прежней религии, к почитанию мелких богов (идолов) они и прежде относились равнодушно, а суеверия можно было сохранить и в исламе. Характерно обращение в ислам города Таифа. После неудачной осады города, М. поручил соседним племенам разграбить окрестности; тогда явились к нему (в Медину) таифсме послы для переговоров (в конце 630 г.). Они соглашались подчиниться М. и принять ислам, но не сразу, а через три года, до того же времени выговаривали себе право не взносить десятины, не молиться и оставить у себя неприкосновенным истукан своей богини Латы. М. отговаривался тем, что общественное мнение неодобрительно отнесется к его уступке. На это послы заметили: "а ты ответишь, что так тебе велел поступить Аллах". Побежденный этим доводом, пророк уже начал диктовать своему секретарю текст договора, когда в дело вмешался страстный Омар. Обнажив свой меч, он крикнул послам: "Вы испортили сердце пророка, - да сожжет Господь ваше!" - "Мы не с тобой говорим, а с М.", холодно заметил один из них. Но тут и Мохаммед решительно отказался от всяких сделок. Поразмыслив немного, жители Таифа согласились на его требования и дозволили уничтожить Лату, при плаче женщин племени. Это был единственный случай симпатии, выказанной по отношению к идолам: в других местах арабы равнодушно смотрели на их разрушение. Да и таифские послы объясняли М. при переговорах, что сохранить идола они желали бы исключительно ради женщин и некоторых суеверных людей племени, а им самим мало дела до судьбы Латы. Обращение таифцев оказалось более искренним, чем остальных племен: когда, вскоре по смерти М., почти вся Аравия отреклась от ислама, таифцы с мединцами остались верны новой религии. Летом 630 г. М. собрал войско в 30000 человек пехоты и 10000 всадников и сам отправился в Сирию, чтобы отомстить за мутское поражение. Воинам М. тяжело было двигаться по знойной пустыне, при жгучем ветре, и они потребовали отступления. Напрасно пророк увещевал их, говоря, что огонь ада будет жечь сильнее, чем летний зной: увещания не подействовали на хищных бедуинов, и войско возвратилось домой с полудороги. Лежа уж на смертном одре, М. готовился к новому походу на Сирию, но ему не пришлось видеть его окончания. Приближение смерти М. сам сознавал. В марте 632 г. он совершил торжественный (со всеми обрядами) хаджж в Мекку, в сопровождении 14000 мусульман, и, произнося проповедь, громко заявил, что сознает свою пророческую задачу перед Богом оконченной. Возвратясь в Медину, М. совершил ряд добрых дел. От перемежающейся лихорадки силы его ежедневно ослабевали, но он отказывался от лекарств. Жены однажды воспользовались бесчувственным положением пророка и напоили его каким-то горьким напитком; очнувшись, пророк заставил все свое семейство выпить это лекарство. 7 июня 632 г. он потребовал чернил и бумаги, чтоб написать книгу, которая навсегда предохранит его последователей от заблуждения. "Пророк бредит", сказал Омар, удерживая тех, которые хотели исполнить требование М.: "ведь у нас есть Коран, слово Божие" (по мнению Вейля, Омар боялся, как бы М. не назначил Алия своим наследником). Поднялись споры: одни хотели исполнить волю М., другие сопротивлялись. Очнувшись, М. велел всем уйти: "удалитесь! не подобает спорить в доме посланника Божия". 8-го июня он, собравшись с силами, неожиданно прошел в мечеть (непосредственно соединенную с его домом) и трогательно простился с молящимися. Через несколько часов М. уж умирал на руках своей любимой жены Аиши, дочери Абу-Бекра.

  Похоронили его в Медине, и теперь его  гробница  -  место  поклонения

пилигримов. Аравия после смерти М. почти поголовно отреклась от ислама, но Абу-Бекру и Омару вновь удалось утвердить ислам и распространить его в других странах, где он попал на плодотворную почву и получил развитие. Источники для истории М. -это Коран и "хедисы", т. е. предания о М. и его предписаниях, записанные из уст людей, которые слышали их от товарищей и современников М. или от их преемников; имена лиц, которые преемственно сохранили хедис, всегда в точности здесь отмечаются. Старейший сборник хедисов - "Моватта", Малика ибн-Анеса (760 г.); за ним последовало шесть других, из которых особенно важен сборник эль-Бохария (ум. 869 г.) и Мослима (ум. 874); печ. изд. в Булаке и Лейдене. На основании преданий арабы конца I в. гиждры стали писать летописные биографии пророка (Мьюр, I, LXXXIX), но мы знаем из них только цитаты, помещенные, напр., в "Исабе" ибнХижра (XV в.), драгоценном биографическом словаре сподвижников М. (часть начал издавать Шпренгер, в Кальк.). Из дошедших до нас биографий М. древнейшая - ибнИсхака (ум. 768 г.), которую Нельдеке ("Gesch. d. Qor.", XIV) ставил выше всех других и только Шпренгер подвергает строжайшей критике. Труд ибн-Исхака дошел до нас в редакции ибн-Хишама (ум. 830): "Сирет-ор-ресуль"; арабское изд. Вюстенфельда (Геттинген, 1857, 1858, 1859, 1860), нем. перевод Вейля (Штуттг., 1864), конспект у Бартелеми. Ибн-Хишам, по его собственному сознанию, исключил из ибн-Исхака места, которые компрометируют пророка; но непосредственные извлечения из ибн-Исхака даны у Таберия (изд. в Лейд., см. ниже). Современник ибн-Хишама, ученый библиоман Вакыдий (ум. 823), составил "Китаб оль мегази", т. е. историю М. после бегства в Медину; часть ее напечатана Кремером в Калькутте ("Bibl. Indica", 1855- 1856); есть сокращ. нем. пер., с примеч., Велльгаузена (Б., 1882). Огромное посмертное сочинение Вакыдия ("Табекат", т. е. биограф. словарь), редактированное его секретарем ибн-Саадом (по прозвищу "Катиб ольВакыди"), дает нам сведения о более раннем периоде жизни М. и о его сподвижниках в отдельности (не напечат.). Наконец, важны 3, 4-я и 5-я кн. "Летописей" Таберия (836 - 922), посвященные истории М. и содержащие частью извлечения из ибн-Исхака и Вакыдия, частью из других ранних араб. писателей (нов. изд. лейденское; часть переведена Нельдеке, Лейд. 1889).

  Литература.  До  прошлого  века  европейцы  имели  в  высшей  степени

превратные понятия о М. Крайне плохо его знали наши южнорус. полемисты (срав. "Лебедь", 1679, и "Алкоран", 1683, И. Галятовского), но на Западе ходили о нем еще более баснословные легенды, которые, в общем, сводились к тому, что М. был наглый обманщик и сознательный самозванец. Такой взгляд нашел, между прочим, яркое отражение в трагедии Вольтера: "Mahomet". Реабилитацию М., на основании подлинных свидетельств, начали французы. Гонимый французский протестант Ж. Ганье (Gagnier) издал, с лат. перев., араб. труд Абульфиды о М. (Оксф., 1722). По Абульфиде, главным образом, Ганье составил и книгу: "Vie de М."(Амстерд., 1732), под влиянием которой и Вольтер стал горячим защитником М. ("Essai sur les moeurs", "Lettre civile et honnete"). В 1782 г. благосклонную биографию М., также по арабским авторам, дал Савари, в предисловии к переводу Корана (2-е изд., П., 1882, в "Exposition de la foi mus." Гарсена де-Тасси). В 1847-48 г. появился (в Париже) огромный ученый труд Коссена де-Персеваля: "Essai sur l'hist. des Arabes avant l'islamisme et pendant l'epoque de М."; на основании множества новооткрытых рукописных источников здесь освещен быт среды, в которой действовал М., и собран богатейший древний материал для разработки истории самого М. Этим материалом не мог воспользоваться Г. Вейль, издавший в 1843 г. (в Штуттг.): "М. der Prophet"; он черпал сведения преимущественно из автора XVI в., Ибрагима Халеби; но зато в строго критическом исследовании Вейля впервые показано, как нужно пользоваться Кораном, в связи с преданиями, в качестве источников для истории М. В 1814 г. Вейль издал "Hist. kritische Einleitung in den Koran" (Билеф.; русск. пер. Е. Малова, с существенными пропусками, Каз., 1875, в Тит. "Мисс. противомус. сб."); в 1864 г. он издал в Штуттг. нем. пер. Ибн-Хишама, а в 1866 г., в "Gesch. d. islam. Volker" (Штуттг.), дал резюме всех своих исследований о М. Разрушая старые басни о М., Вейль бывает иногда строг к нему; тем не менее труд Вейля дал многим европейским историкам основу для превознесения личности М.; особенно нужно отметить Лорана (Laurent, "Etudes sur l'hist. de I'humanite. Les barbares et 1'eglise"). Много новых мыслей о М. высказал Ренан, в своих "Etudes d'hist. religieuse", и они были подтверждены капитальными трудами трех наиболее авторитетных исследователей М. - Мьюра, Шпренгера и Нельдеке (Will. Muir, "The life of M.", Л., 1858 - 61; A. Sprenger, "Das Leben u. die Lehre des М.", Б., 1861-65; Th. Noldeke="Das Leben М.-s", Ганн., 1863, и "Gesch. d. Qor.", 1860 и др.; см. Коран). Научная разработка вопроса до сих пор не пошла дальше Мьюра, Нельдеке и Шпренгера. Результаты их трудов были популяризованы Бартелеми Сент-Илером. ("М. et le Coran", П., 1865), но с излишним увлечением в сторону М. Беспристрастное подведение добытых наукою итогов сделал с замечательною зоркостью голландец Р. Дози, в "Het Islamism" (Гарл., 1863), перев. в 1878 г. на фр. яз. ("Essai sur l'histoire de l'islamisme", Пар. и Лейд.). На труде "des unsterblichen Dozy" и в ближайшем согласии с ним держатся и компиляция А. Мюллера (1886, в истории Онкена) и обширная статья Велльгаузена (1889, в "Британ. Энцикл."), которые считаются последним словом науки. Полезны также: Krehl, "Die Religion d. vorislam. Araber" (Лпц., 1863) и "Das Leben d. М." (Лпц., 1884); Сейд-Эмир-Али (Syed-Ameer-Ali), "A critical examination of the life and teachings of M." (Л., 1873); Delaporte, "Vie de M., d'aprеs le Coran et les historiens arabes" (Париж, 1874); Boswort Smith, "M. and M-ism" (Лондон, 1874 - ответ Арнольду, считающему М. за сознательного обманщика). Русская литература чрезвычайно бедна сочинениями о М. В прошлом веке переводились обличительные сочинения Сэля и Придо (СПб., 1792). Беспристрастное соч. Вашингтона Ирвинга (перев. в М., 1857) вполне устарело; не свободна от того же упрека статья Потье, предпосылаемая русским переводам Корана по Казимирскому (М., 1864 и 1876). Лучше труд проф. Казембека (мусульманина), "История ислама" ("Рус. Слово", 1860, No. 2, 5, 8, 10). Раньше, в 1845 г., он дал небесполезное исследование о положении до-исламской Аравии ("Ж М. Н. Пр.", No. 5). В настоящее время есть у нас обстоятельный труд проф. М. Машанова (Каз., 1885): "Очерк быта арабов в эпоху М." (рец. в "Зап. Вост. Отд. Арх. Общ.", II, 283 - 301). В целях полемических историй М. занимается наша миссионерская литература: таковы выпуски 4, 6 - 12, 14, 15 казанского "Мисс. противумусул. сборника" (изд. с 1873); в 1893 г. переведен в Ташкенте "Ислам" И. Гаури (разбор А. Крымского - М., 1896, отт. из "Этнограф. Обозрения"). Для ознакомления с выводами западной науки следует обращаться к статье проф. М. Петрова (в "Очерках", 2-е изд., Харьк., 1882), книжке Вл. Соловьева (в "Биографической Библиотеке" Павленкова) и к переводу "истории ислама" А. Мюллера (т. I, СПб., 1895).


Шаблон:БЭСБЕ


О Мухаммеде с точки зрения его последователей

РОЖДЕНИЕ И СОРОК ЛЕТ ЖИЗНИ МУХХАМАДА, да благословит его ‎Аллах и приветствует, ДО НАЧАЛА ПРОРОЧЕСТВА ‎

Рождение

Лучший из посланников, да благословит его Аллах и приветствует, родился в квартале ‎хашимитов в Мекке утром в понедельник в девятый день месяца раби‘ аль-авваль в год слона и на ‎сороковом году правления хосроя Ануширвана, что соответствует 20 или 22 апреля 571 года, как это ‎было установлено крупным учёным Мухаммадом Суляйманом аль-Мансурфури и астрономом ‎Махмуд-пашой.‎ Ибн Са‘д сообщает, что мать посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, ‎сказала: “Когда я родила его, из моего чрева вышел свет, озаривший собой дворцы Шама”. И ‎подобное же сообщение приводит имам Ахмад, передавший его со слов аль-‘Ирбада бин Сарийи.‎ Сообщается, что рождению пророка, да благословит его Аллах и приветствует, предшествовал ‎целый ряд предзнаменований будущего пророчества. Так, например, во дворце хосроя обрушилось ‎четырнадцать террас, погас огонь, которому поклонялись огнепоклонники, а церкви, стоявшие ‎вокруг озера Сава разрушились после того, как его вода ушла в землю. Все эти сообщения приводит ‎аль-Байхаки.‎ Когда мать родила его, она сразу же послала человека к его деду ‘Абд аль-Мутталибу сообщить ‎радостную весть о появлении внука. Обрадованный ‘Абд аль-Мутталиб пришёл, взял его и принёс к ‎Каабе, где обратился к Аллаху с мольбами и словами благодарности, после чего избрал для него не ‎имевшее широкого распространения в их среде имя Мухаммад (хвалимый), а на седьмой день сделал ‎ему обрезание, как это было принято среди арабов.‎ ‎ После его матери первой женщиной, которая кормила его своим молоком, стала ‎вольноотпущенница Абу Ляхаба по имени Сувайба, одновременно с ним кормившая также и своего ‎сына по имени Масрух. До него она выкормила Хамзу бин ‘Абд аль-Мутталиба, а после него – Абу ‎Саламу бин ‘Абд аль-Асада аль-Махзуми.‎

В племени бану са‘д

Среди оседлых арабов было принято подбирать для своих детей кормилиц из бедуинов. Это ‎делалось с целью удаления их от очагов болезней, которые были распространены среди оседлого ‎населения, а также для укрепления их здоровья и нервной системы и для того, чтобы они с детства ‎учились чистому арабскому языку. ‘Абд аль-Мутталиб стал искать для посланника Аллаха, да ‎благословит его Аллах и приветствует, молочных братьев и в конце концов нашёл для него женщину ‎из племени бану са‘д бин бакр по имени Халима бинт Абу Зувайб. Её мужа, принадлежавшего к ‎тому же племени, звали аль-Харис бин ‘Абд аль-‘Узза, но известен он был по прозвищу Абу Кабша.‎ Так у посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, появилось несколько ‎молочных братьев и сестёр, которыми стали Абдуллах бин аль-Харис, Аниса бинт аль-Харис, Хузафа ‎‎(или Джузама) бинт аль-Харис, более известная по своему прозвищу аш-Шайма и присматривавшая ‎за посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, а также Абу Суфйан бин аль-‎Харис бин ‘Абд аль-Мутталиб, двоюродный брат посланника Аллаха, да благословит его Аллах и ‎приветствует.‎ Его дядю, Хамзу бин ‘Абд аль-Мутталиба, также выкормили в племени бану са‘д бин бакр, и его ‎кормилица Сувайба кормила посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, когда он ‎находился у своей кормилицы Халимы. Таким образом, Хамза являлся молочным братом посланника ‎Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, по двум линиям: со стороны Сувайбы и со ‎стороны Халимы из племени бану са‘д ‎.‎ Халима увидела удивительные свидетельства того, что посланник Аллаха, да благословит его ‎Аллах и приветствует, был благословенным ребёнком. Предоставим ей самой возможность ‎рассказать об этом подробнее. ‎ Ибн Исхак сообщает, что Халима рассказывала о том, что в своё время она вместе со своим мужем ‎и сыном-младенцем, которого она кормила грудью, в числе других женщин из племени бану са‘д бин ‎бакр выехала из своего селения, чтобы поискать детей, которые нуждались в кормилицах. Халима ‎сказала: ‎ ‎– Это было в голодный год, когда у нас ничего не осталось. Я сидела на своей светлой ослице, и с ‎нами была также наша старая верблюдица, которая, клянусь Аллахом, не давала ни капли молока. ‎Кроме того, по ночам мы не могли спать из-за нашего ребёнка, плакавшего от голода, так как моего ‎молока ему не хватало, а у нашей верблюдицы его вообще не было, и мы постоянно просили о дожде ‎и облегчении. Я ехала на своей ослице, не сходя с неё, другим же приходилось тяжело, так как они ‎были слабы и страдали от голода. В конце концов мы добрались до Мекки и стали искать детей, ‎которых нужно было кормить. Среди нас не было ни одной женщины, которая не отказалась бы от ‎посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, когда ей предлагали его, и все ‎женщины говорили, что он является сиротой. Причина была в том, что мы надеялись на ‎вознаграждение от отца ребёнка и мы говорили: “Сирота! Что могут сделать его мать и его дед?” – не ‎желая брать его из-за этого. Через некоторое время все приехавшие со мной женщины нашли себе ‎питомцев, но мне так и не удалось сделать этого, а когда мы уже были готовы двинуться в обратный ‎путь, я сказала своему мужу: “Клянусь Аллахом, не хочу я возвращаться без ребёнка единственной ‎среди моих подруг, и клянусь Аллахом, я обязательно пойду к этому сироте и возьму его!” Он сказал: ‎‎“Не будет ничего дурного, если ты сделаешь это, и, может быть, Аллах благословит нас благодаря ‎ему”. После этого я пошла и взяла его, но сделала это лишь потому, что не нашлось никого другого. ‎Забрав ребёнка, я вернулась с ним к своим спутникам, а когда поднесла его к груди, оказалось, что ‎молока там для него вполне достаточно, и он напился досыта, а вместе с ним досыта напился и его ‎молочный брат, после чего оба они заснули, тогда как до этого мы не могли спать из-за его крика. А ‎потом мой муж подошёл к нашей старой верблюдице, и оказалось, что у неё много молока. Он ‎подоил её, и мы напились вволю, а потом хорошо выспались. Наутро мой муж сказал: “Клянусь ‎Аллахом, о Халима, знай, что взяла ты благословенную душу!” – а я сказала ему в ответ: “Клянусь ‎Аллахом, я очень на это надеюсь!” – после чего мы двинулись в путь. Я вместе с этим ребёнком ‎сидела на своей ослице, которая двигалась так быстро, что ослы других людей не могли угнаться за ‎ней, и мои спутницы стали говорить мне: “О дочь Абу Зувайба, горе тебе, подожди нас! Разве это не ‎та же твоя ослица, на которой ты уехала из дома?” Я сказала им: “Да, клянусь Аллахом, она самая!» ‎Тогда они сказали: “Клянёмся Аллахом, с ней что-то происходит!» А потом мы добрались до наших ‎домов, находившихся там, где обитало племя бану са‘д. Я не знаю земли более бесплодной, чем эта, ‎но после того, как мы привезли его, мои овцы стали по вечерам приходить ко мне сытыми, и вымя ‎каждой из них было полным, а мы доили их и пили молоко, тогда как никто другой не мог надоить и ‎капли молока, ибо у их животных его не было. И наши соплеменники говорили своим пастухам: ‎‎“Горе вам, пасите там, где пасёт животных пастух дочери Абу Зувайба!”, – но их овцы всё равно ‎приходили вечером голодными и не давали молока, а мои овцы возвращались сытыми и хорошо ‎доились. И в течение двух лет мы получали от Аллаха всё больше и больше и видели только благо, а ‎потом я отняла его от груди. Он рос непохожим на других детей, и к двум годам был уже плотным ‎мальчиком. А после этого мы повезли его к матери, желая, чтобы он и дальше оставался с нами, так ‎как мы видели, что он принёс с собой благо. Мы поговорили с его матерью, и я сказала ей: “Может ‎быть, ты оставишь у меня своего сына, пока он не подрастёт, ибо я боюсь, что он заразится ‎мекканской болезнью!” И мы уговаривали её до тех пор, пока она снова не отпустила его с нами.‎ Так посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, остался в племени бану са‘д, а ‎когда ему исполнилось четыре года или пять лет ‎, произошло событие, связанное с рассечением его ‎груди. Муслим приводит хадис, в котором со слов Анаса, да будет доволен им Аллах, сообщается, ‎что однажды, когда посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, играл с другими ‎детьми, к нему явился Джибрил, который схватил его, повалил на землю, рассёк ему грудь, достал ‎сердце, извлёк оттуда сгусток крови и сказал: “Это удел шайтана в тебе!” – а потом омыл его водой ‎Замзама в золотом тазу, после чего соединил края сердца и вернул его на прежнее место. Дети ‎прибежали к его матери ‎ и сказали: “Мухаммада убили!” – а потом все они бросились к нему, но ‎увидели, что изменился только цвет его лица.‎

Возвращение к нежной матери

После этого происшествия Халима так испугалась за ребёнка, что вернула его обратно матери, с ‎которой он и жил до тех пор, пока ему не исполнилось шесть лет.‎ ‎ Желая почтить память покойного ‎мужа, Амина решила навестить его могилу в Йасрибе. Она выехала из Мекки для того, чтобы ‎преодолеть пятьсот километров пути, и вместе с ней находился её осиротевший сын Мухаммад, да ‎благословит его Аллах и приветствует, её служанка Умм Айман и её опекун ‘Абд аль-Мутталиб. Там ‎она провела месяц, а потом двинулась в обратный путь, но уже скоро заболела и умерла в аль-Абве, ‎находящейся между Меккой и Мединой.‎

У любящего деда

После этого ‘Абд аль-Мутталиб вернулся с ним в Мекку. Его сердце было охвачено жалостью по ‎отношению к его осиротевшему внуку, которого постигло новое несчастье, разбередившее старые ‎раны. Он относился к ребёнку с большей нежностью, чем к любому из своих собственных детей, ‎никогда не оставлял его в одиночестве и отдавал ему предпочтение перед своими сыновьями. Ибн ‎Хишам сообщает следующее: “Обычно для ‘Абд аль-Мутталиба расстилали подстилку в тени Каабы, ‎а его сыновья усаживались вокруг этой подстилки, пока он не выходил к ней, и никто из них не ‎садился на неё из почтения к нему, но когда приходил посланник Аллаха, да благословит его Аллах ‎и приветствует, он забирался на неё. Братья его отца забирали его оттуда, но, когда это видел ‘Абд ‎аль-Мутталиб, он говорил: “Оставьте этого моего сына, ибо, клянусь Аллахом, он добьётся ‎многого!” – а потом усаживал его вместе с собой на эту подстилку, гладил по спине и радовался ‎тому, что он делал”.‎ Однако когда пророку, да благословит его Аллах и приветствует, исполнилось восемь лет два ‎месяца и десять дней, его дед ‘Абд аль-Мутталиб умер в Мекке, посчитав нужным перед смертью ‎поручить заботы о своём внуке его дяде и брату его отца Абу Талибу.‎

У сострадательного дяди

Абу Талиб заботился о своём племяннике наилучшим образом. Он присоединил его к своим ‎собственным сыновьям, отдавал ему предпочтение перед ними, относился к нему с большим ‎уважением, высоко ценил его и всячески поддерживал более сорока лет. Он обеспечивал ему свою ‎защиту, дружил с теми, кто хорошо относился к нему, и вёл из-за него тяжбы с другими, о чём мы ‎вкратце поговорим ниже.‎

К облакам обращаются с просьбами о дожде ради его лика

Ибн ‘Асакир передаёт, что Джальхама бин ‘Арфута сказал: “Однажды я приехал в Мекку во время ‎засухи, когда курайшиты говорили: “О Абу Талиб! В долинах сухо, а дети голодают, иди же и ‎обратись с мольбой о ниспослании дождя!” И Абу Талиб вышел вместе с мальчиком, окружённым ‎другими детьми и подобным сияющему солнцу, которое разгоняет темные тучи. Затем Абу Талиб ‎взял его, прислонил спиной к Каабе, а мальчик указал пальцем на небо. В то время на небе не было ‎ни одного облачка, но вдруг со всех сторон стали собираться облака, пошёл сильный дождь, а ‎долины наполнились бурными потоками воды, напоившими и оседлых и бедуинов. И именно это ‎имел в виду Абу Талиб, когда говорил:‎ И чистый, ради лика которого к облакам обращаются с просьбой о дожде, кормилец ‎сирот, защита вдов.‎

Монах Бахира

Когда посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, исполнилось двенадцать лет, ‎а по другим сообщениям – двенадцать лет два месяца и десять дней,‎ ‎ Абу Талиб отправился с ним в ‎Шам по торговым делам, и они добрались до Бусры, находившегося на территории Шама и ‎являвшейся главным городом Хаурана и всех арабских земель, которыми тоогда владели ‎византийцы. В этом городе жил монах по прозвищу Бахира (настоящее его имя было Джирджис). ‎Когда караван остановился там, этот монах вышел к ним и оказал им гостеприимство, хотя до этого ‎он никогда не встречал мекканские караваны. Он распознал посланника Аллаха, да благословит его ‎Аллах и приветствует, по его приметам и, взяв его за руку, сказал: “Это – господин обитателей ‎миров, и его Аллах пошлёт к людям как милость для миров!” Абу Талиб спросил: “Откуда ты это ‎знаешь?” Он ответил: “Поистине, когда вы приблизились со стороны Акабы ‎, не осталось ни ‎одного камня или дерева, которые не склонились бы до земли, а они не склоняются ни перед кем, ‎кроме пророков. И, поистине, я узнаю его по печати пророчества величиной с яблоко, которая ‎находится ниже плеча, о чём нам известно из наших книг”. После этого он попросил Абу Талиба ‎отправить мальчика назад и не везти его в Шам, так как опасался, что иудеи могут причинить ему ‎зло, и тогда дядя отправил его обратно в Мекку в сопровождении своих слуг.‎

Война беззакония

Когда посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, исполнилось пятнадцать лет, ‎началась так называемая “война беззакония”, которую курайшиты и их союзники из числа кинанитов ‎вели с племенем кайс ‘айлян. Отряды курайшитов и кинанитов возглавлял Харб бин Умаййа, ‎который был самым уважаемым среди них. Сначала в этой войне кайс ‘айлян побеждали кинанитов, ‎а потом победы стали одерживать кинаниты. Эта война получила название “войны беззакония” или ‎же “ кощунственной войны”, поскольку в ходе её нарушались всевозможные запреты и велась она в ‎запретные месяцы. В этой войне принимал участие и посланник Аллаха, да благословит его Аллах и ‎приветствует, подававший стрелы братьям своего отца.‎ ‎ ‎

Союз чести

После завершения этой войны в месяце зу-ль-ка‘да, относившемся к числу запретных месяцев, был ‎заключён “союз чести”, к заключению которого призвали пять родов племени курайш: бану хашим, ‎бану аль-мутталиб, асад бин ‘Абд аль-узза, зухра бин киляб и тайм бин мурра. Представители этих ‎родов собрались в доме Абдуллаха бин Джад‘ана ат-Тайми, который был старшим по возрасту и ‎пользовался всеобщим уважением. Они заключили между собой договор, обязавшись оказывать ‎поддержку любому притесняемому из числа мекканцев и всех прочих людей, если обнаружат ‎притесняемых в Мекке, и выступать против притеснителя до тех пор, пока захваченное не будет ‎возвращено владельцу. При заключении этого договора присутствовал и посланник Аллаха, да ‎благословит его Аллах и приветствует, который уже после того, как Аллах почтил его, сделав ‎посланником, сказал: “В доме Абдуллаха бин Джад`ана я присутствовал при заключении такого ‎союза, который не променял бы и на красных верблюдов, и если меня пригласят на подобную ‎встречу в исламе, я обязательно приму такое приглашение!”‎ Дух этого договора противоречил доисламской заносчивости, подогреваемой сознанием ‎племенного единства. Как сообщается, причиной его заключения послужило то, что один человек из ‎племени зубайд привёз в Мекку какие-то товары, купленные у него аль-Асом бин Ваилем ас-Сахми, ‎который стал задерживать выплату причитавшихся приезжему денег. Этот человек обратился за ‎помощью к представителям союзных родов ‘Абд ад-дар, махзум, джумах, сахм и ‘Ади, но они не ‎обратили на него внимания. Тогда он забрался на вершину горы Абу Кубайс и громким голосом ‎начал декламировать стихи, в которых говорилось о нанесённой ему обиде. На это откликнулся аз-‎Зубайр бин ‘Абд аль-Мутталиб, который стал спрашивать: “Что случилось с этим беззащитным ‎человеком?” – после чего вышеупомянутые люди, заключившие “союз чести”, собрались, ‎отправились к аль-Асу бин Ваилю и заставили его отдать положенное этому человеку из племени ‎зубайд.‎

Трудовая жизнь

В ранней юности у посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не было ‎определённого занятия, но согласно многим сообщениям, он пас овец сначала в племени бану са‘д ‎, ‎а потом делал то же самое за небольшую плату для жителей Мекки.‎ ‎ В возрасте двадцати пяти лет ‎он отправился в Шам, чтобы вести там тороговые дела Хадиджи, да будет доволен ею Аллах. Ибн ‎Исхак сообщает следующее: “Хадиджа бинт Хувайлид занималась торговлей, пользовалась ‎уважением и обладала богатством. Она нанимала мужчин для того, чтобы они торговали на её ‎деньги, отчисляя им определённую долю от прибыли. Курайшиты в основном занимались торговлей, ‎и когда Хадиджа, да будет доволен ею Аллах, узнала о правдивости, честности и благонравии ‎посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, она послала за ним и предложила ему ‎отвезти в Шам её товары, предложив ему также и заплатить больше, чем она платила другим, и ‎отправив вместе с ним своего слугу по имени Майсара. Посланник Аллаха, да благословит его ‎Аллах и приветствует, принял её предложение и отправился в Шам вместе с Майсарой”.‎

Его женитьба на Хадидже

После его возвращения в Мекку Хадиджа увидела, что её деньги не только сохранились, но и ‎принесли невиданную прежде прибыль, а её слуга Майсара рассказал ей о приятных качествах, ‎высоких достоинствах, здравомыслии, правдивости и честности пророка, да благословит его Аллах и ‎приветствует, и она поняла, что нашла то, что искала. Многие знатные люди хотели жениться на ней, ‎но она отвергала их предложения. Она рассказала о том, что с ней происходит, своей подруге Нафисе ‎бинт Мунийа, которая пошла к пророку, да благословит его Аллах и приветствует, и завела с ним ‎разговор о женитьбе на Хадидже. Он дал на это своё согласие и обратился к братьям своего отца, ‎которые отправились к дяде Хадиджи и просватали её за него, и уже вскоре после этого состоялась ‎свадьба. При заключении брачного соглашения присутствовали хашимиты и предводители племени ‎мудар, а происходило всё это через два месяца после его возвращения из Шама. В качестве брачного ‎дара он отдал ей двадцать молодых верблюдов. В это время Хадидже было сорок лет, и она являлась ‎достойнейшей женщиной по своему происхождению, богатству и уму. Она была первой женщиной, ‎на которой женился посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и он не брал себе ‎других жён, пока она не умерла.‎ Хадиджа родила ему всех его детей, кроме Ибрахима. Первым был аль-Касим, вследствие чего ‎пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и называли Абу-ль-Касим (отец аль-Касима). ‎Потом родились Зайнаб, Рукайа, Умм Кульсум, Фатима и Абдуллах, которого называли “Тайиб” ‎‎(благой) и “Тахир” (чистый). Все его сыновья умерли уже в раннем детстве, что же касается дочерей, ‎то они дожили до возникновения ислама, приняли эту религию и переселились из Мекки в Медину, ‎однако все они умерли ещё при жизни пророка, да благословит его Аллах и приветствует. ‎Исключением является Фатима, да будет доволен ею Аллах, которая скончалась через шесть месяцев ‎после его смерти ‎.‎

Перестройка Каабы и вопрос об арбитре

Когда посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, было тридцать пять лет, ‎курайшиты решили перестроить Каабу, так как со времён Исмаила она представляла собой строение ‎из больших скальных камней высотой в девять локтей ‎, что выше человеческого роста. У этого ‎строения не было крыши, что позволяло ворам похищать находившееся внутри храма. Кроме того, ‎это древнее свсятилище долго подвергалось воздействию различных неблагоприятных факторов, в ‎результате чего здание было уже не таким крепким, а стены его покрылись трещинами. За пять лет до ‎начала пророчества в Мекке случилось сильное наводнение. Потоки воды достигли Каабы, в ‎результате чего она едва не разрушилась, и курайшиты были вынуждены перестроить храм, чтобы ‎сохранить его значение. Они договорились о том, что для перестройки храма будут использоваться ‎только чистые деньги ‎, а поэтому не принималось то, что было заработано блудом и ‎ростовщичеством, а также всё то, что было силой или обманом отобрано у кого бы то ни было. ‎Сначала они боялись разрушать Каабу, но в конце концов за это взялся аль-Валид Ибн аль-Мугира ‎аль-Махзуми, примеру которого последовали и другие люди, увидевшие, что с ним ничего не ‎случилось, после чего они продолжали разрушать здание до тех пор, пока не добрались до основ, ‎заложенных Ибрахимом. Потом они решили приняться за строительство, разделили Каабу на ‎несколько частей и выделили свою часть каждому племени, представители которого сначала ‎отдельно от других собирали камни, а потом они все вместе приступили к строительству под ‎руководством византийского строителя по имени Бакум. Когда дело дошло до установки Чёрного ‎камня на прежнее место, люди разошлись во мнениях о том, кому следовало поручить выполнение ‎этой почётной обязанности. Споры продолжались четыре или пять дней и достигли такого накала, ‎что чуть было не привели к кровопролитию на территории харама, однако Абу Умаййа бин аль-‎Мугира аль-Махзуми предложил им поручить рассудить спор между ними первому, кто войдёт в ‎ворота храма, и все согласились с ним. Аллаху было угодно, чтобы этим человеком оказался ‎посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и когда они увидели его, то закричали: ‎‎“Это аль-Амин ‎, и мы довольны этим, это Мухаммад!” Подойдя к ним и выслушав их слова, он ‎попросил дать ему накидку и положил камень на её середину, а потом предложил вождям племён ‎взяться за её края и велел им поднять камень, когда же они поднесли камень туда, где он находился ‎прежде, он собственноручно установил его на место, и все согласились с этим благоразумным ‎решением.‎ Чистых денег у курайшитов не хватало и поэтому они укоротили здание храма с северной ‎стороны примерно на десять локтей, а ныне эта часть называется аль-Хиджр и аль-Хатым ‎. Кроме ‎того, они подняли двери Каабы над землёй, чтобы туда не мог войти никто, кроме тех, кому ‎курайшиты пожелали бы разрешить это, а когда здание достигло высоты пятнадцати локтей, они ‎покрыли его крышей, опирающейся на шесть колонн. ‎ После завершения перестройки основание Каабы приобрело почти квадратную форму, а стены ‎поднялись на высоту пятнадцати метров. Длина той стены, в которую вделан Чёрный камень, ‎возвышающийся на полтора метра над уровнем матафа ‎, а также противоположной стены, равна ‎десяти метрам. Длина той стены, в которой находится дверь Каабы, а также противоположной ей ‎стены, равна двенадцати метрам, сама же дверь возвышается на два метра над уровнем земли. ‎Снаружи здание храма окружает выступ, высота которого в среднем составляет 0,25 метра, а ‎ширина – 0,30 метра, и который именуется аш-Шазурван. Первоначально этот выступ был частью ‎здания, однако курайшиты оставили его снаружи ‎.‎

Краткий обзор жизни пророка, да благословит его Аллах и приветствует, до начала ‎пророчества

В молодости пророк, да благословит его Аллах и приветствует, приобрёл наилучшие качества, ‎присущие людям, которые относились к различным классам общества. Он являл собой высокий ‎образец здравомыслия и рассудительности и отличался большой сообразительностью, ‎оригинальностью мышления и способностью правильно выбирать цели и методы их достижения. Он ‎привык подолгу молчать, что пригодилось в периоды размышления и попыток постижения истины, ‎а его живой ум и чистая сущность помогали ему изучать различные аспекты жизни, дела людей и ‎состояние общества. Он испытывал оттвращение к суевериям, удалялся от них и жил так, что люди ‎знали всё о нём, а он знал всё о них. Он принимал участие во всём хорошем, с чем сталкивался, в ‎противном же случае возвращался к своему привычному уединению. Он не пил вина, не ел мяса ‎животных, которых приносили в жертвы идолам, и не принимал участия в празднествах и ‎торжествах, посвящённых всевозможным божествам, напротив, с самой ранней юности он ‎испытывал такое отвращение к этим божествам, что не было для него ничего ненавистнее их и он не ‎мог слышать, когда кто-нибудь клялся аль-Лат и аль-‘Уззой‎ ‎.‎ Нет сомнений в том, что Сам Аллах хранил пророка, да благословит его Аллах и приветствует, а ‎когда побуждения души подталкивали его к некоторым радостям этого мира, и он соглашался ‎следовать тем или иным достойным порицания традициям, вмешательство Господа удерживало его ‎от этого. Ибн аль-Асир сообщает, что посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, ‎сказал: “Если не считать двух случаев, я никогда не собирался делать того, чем привыкли заниматься ‎люди, жившие во времена джахилийи, но каждый раз Аллах удерживал меня от этого, а потом у меня ‎уже не возникало такого желания, и так продолжалось до тех пор, пока Он не почтил меня, (вручив ‎мне) Своё послание. Однажды вечером я сказал юноше, который вместе со мной пас овец в верхней ‎части Мекки: “Не присмотришь ли ты за моими овцами, а я пойду в Мекку и проведу вечер в беседах ‎подобно другим юношам”. Он сказал: “Иди”, и я ушёл, а когда достиг первого из домов Мекки, ‎услышал музыку и спросил: “Что это?” (Люди) ответили: “Такой-то женится на такой-то”, и я сел, ‎чтобы послушать, но Аллах сделал так, что я ничего не услышал, и я заснул, а проснулся только от ‎жара солнца. Тогда я вернулся к своему товарищу, который стал расспрашивать меня, и я обо всём ‎ему рассказал. В следующий раз я обратился к нему с такой же просьбой и снова пошёл в Мекку, но ‎со мной случилось то же, что и в первую ночь, и больше я ни о чём дурном не помышлял”.‎ Аль-Бухари приводит хадис, в котором сообщается, что Джабир бин Абдуллах, да будет доволен ‎Аллах ими обоими, сказал: “Во время перестройки Каабы пророк, да благословит его Аллах и ‎приветствует, и ‘‘Аббас пошли носить камни, и ‘‘Аббас сказал пророку, да благословит его Аллах и ‎приветствует: “Подними (край) изара ‎ и положи его себе на шею, и он защитит тебя от камней”, (но ‎как только пророк, да благословит его Аллах и приветствует, последовал его совету,) он упал на ‎землю, устремив взор в небо, а когда пришёл в себя, стал говорить: “Мой изар, мой изар!”, после чего ‎он крепко затянул свой изар”.‎ ‎ В другой версии этого хадиса сообщается, что после этого уже никто ‎не видел обнажённого тела пророка, да благословит его Аллах и приветствует.‎ Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, выделялся среди своих соплеменников ‎приятным характером и достойными нравственными качествами. Он был самым порядочным из них ‎и обладал самым прекрасным нравом, являлся наилучшим соседом, отличался наибольшей ‎кротостью, был самым правдивым и мягким человеком, а также самым скромным, щедрым на благое, ‎благочестивым в делах, обязательным и честным, и его соплеменники даже прозвали его “аль-‎Амин”, поскольку он отличался благочестием и приятным характером. И он был таким, как сказала о ‎нём мать правоверных Хадиджа, да будет доволен ею Аллах: “Ты помогаешь нести бремя (слабого) и ‎оделяешь неимущего, оказываешь людям гостеприимство и помогаешь (им) переносить невзгоды ‎судьбы!”‎



ПРОРОК И ПОСЛАННИК

В пещере на горе Хира

Когда пророку, да благословит его Аллах и приветствует, было около сорока лет, и в результате ‎его долгих размышлений интеллектуальный разрыв между ним и его соплеменниками увеличился ‎ещё больше, ему была внушена любовь к уединению. Он брал с собой савик ‎ и воду и удалялся в ‎пещеру на гору Хира, которая ныне именуется Джабаль ан-Нур (“гора света”) и находится на ‎расстоянии примерно двух миль от прежних границ Мекки. Это небольшая пещера длиной в 4, а ‎шириной в 1,75 локтя. Его семья находилась неподалёку от него, а он жил там в течение месяца ‎рамадан, оделяя едой приходивших к нему неимущих и проводя время в поклонении и ‎размышлениях об окружающем его мире, а также о стоящей за всем этим созидательной силе. Кроме ‎того, ему не давало покоя то, что его соплеменники придерживались далёкого от истины ‎многобожия и всевозможных нелепых представлений, однако у него не было ни ясного и ‎определённого метода борьбы с этим, ни кратчайшего пути, которым он был бы доволен ‎.‎ Выбор пророком, да благословит его Аллах и приветствует, подобного уединения являлся частью ‎осуществления замысла Аллаха, направленного на то, чтобы подготовить его к предстоящему ‎великому делу, так как ничто не должно отвлекать душу, от которой ожидается, что она окажет ‎воздействие на жизнь людей, и такая душа должна провести некоторое время в уединении, будучи ‎отделённой от мирских дел, суеты и мелких забот людей, из которых состоит обычная жизнь.‎ Так Аллах направлял Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, готовя его к несению ‎бремени величайшего залога, изменению облика земли и изменению хода истории. Он привёл его к ‎этому уединению за три года до возложения на него обязанностей, имеющих отношение к миссии ‎посланника. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, проводил в полном уединении ‎месяц, размышляя о том сокрытом, что находится за видимой стороной бытия, и это продолжалось до ‎тех пор, пока с соизволения Аллаха не настало время взаимодействия с этим сокрытым.‎


Джибрил приносит откровение

Когда ему исполнилось сорок лет, что является возрастом расцвета, когда, как сообщается, ‎откровения свыше начинало получать большинство посланников, появились первые признаки того, ‎что и Мухаммаду, да благословит его Аллах и приветствует, предстоит выполнить пророческую ‎миссию. Это нашло своё выражение в том, что он начал видеть истинные видения, и все эти видения ‎приходили подобно утренней заре, что продолжалось в течение шести месяцев, тогда как период ‎пророчества в целом длился двадцать три года. Эти видения являлись одной из сорока шести ‎составных частей пророчества. Когда пророк, да благословит его Аллах и приветствует, уединился в ‎пещере на горе Хира во время рамадана в третий раз, Аллах пожелал оказать Свою великую милость ‎обитателям земли, почтил его пророчеством и послал к нему Джибрила с некоторыми аятами ‎Корана.‎ ‎ ‎ Рассмотрение различных доводов и доказательств позволяет нам определить эту дату как ночь ‎понедельника двадцать первого числа месяца рамадана, что соответствует десятому августа 610 года ‎н.э. В это время возраст пророка, да благословит его Аллах и приветствует, составлял сорок лунных ‎лет, шесть месяцев и двенадцать дней, что соответствует тридцати девяти солнечным годам трём ‎месяцам и двадцати двум дням.‎ Послушаем, что говорит об этом правдивейшая ‘Аиша, да будет доволен ею Аллах, ‎рассказывающая нам об этом событии, явившемся как частица божественного света, начавшем ‎разгонять мрак неверия и заблуждений и в конце концов изменившем течение жизни и ход истории. ‎Сообщается, что ‘Аиша, да будет доволен ею Аллах, сказала:‎ ‎– Ниспослание откровений посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, ‎началось с благого ‎ видения во сне, и он никогда не видел иных видений, кроме приходивших ‎подобно утренней заре ‎. Затем ему была внушена любовь к уединению, и он стал часто уединяться ‎в пещере на горе Хира, занимаясь там делами благочестия, что выражалось в поклонении (Аллаху) в ‎течение определенного количества дней, а потом он возвращался к семье. И обычно он брал с собой ‎все необходимые для этого ‎ припасы, а потом возвращался к Хадидже и брал всё, что ему было ‎нужно, для нового такого же уединения. (Так продолжалось до тех пор,) пока ему не открылась ‎истина, когда он находился в пещере (на горе) Хира. К нему явился ангел и сказал: “Читай!”- на что ‎он ответил: “Я не умею читать!»‎ ‎(Пророк, да благословит его Аллах и приветствует,) сказал:‎ ‎– Тогда он взял меня и сжал так, что я напрягся до предела, а затем он отпустил меня и снова ‎сказал: “Читай!” Я сказал: “Я не умею читать!” Тогда он во второй раз сжал меня так, что я ‎‎(опять) напрягся до предела, а затем отпустил меня и сказал: “Читай!” и я (снова) сказал: “Я не ‎умею читать!” Тогда он сжал меня в третий раз, а затем отпустил и сказал: “Читай во имя ‎Господа твоего, который сотворил, ~ сотворил человека из сгустка! ~ Читай, а Господь твой – ‎Щедрейший…”‎ ‎ (“Сгусток”, 1–3)‎ ‎(‘Аиша, да будет доволен ею Аллах, сказала):‎ ‎– И посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сердце которого трепетало (от ‎страха), вернулся с этим, вошёл к Хадидже бинт Хувайлид, да будет доволен ею Аллах, и сказал: ‎‎“Укройте меня, укройте меня!» Тогда его укрыли (, и он оставался в таком положении), пока страх ‎его не прошёл, после чего он сообщил ей обо всём (и сказал): “Что со мной? Я боюсь”. Хадиджа ‎сказала: “Нет, нет! Клянусь Аллахом, Аллах никогда не покроет тебя позором, ведь ты ‎поддерживаешь связи с родственниками, помогаешь нести бремя (слабого) и оделяешь неимущего, ‎оказываешь людям гостеприимство и помогаешь (им) переносить невзгоды судьбы!”‎ А после этого Хадиджа привела его к своему двоюродному брату Вараке бин Науфалю бин Асаду ‎бин ‘Абд аль-‘Уззе, который в период джахилийи принял христианство, знал письменность иудеев‎ ‎, ‎выписывал из Евангелия по-древнееврейски то, что было угодно Аллаху, и был (к тому времени) ‎уже глубоким слепым старцем. Хадиджа сказала ему: “О сын моего дяди, выслушай своего ‎племянника!”‎ ‎ Варака спросил его: “О племянник, что ты видишь?” – и посланник Аллаха, да ‎благословит его Аллах и приветствует, сообщил ему о том, что он видел. Варака сказал: “Это – тот ‎же ангел, которого Аллах направил к Мусе! О если бы я был молод (в эти дни) и мог дожить до того ‎времени, когда народ твой станет изгонять тебя!” Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и ‎приветствует, спросил: “А разве они будут изгонять меня?” Варака ответил: “Да, ибо если являлся ‎человек с чем-либо подобным тому, что принес с собой ты, с ним всегда враждовали, но если я ‎доживу до этого дня ‎, то сделаю все, чтобы помочь тебе! ” Однако Варака вскоре умер, а ‎откровения временно прекратились.‎ Согласно сообщениям ат-Табари и Ибн Хишама, пророк, да благословит его Аллах и ‎приветствует, покинул пещеру на горе Хира после неожиданного ниспослания откровения, а потом ‎снова вернулся туда и оставался в уединении до конца своего обычного срока, после чего ‎возвратился в Мекку. В сообщении ат-Табари, проливающем свет на причину его ухода, говорится:‎ ‎– Упомянув о ниспослании откровения, посланник Аллаха, да благословит его Аллах и ‎приветствует, сказал: “Не было для меня созданий Аллаха более ненавистных, чем поэты или ‎безумцы, и я не мог даже смотреть на них. И я сказал себе: “Если курайшиты решат, что я поэт или ‎безумец ‎, они будут говорить об этом всегда, но тогда я заберусь на высокую гору, брошусь оттуда ‎вниз, покончу с собой и отдохну (от этого)!” И я пошёл, чтобы так и сделать, но на полпути к ‎вершине услышал с неба голос: “О Мухаммад! Ты – посланник Аллаха, а я – Джибрил”. Я поднял ‎голову к небу и увидел Джибрила в облике человека, ноги которого находились на линии горизонта ‎и который говорил: “О Мухаммад! Ты – посланник Аллаха, а я – Джибрил”. Я остановился и стал ‎смотреть на него. Это отвлекло меня от того, что я хотел сделать, и я остался на месте, никуда не ‎двигаясь. Потом я стал отворачиваться от него, смотря на небо, но куда бы я ни взглянул, я видел ‎только его всё в том же обличье. И я продолжал стоять так, не двигаясь ни вперёд, ни назад, пока ‎Хадиджа не послала людей разыскивать меня, и они отправились на поиски, а потом вернулись в ‎Мекку и пришли к ней, я же так и не сдвинулся со своего места. А потом он покинул меня, и я ‎вернулся к своей семье ‎, подошёл к Хадидже, сел у её ног и прижался к ней. Она спросила: “О Абу-‎ль-Касим, где ты был? Клянусь Аллахом, я посылала людей искать тебя, и они дошли до самой ‎Мекки, а потом вернулись ко мне!” После этого я рассказал ей о том, что видел, и она сказала: ‎‎“Радуйся, о сын дяди, и будь стойким, и клянусь Тем, в Чьей длани душа Хадиджи, я надеюсь, что ты ‎будешь пророком этого народа!”‎ ‎. А потом она встала, отправилась к Вараке, обо всём рассказала ‎ему, и он сказал: “Свят, свят! Клянусь Тем, в Чьей длани душа Вараки, к нему явился тот же архангел, ‎который приходил и к Мусе, и, поистине, он является пророком этого народа, так скажи ему, чтобы ‎он проявлял стойкость!”. После этого Хадиджа вернулась обратно и передала ему слова Вараки. А ‎когда срок пребывания посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, в уединениии ‎закончился и он вернулся в Мекку, Варака повстречался с ним, выслушал его рассказ и сказал ему: ‎‎“Клянусь Тем, в Чьей длани душа моя, поистине, ты – пророк этого народа, и к тебе явился тот же ‎архангел, который являлся и к Мусе!”‎ ‎.‎

Прекращение откровений

Что касается периода прекращения откровений, то Ибн Са‘д приводит слова Ибн ‘Аббаса, да ‎будет доволен Аллах ими обоими, указывающие на то, что этот период продолжался в течение ‎нескольких дней,‎ ‎ что представляется наиболее вероятным после всестороннего рассмотрения этого ‎вопроса. Если же говорить о получившем распространение мнении, согласно которому этот период ‎длился три или два с половиной года, то оно не имеет под собой никаких оснований, однако ‎опровергать его подробно мы не будем. ‎ Дни, последовавшие за прекращением откровений, посланник Аллаха, да благословит его Аллах и ‎приветствует, провёл в печали, смешанной с недоумением и изумлением. В “Книге толкования ‎снов” своего “Сахиха” аль-Бухари приводит следующий хадис:‎ ‎– На определённый период времени откровения прекратились, и, как нам стало известно, он был ‎огорчён до такой степени, что не раз устремлялся в горы, чтобы броситься вниз с их вершин, но ‎каждый раз, как он забирался на вершину, чтобы сделать это, перед ним появлялся Джибрил и ‎говорил: “О Мухаммад, поистине, ты и в самом деле являешься посланником Аллаха!” – после чего ‎он успокаивался и возвращался домой. Если откровения задерживались, он снова делал то же самое, ‎но когда он забирался на вершину горы, перед ним опять появлялся Джибрил и говорил ему те же ‎слова.‎ ‎ ‎

Джибрил приносит откровение во второй раз

Ибн Хаджар сказал: “Это ‎ было сделано для того, чтобы его волнение, вызванное страхом, ‎улеглось, а также для того, чтобы вызывать в нём стремление к возобновлению (этих откровений)‎ ‎. ‎А после того как недоумение прошло и пророк, да благословит его Аллах и приветствует, убедился в ‎том, что стал пророком Великого и Всевышнего Аллаха, и в том, что являвшийся к нему был ‎посланником откровений, который приносил вести свыше, и его стремление к возобновлению ‎откровений послужило причиной того, что он успокоился и оказался способным выдержать новое ‎откровение, если бы оно пришло, тогда Джибрил явился к нему во второй раз. Аль-Бухари приводит ‎хадис, в котором сообщается, что Джабир бин Абдуллах, да будет доволен Аллах, слышал, как ‎посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, рассказывал о прекращении ‎откровений следующее:‎ ‎– И когда я шёл (по дороге), я вдруг услышал голос с неба, и оказалось, что это тот самый ангел, ‎который явился ко мне на (гору) Хира. Он восседал на троне между небом и землёй, и я так ‎испугался его, что упал на землю, а потом я пришёл домой и сказал: “Укройте меня, укройте ‎меня!” – и они укутали меня, а потом Аллах Всевышний ниспослал (аяты, в которых было ‎сказано): О завернувшийся! ~ Встань и увещевай, ~ и Господа своего возвеличивай, ~ и одежды ‎свои очисть, ~ и скверны избегай…” (“Завернувшийся”, 1–5). А после этого откровения ‎возобновились с новой силой и стали приходить одно за другим.‎

Разъяснение некоторых деталей, касающихся отдельных стадий откровения

Прежде чем переходить к подробному изложению того, что касается посланничества и ‎пророчества, мы считаем необходимым познакомиться с различными частями откровений, которые ‎являлись источником послания и опорой призыва. Перечисляя различные ступени откровения, Ибн ‎аль-Кайим сказал: “Первой из них были истинные видения, с которых и начались откровения, ‎ниспосылавшиеся пророку, да благословит его Аллах и приветствует. Второй было то невидимое ‎для пророка, да благословит его Аллах и приветствует, что приносил с собой ангел, доводя это до его ‎ума и сердца, о чём сам пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сказал так: “Поистине, ‎Святой Дух внушил мне, что ни в коем случае не умрёт душа, пока не исчерпает своего удела, так ‎бойтесь же Аллаха, и обращайтесь с мольбами к Аллаху должным образом, и пусть то, что вы ‎считаете задержкой в получении вами (вашего) удела, ни в коем случае не побуждает вас добиваться ‎его с помощью ослушания Аллаха, ибо, поистине, получить то, что есть у Аллаха, можно только с ‎помощью проявления покорности Ему”. Третьей было то, что ангел представал перед пророком, да ‎благословит его Аллах и приветствует, в образе человека и обращался к нему, пока он не усваивал ‎того, что он ему говорил. На этой ступени его иногда видели и сподвижники пророка, да ‎благословит его Аллах и приветствует. Четвёртой было такое появление ангела, когда пророк, да ‎благословит его Аллах и приветствует, слышал нечто вроде звона колокола. Это было наиболее ‎тяжким для пророка, да благословит его Аллах и приветствует, так как ангел крепко сжимал его, в ‎результате чего лоб его покрывался испариной даже в очень холодные дни, а его верблюдица ‎опускалась на колени, если он сидел верхом. Однажды, когда к пророку, да благословит его Аллах и ‎приветствует, пришло такое откровение, его нога касалась ноги Зайда бин Сабита, да будет доволен ‎им Аллах ‎, и нога пророка, да благословит его Аллах и приветствует, стала такой тяжёлой, что нога ‎Зайда чуть не сломалась. Пятой было то, что он видел ангела в том облике, в котором тот был создан, ‎и в это время ему ниспосылалось в виде откровений то, что Аллаху было угодно ему ниспослать. ‎Подобное случалось с ним дважды, о чём в Коране упоминается в суре “Звезда”. Шестой было то, что ‎Аллах вменил ему в обязанность совершение молитв, когда в ночь вознесения (ляйлят аль-ми‘радж) ‎он вознёсся выше семи небес. Седьмой было то, что говорил ему Аллах без посредника и что было ‎подобно тому, как разговаривал Он с Мусой бин ‘Имраном”. То, что это было с Мусой, известно ‎доподлинно, поскольку об этом упоминается в Коране, а о том, что это случилось и с нашим ‎пророком, да благословит его Аллах и приветствует, известно из хадиса о ночном путешествии. ‎Некоторые улемы добавляли к этому и восьмую, считая, что ею было открытое обращение к нему ‎Аллаха безо всякой преграды, относительно чего сподвижники и последователи расходились во ‎мнениях.‎ Сказанное Ибн аль-Кайимом приводится с некоторыми сокращениями в том, что касается первой ‎и восьмой ступени,‎ ‎ которая не может считаться доказанной.‎ ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ПРИЗЫВА К АЛЛАХУ И ЕГО СОСТАВЛЯЮЩИЕ

В ниспосланных пророку, да благословит его Аллах и приветствует, словах Аллаха Всевышнего: ‎‎«О завернувшийся! ~ Встань и увещевай, ~ и Господа своего возвеличивай, ~ и одежды свои ‎очисть, ~ и скверны избегай, ~ и не оказывай милости, желая получить больше ‎, ~ и терпи ‎‎(притеснения) ради твоего Господа!» (“Завернувшийся”, 1–7) , содержалось сразу несколько ‎велений. На первый взгляд веления эти были просты, однако они преследовали далеко идущие цели ‎и являлись весьма действенными.‎ ‎1. Цель обращения с предупреждением состояла в предупреждении абсолютно всех совершающих ‎неугодное Аллаху в мире бытия о пагубных последствиях этого, чтобы сердце и дух каждого из ‎них охватили дрожь и трепет.‎ ‎2. Цель возвеличивания Господа состояла в искоренении любого проявления гордыни на земле и ‎превращении этой гордыни в её противоположность, чтобы осталось на земле лишь то, что ‎относится к проявлениям горделивости Аллаха Всевышнего.‎ ‎3. Цель очищения одежд и удаления от скверны состояла в том, чтобы пророк, да благословит его ‎Аллах и приветствует, достиг пределов возможного для человека в деле внешнего и внутреннего ‎очищения от любой скверны и всяческих недостатков с помощью великой милости Аллаха, Его ‎защиты, руководства и света, явив собой людям высший пример, за которым потянулись бы ‎здоровые сердца, а сердца отклонившиеся ощутили бы его достоинство и величие, и чтобы весь ‎мир так или иначе нашёл в нём опору для себя.‎ ‎4. Цель отказа от ожиданий большего за свои благодеяния состояла в том, чтобы он не считал свои ‎действия и усилия чем-то великим и не прекращал прилагать усилия, совершая одно дело за ‎другим, проявляя как можно больше усердия и ничего не жалея, а потом не просто забывал об ‎этом, но исчезал в осознании присутствия Аллаха и не думал о ценности того, что будет сделано ‎лично им.‎ ‎5. В последнем из цитированных выше аятов содержится указание на противодействие, ‎издевательства и насмешки, что предстояло ему претерпеть от упорствующих, которые будут ‎стараться уничтожить его самого и его сподвижников, а также и всех остальных сплотившихся ‎вокруг него верующих. Аллах Всевышний велел ему претерпевать всё это, проявляя силу и ‎стойкость и делая это не для того, чтобы добиться чего-то для себя, а только для того, чтобы ‎угодить своему Господу. ‎ Велик Аллах! Сколь просты эти веления по своей форме и сколь прекрасен их спокойный и ‎чарующий ритм, но в то же время насколько велики и трудны они для исполнения и какое сильное ‎влияние окажут они на ту бурю, которая вскоре должна будет пронестись по всему миру.‎ Эти аяты включают в себя составные части призыва и доведения до сведения людей ‎определённых вещей. Само по себе это предостережение предполагает собой, что существуют такие ‎дела, которые повлекут за собой дурные последствия для тех, кто их совершает, а поскольку каждый ‎знает, что в мире этом нет и, очевидно, не может быть воздаяния за все дела людей, предостережение ‎предполагает и то, что для воздаяния настанет такой день, который не будет относиться к дням этой ‎жизни. Это тот День, который именуется Днём воскресения и Днём воздаяния и Суда, что указывает ‎на существование и другой жизни, жизни, отличной от той, которой мы живём в этом мире.‎ Что же касается прочих аятов Корана, то они требуют от рабов Аллаха исповедания чистого ‎единобожия, полного упования на Аллаха Всевышнего, отказа от стремления угождать собственной ‎душе и другим рабам Аллаха и стремления к снисканию благоволения Аллаха Всевышнего.‎ Следовательно, кратко перечислить составляющие исламского призыва можно следующим ‎образом.‎ ‎1.Единобожие.‎ ‎2.Вера в Последний день.‎ ‎3.Очищение собственной души, чтобы она отказалась от всего порицаемого и непристойного, что ‎влечёт за собой дурные последствия, стремилась к самосовершенствованию и совершала благие ‎дела.‎ ‎4.Упование на Аллаха Всевышнего.‎ ‎5.Однако всему этому должна предшествовать вера в послание Мухаммада, да благословит его ‎Аллах и приветствует, и готовность принять его благородное руководство и правильные ‎наставления.‎


ПЕРИОДЫ И ЭТАПЫ ПРИЗЫВА

Эпоху призыва Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, можно разделить на два ‎периода, один из которых полностью отличается от другого.‎ ‎1.Мекканский период, продолжительность которого составила около тринадцати лет.‎ ‎2.Мединский период, продолжавшийся десять лет.‎ Каждый период включает в себя несколько этапов, которые характеризовались определёнными ‎особенностями, в силу чего эти этапы отличались друг от друга. Всё это становится совершенно ‎очевидным после детального изучения тех условий, в которых призыв осуществлялся на протяжении ‎этих двух периодов.‎ Мекканский период можно разделить на три этапа. ‎ ‎1.Этап тайного призыва, продолжавшийся три года.‎ ‎2.Этап открытого обращения с призывом к жителям Мекки, который продолжался с четвёртого ‎года от начала пророчества и до конца деся­того года.‎ ‎3.Этап обращения с призывом за пределами Мекки и распространения его среди людей, ‎продолжавшийся с конца десятого года от начала пророчества вплоть до переселения пророка, да ‎благословит его Аллах и приветствует, в Медину.‎ Что же касается этапов мединского периода, то они будут детально рассмотрены в своё время.‎ ПЕРВЫЙ ЭТАП. ТАЙНЫЙ ПРИЗЫВ

Три года тайного призыва

Известно, что Мекка являлась центром религии арабов. В этом городе жили служители Каабы и ‎хранители идолов, являвшихся священными для всех арабов, а поэтому достижение такой цели, как ‎осуществление тех или иных преобразований было там более трудным, чем в каком-нибудь ‎удалённом от неё месте. Такое дело требовало решимости, которую не могли бы поколебать никакие ‎невзгоды. Именно поэтому на первом этапе призыв распространялся тайно, чтобы жители Мекки ‎неожиданно не столкнулись с тем, что привело бы их в волнение.‎

Первая группа

Вполне естественно, что прежде всего посланник Аллаха, да благословит его Аллах и ‎приветствует, предложил принять ислам самым близким к себе людям, членам своей семьи и своим ‎друзьям, которых он призвал к исламу, как призвал он к нему и всех тех, в ком усматривал благо, из ‎числа людей, которых знал он и которые знали его. Пророку, да благословит его Аллах и ‎приветствует, было известно, что они отличались истинной любовью к Аллаху, а они знали о его ‎стремлении к правде и благочестию. Из числа этих людей, никогда не знавших сомнений в величии ‎посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и его правдивости, на его призыв ‎откликнулись те, которые впоследствии стали известны в истории ислама как “опередившие‎ ‎ (из ‎числа) первых”.‎ ‎ Первой из них была жена пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и ‎мать правоверных Хадиджа бинт Хувайлид, а затем его вольноотпущенник Зайд бин Хариса бин ‎Шурахбиль аль-Кальби ‎, сын его дяди Али бин Абу Талиб, который в то время был ещё ребёнком и ‎жил на попечении посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, а также его ‎ближайший друг Абу Бакр ас-Сиддик, да будет доволен ими всеми Аллах. Все эти люди приняли ‎ислам в первый же день обращения к ним с призывом.‎ После этого активно призывать людей к исламу стал и Абу Бакр, да будет доволен им Аллах. Он ‎пользовался их любовью, обладал мягким характером и отличался достойными нравственными ‎качествами. Его соплеменники приходили к нему и поддерживали с ним дружеские отношения, ‎потому что он являлся знающим человеком, занимался торговлей и был приятен в общении. Он ‎начал призывать к исламу тех приходивших к нему людей, которые пользовались его доверием, и по ‎его призыву ислам приняли ‘Усман бин Аффан аль-Умави, аз-Зубайр бин аль-Аввам аль-Асади, ‘Абд ‎ар-Рахман бин Ауф и Са‘д бин Абу Ваккас из рода бану зухра, а также Тальха бин Убайдуллах ат-‎Тайми, да будет доволен ими Аллах. Эти восемь человек, которые опередили других, составили ‎собой первую группу и авангард ислама. ‎ К числу первых мусульман относился также эфиоп Билял бин Рабах, за которым последовал Абу ‎Убайда бин аль-Джаррах из рода бану аль-харис бин фихр ‎, названный пророком, да благословит ‎его Аллах и приветствует, доверенным (амин) этой общины”, Абу Салама бин ‘Абд аль-Асад и аль-‎Аркам бин Абу-ль-Аркам из рода бану махзум, ‘Усман бин Маз‘ун и его братья Кудама и Абдуллах, ‎Убайда бин аль-Харис бин аль-Мутталиб бин ‘Абд Манаф, Са‘ид бин Зайд аль-Адави и его жена ‎Фатима бинт аль-Хаттаб аль-Адавийа, являвшаяся сестрой Умара бин аль-Хаттаба, Хаббаб бин аль-‎Аратт, Абдуллах бин Мас‘уд аль-Хузали и другие люди, да будет доволен ими Аллах. Они и ‎являлись “опередившими из числа первых”. Среди них были представители всех родов племени ‎курайш, а Ибн Хишам насчитывает более сорока таких людей,‎ ‎ но принадлежность некоторых из ‎них к “опередившим” является спорной.‎ Ибн Исхак пишет: “А затем ислам стали принимать многие мужчины и женщины, известия об ‎этой религии в Мекке распространились, и о ней стали говорить”.‎ Эти люди приняли ислам тайно, и посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, ‎тайно встречался с ними и направлял их к этой религии, так как на этом этапе призыв носил ‎индивидуальный и тайный характер, а откровения после первых ниспосланных аятов из суры ‎‎“Завернувшийся” следовали одно за другим. Аяты и части сур, ниспосылавшиеся в этот период, ‎отличались краткостью, их спокойный и чарующий ритм гармонировал с этой таинственной и ‎мягкой атмосферой и в них содержалось побуждение к очищению душ и говорилось о том, сколь ‎отвратительным является загрязнение их прахом этого мира. Кроме того, в них приводились столь ‎подробные описания рая и ада, что люди будто видели и то и другое своими глазами и оказывались в ‎совершенно иной атмосфере нежели та, в которой в те времена пребывало человеческое общество.‎

Молитва

В первых ниспосланых сурах было и веление совершать молитвы. Мукатиль бин Суляйман ‎сказал: “Вскоре после возникновения ислама Аллах вменил в обязанность совершение молитвы в два ‎раката утром и в два раката вечером, сказав: “… и прославляй Господа твоего вечером и утром”. ‎‎(“Прощающий”, 55). Ибн Хаджар сказал: “Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, ‎определённо совершал молитвы уже до ночного путешествия, и так же поступали его сподвижники, ‎однако нет единого мнения о том, вменялись ли мусульманам в обязанность какие-либо молитвы до ‎того, как обязательной была объявлена пятикратная молитва. Передают, что сначала обязательными ‎были молитвы перед восходом и перед заходом солнца”. Аль-Харис бин Усама, ссылавшийся на Ибн ‎Лухайа, приводит сообщение Зайда бин Харисы о том, что, когда посланнику Аллаха, да ‎благословит его Аллах и приветствует, начали ниспосылаться откровения, к нему явился Джибрил, ‎научивший его тому, как следует совершать омовение (вуду), а когда пророк, да благословит его ‎Аллах и приветствует, совершил омовение, он зачерпнул пригоршню воды и обрызгал свои половые ‎органы. Подобное сообщение приводит также Ибн Маджа, и нечто подобное передают со слов аль-‎Бара’ бин Азиба и Ибн ‘Аббаса, да будет доволен Аллах ими обоими, и это стало одной из первых ‎обязанностей ‎.‎ Ибн Хишам упоминает о том, что с наступлением времени молитвы пророк, да благословит его ‎Аллах и приветствует, и его сподвижники уходили в горные ущелья и молились втайне от своих ‎соплеменников. Однажды Абу Талиб увидел, как пророк, да благословит его Аллах и приветствует, ‎и Али, да будет доволен им Аллах, совершают молитву и спросил их, чем они занимаются, а когда ‎узнал правду, велел им проявлять твёрдость.‎ ‎ ‎

Весть о призыве узнают все курайшиты

Рассмотрение различных аспектов описываемых нами событий показывает, что, несмотря на ‎тайный и индивидуальный характер призыва на раннем этапе, известия об этом всё же доходили до ‎курайшитов, однако они не придавали этому значения. ‎ Мухаммад аль-Газали писал: «Эти известия доходили до курайшитов, но они не обращали на них ‎внимания, очевидно считая Мухаммада одним из религиозных философов наподобие Умаййи бин ‎Абу-с-Сальта, Кусса бин Са‘ида, Амра бин Нуфайля и прочих, которые рассуждали о божественной ‎природе и религиозных обязанностях, однако со временем они стали опасаться распространения ‎сведений о происходящем и усиления влияния этого и принялись следить за действиями и призывом ‎Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует» .‎ По прошествии трёх лет призыв всё ещё оставался тайным и индивидуальным, однако за это ‎время успела сформироваться группа верующих, связанных друг с другом отношениями братства и ‎взаимопомощи и преследовавших единую цель, которая состояла в доведении послания ислама до ‎сведения людей и его упрочении. А после этого посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и ‎приветствует, было ниспослано откровение, обязывавшее его открыто обратиться к его народу, ‎выступить против ложных представлений людей, и повести наступление на их идолов.‎ ВТОРОЙ ЭТАП. ОТКРЫТОЕ ОБРАЩЕНИЕ С ПРИЗЫВОМ

Первое веление относительно открытого обращения с призывом.‎

Первым откровением относительно этого были слова Всевышнего: “ … и увещевай своих ‎ближайших родственников … ” (“Поэты”, 214). В суре “Поэты”, к которой относится этот аят, ‎сначала приводится рассказ о Мусе, мир ему, охватывающий период от начала пророчества и до его ‎переселения вместе с израильтянами, их спасения от фараона и его народа и потопления фараона ‎вместе с его войском и семейством. В этом рассказе упоминается обо всех тех этапах, которые ‎прошёл Муса, мир ему, призывавший к Аллаху фараона и его народ.‎ Я думаю, что столь подробный рассказ был ниспослан в то время, когда пророку, да благословит ‎его Аллах и приветствует, было велено призвать его народ к Аллаху, чтобы он сам и его ‎сподвижники узнали о том, с какими обвинениями во лжи и преследованиями им придётся ‎столкнуться, когда они станут открыто призывать людей, и с самого начала этого призыва ясно ‎представляли себе своё положение.‎ С другой стороны, в этой суре упоминается не только об участи фараона и его народа, но и о том, ‎что постигло людей, посчитавших посланников лжецами, а именно – народ Нуха (Ноя), адитов, ‎самудян, народ Ибрахима, народ Лута и обитателей аль-Айки ‎, чтобы те люди, которые станут ‎обвинять пророка, да благословит его Аллах и приветствует, во лжи, знали, к чему это их приведёт и ‎как они будут наказаны Аллахом, если не откажутся от этого, а также, чтобы верующие знали, что ‎хороший исход ожидает их, а не этих людей.‎

Призыв к близким

После ниспослания этого аята посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сразу ‎же созвал к себе хашимитов, вместе с которыми были и люди из рода бану аль-мутталиб бин ‘Абд ‎манаф общей численностью в сорок пять человек. Абу Ляхаб первым обратился к пророку, да ‎благословит его Аллах и приветствует, и сказал: “Здесь собрались братья твоего отца и твои ‎двоюродные братья, говори же и оставь вероотступников! И знай, что твои родственники не в силах ‎противостоять всем арабам, а я имею больше всех прав на то, чтобы давать тебе советы. Если ты и ‎впредь будешь тайно придерживаться того же, чего придерживаешься сейчас, это будет легче для ‎них, чем выступать против всех родов курайшитов, которых поддержат и другие арабы! Не видел я ‎никого, кто причинил бы родственникам своего отца больше вреда, чем ты!» Посланник Аллаха, да ‎благословит его Аллах и приветствует, промолчал и ничего не стал говорить во время этой встречи.‎ Через некоторое время пророк, да благословит его Аллах и приветствует, созвал их во второй раз ‎и сказал: “Хвала Аллаху! Я воздаю Ему хвалу, и обращаюсь к Нему за помощью, и верую в Него, и ‎уповаю на Него, и я свидетельствую, что нет бога, кроме одного лишь Аллаха, у Которого нет ‎сотоварища!” После этого он сказал: “Поистине, разведчик не станет лгать людям своего народа! ‎Клянусь Аллахом, помимо Которого нет иного бога, поистине, я – посланник Аллаха к вам, в ‎частности, и ко всем людям вообще! Клянусь Аллахом, вы обязательно умрёте подобно тому, как вы ‎засыпаете, и вы обязательно будете воскрешены подобно тому, как вы просыпаетесь, и вас ‎обязательно призовут к отчёту за то, что вы делаете, и, поистине, (после этого вы) навечно ‎‎(окажетесь) либо в раю, либо в огне!”. На это Абу Талиб сказал: “Мы очень хотим тебе помочь, и ‎принимаем твой совет, и полностью доверяем твоим словам. Здесь собрались твои родственники, и ‎я – один из них, но я готов первым сделать то, что ты хочешь, так делай же то, что было тебе велено, ‎и клянусь Аллахом, я буду и впредь хранить и защищать тебя, однако душа моя не соглашается ‎расстаться с религией ‘Абд аль-Мутталиба!”‎ После этого Абу Ляхаб восклинул: “Клянусь Аллахом, это плохо! Схватите его за руки, пока этого ‎не сделали другие!” – на что Абу Талиб сказал: “Клянусь Аллахом, мы будем защищать его, пока ‎живы!”‎

На холме ас-Сафа

Убедившись в том, что Абу Талиб взял на себя обязательства защищать его, пока сам он будет ‎извещать людей об их Господе, в один из дней пророк, да благословит его Аллах и приветствует, ‎поднялся на холм ас-Сафа и громко закричал: “Йа сабаха-ху!”‎ ‎ К нему явились представители всех ‎курайшитских родов и он призвал их к единобожию, вере в его послание и в Последний день. Аль-‎Бухари приводит часть этого рассказа в хадисе, передаваемом со слов Ибн ‘Аббаса, да будет доволен ‎Аллах ими обоими, который сказал: ‎ ‎– Когда был ниспослан (аят, в котором сказано): “И увещевай своих ближайших ‎родственников”‎ ‎, пророк, да благословит его Аллах и приветствует, поднялся на холм ас-Сафа и ‎стал взывать к разным родам курайшитов: “О бану фихр, о бану ‘Ади!”, и они собрались, а тот, кто не ‎мог выйти из дома, присылал посланца, чтобы узнать, что случилось. Туда пришли Абу Ляхаб и ‎остальные курайшиты, и пророк, да благословит его Аллах и приветствует, спросил: “Скажите, если ‎бы я сообщил вам, что в этом вади находится конница, которая готовится напасть на вас, поверили ‎бы вы мне?” Они сказали: “Да, ибо мы не слышали от тебя ничего, кроме правды!” Он сказал: “Я же, ‎поистине, предупреждаю вас, что суровое наказание близко!” (Услышав его слова,) Абу Ляхаб ‎сказал: “Чтоб тебе было пусто весь этот день! И ради этого ты нас собрал?!”, после чего Аллах ‎ниспослал аят, в котором говорится: “Да сгинут руки Абу Ляхаба…”‎ ‎ (“Пальмовые волокна”, ‎‎1)”.‎ Муслим приводит другую часть этого рассказа, передаваемого со слов Абу Хурайры, да будет ‎доволен им Аллах, который сказал: ‎ ‎-Когда был ниспослан аят, в котором сказано: “И увещевай своих ближайших ‎родственников”‎ ‎, посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, созвал всех ‎‎(курайшитов) и стал обращаться ко всем и к каждому: “О курайшиты, спасайте себя от огня! О люди ‎из рода бану ка‘б, спасайте себя от огня! О Фатима, дочь Мухаммада, спасай себя от огня, ибо, ‎поистине, клянусь Аллахом, я никак не смогу защитить вас от (гнева) Аллаха, однако (мы состоим) в ‎родстве с вами, и я буду поддерживать узы этого родства»”‎ ‎.‎ Этим громким и красноречивым обращением посланник Аллаха, да благословит его Аллах и ‎приветствует, разъяснил самым близким к нему людям, что отныне основой отношений между ними ‎будет служить вера в это послание, а традиционные родоплеменные связи, на которых испокон ‎веков основывалась вся жизнь арабов, утрачивают свою силу под воздействием силы ‎предостережения, исходившего от Аллаха.‎

Провозглашение истины и реакция многобожников

Отзвуки этих слов были ещё слышны в Мекке, а Аллах Всевышний уже ниспослал новое ‎откровение, в котором было сказано: “Выполняй же, что велено тебе, и отвернись от ‎многобожников” (“Аль-Хиджр”, 94). После этого посланник Аллаха, да благословит его Аллах и ‎приветствует, начал разоблачать небылицы, порождённые многобожием, и рассказывать правду об ‎идолах, показывая, чего они стоят на самом деле, и разъясняя с помощью доказательств, что люди, ‎которые поклоняются им и прибегают к их посредничеству в своих отношениях с Аллахом, ‎пребывают в глубоком заблуждении. ‎ ‎ Когда в Мекке услышали голос человека, открыто заявляющего о заблуждениях многобожников и ‎идолопоклонников, это вызвало гнев, отчуждение и неодобрение, так как случившееся было подобно ‎грому и молнии, нарушившим привычное спокойствие, и курайшиты стали готовиться к ‎подавлению внезапно начавшегося бунта, опасаясь, что он положит конец их традициям и их ‎наследию.‎ Курайшиты стали готовиться к этому, поскольку знали, что вера, понимаемая как отрицание ‎обладания божественной природой кем-либо, кроме Аллаха, а также вера в это послание и ‎Последний день подразумевают собой полное вручение себя Аллаху, после чего им не останется ‎выбора ни в том, что касается их самих, ни в том, что касается их богатств, не говоря уже обо всём ‎прочем. И это означало, что им надо будет отказаться от роли религиозных лидеров арабов, начать ‎делать не то, что угодно им, а то, что угодно Аллаху и Его посланнику, отказаться от проявлений ‎несправедливости по отношению ко всем тем, кто занимал более низкое положение, и прекратить ‎совершать то дурное, что они прежде совершали постоянно. Они понимали всё это, и души их не ‎соглашались на столь “позорное” положение именно поэтому, а не под воздействием высоких и ‎благих побуждений, ведь Аллах Всевышний сказал: “Но человек хочет грешить и впредь” (“ ‎Воскресение”, 5).‎ Всё это было хорошо известно курайшитам, однако что они могли поделать, ведь им противостоял ‎правдивый и честный человек, являвший собой высший пример воплощения человеческих ‎ценностей и высоких нравственных качеств, ни равного, ни подобного которому не было за всю их ‎долгую историю? Что им оставалось делать? Таким образом, вполе естественно, что в результате они ‎впали в замешательство.‎ Поразмыслив над этим, они не нашли ничего лучшего, как явиться к его дяде Абу Талибу и ‎потребовать от него, чтобы он остановил своего племянника. Для того чтобы придать своим ‎требованиям серьёзный вид, они решили заявить, что призыв к отказу от их богов и заявления об их ‎бесполезности и бессилии являются поношением и унижением и что говорить так – значит считать ‎неразумными и заблуждавшимися их предков, которые исповедовали эту религию. И курайшиты ‎поспешили последовать этим путём.‎

Делегация курайшитов у Абу Талиба

Ибн Исхак пишет:‎ ‎– Знатные курайшиты отправились к Абу Талибу и сказали: “О Абу Талиб, поистине, сын твоего ‎брата подверг поношению наших богов, оскорбил нашу религию, объявил глупцами нас самих и ‎назвал заблудшими наших предков, и ты должен либо остановить его, либо дать нам сделать это ‎самим, ведь ты, как и мы, не согласен с ним, и мы избавим тебя от него!” Выслушав их, Абу Талиб ‎мягко поговорил с ними, и они покинули его, а посланник Аллаха, да благословит его Аллах и ‎приветствует, продолжал делать своё дело, открыто исповедуя религию Аллаха и призывая к ней ‎других.‎

Обсуждение вопроса о том, как воспрепятствовать паломникам слушать слова призыва

В эти дни курайшиты были озабочены ещё и другим обстоятельством: дело в том, что открытое ‎обращение с призывом продолжалось уже несколько месяцев, а между тем приблизился приблизился ‎сезон хаджжа. Курайшитам было известно, что скоро к ним начнут приезжать делегации арабских ‎племён, и они посчитали, что должны сказать им что-то относительно Мухаммада, да благословит ‎его Аллах и приветствует, чтобы его призыв не оказал на души арабов никакого воздействия. Они ‎собрались у аль-Валида бин аль-Мугиры для обсуждения этого вопроса, и аль-Валид сказал им: “Вам ‎следует прийти к какому-то единому мнению, чтобы не противоречить друг другу и не опровергать ‎друг друга”. Они сказали: “Скажи своё слово”. Аль-Валид сказал: “Нет, говорите вы, а я послушаю”. ‎Они сказали: “Мы будем говорить, что он прорицатель (кахин)‎ ‎”. Аль-Валид сказал: “Нет, клянусь ‎Аллахом, он не прорицатель. Нам приходилось видеть прорицателей, а он не бормочет подобно им и ‎не говорит рифмами”‎ ‎. Они сказали: “Тогда мы будем говорить, что он одержимый”‎ ‎. Аль-Валид ‎сказал: “Мы видели проявления одержимости и знаем, что это такое, но у него не бывает припадков, ‎и его не охватывают наваждения”. Они сказали: “Тогда мы будем говорить, что он поэт”. Аль-Валид ‎сказал: “Он не поэт, ибо мы знаем все стихотворные размеры: и раджаз, и хазадж, и карид, и макбуд и ‎мабсут, но его слова – это не стихи”. Они сказали: “Тогда мы будем говорить, что он колдун”. Аль-‎Валид сказал: “Он не колдун, ибо мы видели и колдунов, и их колдовство, но он не дует на узлы и не ‎завязывает их ‎”. Они спросили: “Так что же нам говорить?” Аль-Валид сказал: “Клянусь Аллахом, ‎говорит он красиво, и что бы вы ни сказали, всё будет не к месту, а поэтому лучше всего, если вы ‎станете говорить, что он колдун и что он явился со своими колдовскими речами, чтобы разлучать ‎отца с сыном, брата – с братом, мужа – с женой и родственника – с родственником”, и они ‎разошлись, договорившись, что так и будут действовать.‎ ‎ ‎ По некоторым сообщениям, после того как аль-Валид отверг всё то, что они ему предложили, они ‎сказали: “Так выскажи своё мнение, в котором не будет изъянов!” – на что он сказал им: “Дайте мне ‎срок, чтобы я подумал над этим”, после чего аль-Валид думал, пока не сказал им то, что уже было ‎приведено нами выше. ‎ Аллах Всевышний ниспослал суру “Завернувшийся”, шестнадцать аятов которой – с ‎одиннадцатого по двадцать шестой – касаются аль-Валида, в этих аятах описывается ход его ‎рассуждений. Аллах Всевышний сказал: «Поистине, он обдумал и подготовил ‎. ~ Да погибнет он, ‎как это он подготовил?! ~ (И ещё раз) да погибнет он, как это он подготовил?! ~ Потом он ‎поразмыслил, ~ потом нахмурился и посмотрел сердито, ~ потом отвернулся высокомерно ~ и ‎сказал: “Это – не что иное, как передаваемое колдовство ‎, ~ поистине, это – не что иное как ‎слова людей!”». (“Завернувшийся”, 18–25).‎ Приняв это решение, участники совета приступили к его исполнению. Они садились на дорогах, ‎которыми в Мекку прибывали паломники, и кто бы ни проходил мимо, предостерегали его и всем ‎рассказывали о пророке, да благословит его Аллах и приветствует.‎ Главную роль в этом играл Абу Ляхаб. Когда наступило время паломничества, посланник Аллаха, ‎да благословит его Аллах и приветствует, стал обходить стоянки людей в Укязе, Маджанне и Зу-ль-‎Маджазе ‎, призывая их к Аллаху, а Абу Ляхаб следовал за ним и говорил: “Не слушайте его, ибо ‎он – лживый вероотступник!”‎ Всё это привело к тому, что после паломничества арабы уезжали домой, зная о посланнике ‎Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и известия о нём распространились повсюду.‎

Различные методы противодействия призыву

Увидев, что они никак не могут заставить Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, ‎отказаться от его призыва, курайшиты снова стали думать над этим и остановились на нескольких ‎методах, суть которых вкратце излагается ниже.‎ ‎1. Насмешки, проявление презрения, клевета и издевательства, цель чего состояла в том, чтобы ‎обескуражить мусульман и ослабить их дух. ‎ Курайшиты начали предъявлять пророку, да благословит его Аллах и приветствует, смехотворные ‎обвинения и осыпать его наглой бранью. Так, например, они называли его одержимым. Аллах ‎Всевышний сказал: «И они говорили: “О тот, которому ниспослано это откровение, поистине, ‎ты – одержимый!”» (“Аль-Хиджр”, 6). И они обвиняли его в колдовстве и во лжи. Аллах ‎Всевышний сказал: «И они удивлялись тому, что явился к ним увещеватель из их (же числа), ‎и говорили неверные: “Это – лживый колдун … ”» (“Сад”, 4). И они бросали на него злобные ‎взгляды, обуреваемые яростью. Аллах Всевышний сказал: «А те, кто не уверовал, чуть ли не ‎вынуждают тебя поскользнуться своими взорами, когда слышат напоминание ‎, и они ‎говорят: “Поистине, он – одержимый!”» (“Калам”, 51). Когда же он сидел в окружении бедняков ‎из числа своих сподвижников, они с насмешкой говорили, что его собеседники “и есть те, ‎которых Аллах облагодетельствовал среди нас” (См.: “Скот”, 53). Аллах Всевышний сказал: ‎‎“Разве Аллах не знает о благодарных лучше всех?” (“Скот”, 53). И были они такими, как ‎поведал нам об этом Аллах Всевышний: “Поистине, те, которые совершали грехи, насмехались ‎над теми, кто уверовал, ~ и когда проходили мимо них, перемигивались друг с другом, ~ а ‎когда возвращались к своим семьям, возвращались, забавляясь, ~ когда же они видели их ‎, ‎то говорили: “Поистине, это – заблудшие!» ~ (Но ведь) не посылали их ‎ как хранителей для ‎них”. (“Обвешивающие”, 29–33).‎ ‎2. Искажение наставлений пророка, да благословит его Аллах и приветствует, попытки внушить ‎людям сомнения и распространение лживых домыслов, касающихся как этих наставлений, так и ‎его самого. ‎ Всё это повторялось многократно и делалось с той целью, чтобы у простых людей не было ‎возможности поразмыслить над его призывом. Так, например, о Коране они говорили следующее: ‎‎«И они говорили: “(Коран – это) легенды древних, которые он ‎ попросил записать, и их ‎читают ему утром и вечером”.» (“Различение”, 5). И они говорили: “Поистине, это – только ‎ложь, которую он измыслил, а помогали ему в этом другие люди” (“Различение”, 4). И они ‎говорили: “Поистине, его учит только человек!” (“Пчёлы”, 103). И они говорили о посланнике ‎Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, следующее: “Что это за посланник, который ‎ест пищу и ходит по рынкам?” (“Различение”, 7). В Коране имеется много примеров ответов на ‎их слова, которые иногда приводятся, а иногда нет. ‎ ‎3. Сопоставление Корана с древними легендами, что позволило бы отвлечь людей от Книги ‎Аллаха. ‎ Сообщается, что однажды ан-Надр бин аль-Харис сказал курайшитам: “О курайшиты, случилось с ‎вами такое, с чем вы никак не можете справиться. Мухаммад вырос в вашей среде и всегда был ‎самым приятным, правдивым и честным среди вас, а когда вы увидели на его висках седину и он ‎принёс вам то, что принёс, вы заявили, что он колдун. Нет, клянусь Аллахом, он не колдун, ибо ‎нам приходилось видеть колдунов и то, как они дуют на завязанные ими узлы. И вы заявили, что ‎он прорицатель. Нет, клянусь Аллахом, он не прорицатель, ибо нам приходилось видеть то, как ‎дрожат прорицатели, и слышать, как они говорят рифмами. И вы заявили, что он поэт. Нет, ‎клянусь Аллахом, он не поэт, ибо мы знаем, что такое поэзия, и нам известны все стихотворные ‎размеры. И вы говорили, что он одержимый. Нет, клянусь Аллахом, он не одержимый, ибо мы ‎видели проявления одержимости, но у него не бывает ни припадков, ни наваждений, ни бреда. О ‎курайшиты, посмотрите же на своё положение, ибо клянусь Аллахом, вы столкнулись с великим ‎делом!”‎ Впоследствии ан-Надр отправился в Хиру и запомнил рассказы о персидских царях и предания о ‎Рустаме и Исфандияре, а когда посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, ‎встречался с людьми, чтобы напомнить им об Аллахе и предостеречь от Его отмщения, ан-Надр ‎повсюду следовал за ним и говорил: “Клянусь Аллахом, Мухаммад говорит не лучше меня!” – ‎после чего начинал рассказывать людям о персидских царях, Рустаме и Исфандияре, а потом ‎спрашивал: “Чем же рассказы Мухаммада лучше моих?”‎ ‎.‎ Ибн ‘‘Аббас, да будет доволен Аллах ими обоими, передаёт, что ан-Надр купил певиц и когда ‎слышал, что кто-нибудь склонялся к пророку, да благословит его Аллах и приветствует, ‎обязательно посылал к такому человеку одну из них, а она хорошо угощала его и пела ему песни, ‎чтобы у него не осталось никакой склонности к исламу. О нём был ниспослан такой аят: “И среди ‎людей есть такие, которые собирают развлекающие россказни, чтобы сбивать (людей) с пути ‎Аллаха” (“Лукман”, 6).‎ ‎4. Они предпринимали попытки прийти к соглашению, чтобы как-то совместить ислам и ‎доисламские представления, в результате чего многобожники отказались бы от некоторых своих ‎убеждений, а пророк, да благословит его Аллах и приветствует, поступился бы какими-то своими ‎принципами. Аллах Всевышний сказал: “Они хотели бы, чтобы ты был мягким, тогда и они ‎проявили бы мягкость” (“Калам”, 9). Ибн Джарир и ат-Табарани приводят сообщение, из ‎которого следует, что многобожники предложили посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и ‎приветствует, один год поклоняться их богам, сказав, что на следующий год они будут ‎поклоняться его Господу. В другом сообщении, которое приводит ‘Абд бин Хумайд, говорится, ‎что они сказали: “Если ты примешь наших богов, мы будем поклоняться твоему богу”.‎ Ибн Исхак приводит следующее сообщение: ‎ ‎– Однажды, когда посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, совершал обход ‎Каабы, ему преградили дорогу пользовавшиеся влиянием среди своих соплеменников аль-Асвад бин ‎аль-Мутталиб бин Асад бин ‘Абд аль-‘Узза, аль-Валид бин аль-Мугира, Умайа бин Халяф и аль-Ас ‎бин Ваиль ас-Сахми, которые сказали: “О Мухаммад, давай мы станем поклоняться тому, чему ‎поклоняешься ты, а ты будешь поклоняться тому, чему поклоняемся мы, и так мы придём к чему-то ‎общему. И если тот, кому поклоняешься ты, лучше тех, кому поклоняемся мы, мы получим свой удел ‎от него, если же то, чему поклоняемся мы, окажется лучше того, чему поклоняешься ты, то свой удел ‎от этого получишь ты, после чего Аллах Всевышний ниспослал о них нижеследующие аяты: ‎‎«Скажи: “О неверные! ~ Не поклоняюсь я тому, чему поклоняетесь вы, ~ а вы не поклоняетесь ‎тому, чему поклоняюсь я, ~ и не стану я поклоняться тому, чему поклонялись вы, ~ и вы не ‎станете поклоняться тому, чему поклоняюсь я. ~ У вас своя религия, а у меня – (своя) ‎религия”» (“Неверные”, 1–6).‎ Тем самым Аллах Всевышний раз и навсегда положил предел их попыткам вести эти ‎смехотворные переговоры. Что же касается отличий в сообщениях относительно этого, то, возможно, ‎что объясняются они неоднократными попытками курайшитов прийти к какому-то соглашению с ‎посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует.‎