Все желающие приглашаются к активному участию в проекте!
Наш проект открыт для любых форм сотрудничества .
Леман Анатолий Иванович
Из проекта Викизнание
Леман Анатолий Иванович (1 июня (13 июня) 1859, Москва — 11 сентября (24 сентября) 1913, Санкт-Петербург) Русский писатель, скрипичный мастер. Учился в Первом московском кадетском корпусе, в Первом Павловском училище, в Первом Николаевском инженерном училище, был офицером иженерных войск, получил диплом Военно-Медицинской академии на звание зубного врача, был редактором разных газет и журналов, печатал повести, драмы, специальные монографии.
Повести и рассказы печатались в «Наблюдателе», «Историческом Вестнике», «Всемирной Иллюстрации» и др. Отдельно изданы: «Теория биллиардной игры» (М. 1885), «Дворянская повесть» (СПб. 1886); «Кефир» (СПб. 1891), «Книга о скрипке» (СПб. 1892).
Disclaimer
|
В 1908 году в своей «Книге о скрипке № 4» Анатолий Леман написал:
Я знаю, что слова мои странны. Они такъ непохожи на тѣ рѣчи, которыя обыкновенно раздаются вокругъ. Да вѣдь и я самъ такъ непохожъ на человѣка двадцатаго столѣтія. Точно я пришелъ изъ глубины вѣковъ и точно изъ этой глубины я принесъ съ собой свои мысли, свои убѣжденія, свой трудъ. Моя задача ясна передо мной. Мои силы для исполненія этой задачи я чувствую въ себѣ и говорю всѣмъ:
— Я Мессія скрипки и далъ вамъ все то, что вы утратили.
Так кто же он, Анатолий Леман? Он занимался в своей жизни очень многим. Был великолепным бильярдистом, написал «Теорию бильярдной игры», увлекался воздухоплаванием, строил аэроплан, написал «Основы полета птиц», участвовал и выигрывал в велосипедных гонках и написал «Теорию велосипедных гонок», написал много повестей, рассказов, пьес, был редактором журналов, всерьез занимался оккультизмом, создавал скрипки и виолончели.
А сейчас о нем сложно найти пару строчек. В старых энциклопедиях разве что абзац: современный писатель, знаток скрипичной фабрикации.
Все что он делал — как бы исчезло. Он создал около двухсот музыкальных инструментов — большинство из них пропали. Его литературные произведения ни разу не переиздавались. Его нет ни в одной современной лютомонографии. Он не упоминается ни в справочниках, ни в энциклопедиях.
Единственные, кто его помнят — любители и профессионалы бильярда. До сих пор существует термин «удар Лемана». Его «Теория бильярдной игры» была библиографической редкостью, раритетом. И в XXI веке ее переиздали. Об этом своем сочинении Леман написал: «Мое мнѣніе таково, что черезъ двѣсти лѣтъ никто не напишетъ книги, которая могла бы что нибудь существенное добавить къ этому сочиненію».
Биография
А. И. Леман родился в Москве 1 июня 1859 г. на Пресне. По рождению — потомственный дворянин Московской губернии Коломенского уезда.
Родители
Отец, Иван Петрович Леман, был в Москве в 70-х годах XIX века известным врачом электроневропатологом. Имел электролечебницу на Арбате и был одним из первых докторов, применивших в России электрическую энергию для лечения болезней. Кроме того, он занимался типографской деятельностью, имел свою типографию, изучал «альбертотипию», цинкографию и был едва ли не первым русским типографом, сведущим в автотипии. Кроме этого, Иван Петрович Леман занимался фотографией. Был прекрасный музыкант-пианист. Но более всего он любил писать композиции. Им написано несколько опер и балет «Последний Лузитанец». У него было много сочинений для хорового пения. Владел свободно несколькими иностранными языками. В сорок лет он поступил в Московский университет и кончил курс.
Мать, Полина Павловна, происходила из старинной фамилии бояр Ртищевых, владевших земельными угодиями в Калужской губернии. Дед, Павел Ртищев, был одним из крупнейших помещиков и имел много тысяч душ. Он дал своим детям хорошее домашнее образование, в котором первое место занимало знание языков и музыки.
Детство, юность, военная служба
А. И. Леман, был четвертым ребенком в семье. Старше его были три сестры, моложе — сестра и брат.
Сам Леман в 1908 году писал: «Кажется, я началъ дѣлать скрипки лѣтъ восьми отъ роду. По крайней мѣрѣ, я помню, что я съ дѣтства такъ любилъ строгать и пилить, что мой отецъ, однажды, снялъ меня за работой. По случайчайности, эта карточка сохранилась до сихъ поръ, и я помѣщаю съ нея здѣсь снимокъ. Эта фотографія снята 42 или 43 года тому назадъ.»
Тринадцати лет Леман поступил в 1-ю Московскую военную гимназию милютинского типа. В это же время он отлично выдержал экзамен во 2-ю классическую Московскую гимназию на Разгуляе. Стесненное положение большой семьи заставило родителей предпочесть военную гимназию, где мальчик был бы пансионером.
Леман впоследствии часто и горько сожалел, что лучшие годы его детства прошли в «тюрьме». Так он называл военную гимназию, закрытое учебное заведение, преобразованное впоследствии в первый кадетский корпус. Он говорил, что закрытое учебное заведение — это нечто ужасное. Там человек лишен свободы, инициативы, оторван от жизни, и что бесчеловечно отдавать детей в закрытые учебные заведения.
Свои воспоминания о корпусе А. И. изложил в живых и занимательных «Очерках кадетской жизни». «Очерки» печатались раньше во «Всемирной иллюстрации» Г. Гоппе, затем вышли отдельным изданием в 1885 г. В «Книге о скрипке № 8», вышедшей посмертно (1914), также был напечатан один из этих рассказов.
В 1879 г. А. И. одним из первых кончил курс и перешел в 1-е военное Павловское училище в Петербурге. Здесь он поступил в 4-ю роту, а во 2-й был поэт С.Надсон, который в это время уже начал писать стихи. С.Надсон посещал поэта А. И. Плещеева, куда несколько раз приводил и Лемана, обнаружившего еще в гимназии литературные наклонности.
Из Павловского училища Леман перешел в Николаевское инженерное училище, откуда был выпущен офицером-сапером в 8-й саперный батальон, стоявший в крепости Ивангород в 1882 г. Вскоре Леман перевелся в другую крепость, Новогеоргиевск, лежавшую по другую сторону Варшавы. Он сам рассказывает об этой части своей жизни в ярком бытовом произведении, романе «В казематах».
В крепости он принялся изучать бильярдную игру и скоро достиг значительных успехов. Он ежедневно упражнялся на стареньком бильярде в военном собрании и получил от товарищей офицеров прозвище профессора. Эти исследования легли в основу «Теории бильярдной игры», появившейся через два года. Леман не хотел продолжать военную карьеру и, при первом случае, по болезни он оставляет военную службу и в 1884 г. приехал в Москву.
Литературная и редакторская деятельность
Москва (1884—1885)
В Москве Леман достаточно быстро стал редактором журнала «Развлечение», владельцем которого, после О. Миллера, стал А. В. Насонов.
80-е годы XIX века в России — пора реакции и расцвета цензуры. Писать и вести журнал в то время было нелегко.
В редакции Леман встретился и сблизился с Лидией Алексеевной Лашеевой, ставшей впоследствии писательницей и переводчиком, взявшей себе псевдоним Марк Басанин. Ей было в то время двадцать лет. Молодая девушка, по свидетельствам современников, огненно-пылкая, неудержимо-стремительная, веселая, насмешливая, блестяще образованная, владевшая свободно чуть ли не всеми европейскими языками, произвела сильное впечатление на Лемана. Она бывала в редакции «Развлечения» как знакомая издателя и его жены, но от участия в юмористическом издании постоянно отказывалась. «Как придет мое время писать, я буду писать в настоящем журнале», — со смехом говорила она.
Издатель журнала А. В. Насонов страстно любил игру на бильярде. Он и Леман почти ежедневно отправлялись в соседнюю «Москву» и по целым часам играли на бильярде. Тут-то у Лемана родилась идея написать «Теорию бильярдной игры». Он ее вскоре и написал, а Насонов напечатал в «Развлечении», а затем издал отдельной книжкой.
Этот же самый А. В. Насонов имел некоторое влияние на Лемана и в другом отношении. Оба они любили играть на скрипке и часто устраивали дуэты. При этом разговор иногда касался того, почему утратилось искусство делать скрипки, в чем главные тайны древних итальянских мастеров. Этот вопрос давно интересовал Лемана. Беседы с Насоновым побудили его начать учиться делать скрипки, и он стал ходить к известному в Москве в 80-х годах мастеру Сальзару, а потом к его ученику Арну (Arnould). Эти французы впервые ознакомили Лемана с устройством скрипки.
Когда «Развлечение» от А. Насонова перешло в другие руки, Леман уехал в Петербург. Это было в 1885 г.
Петербург (1885—1895)
В Петербурге Леман оказался без связей и возможного заработка.
Он составил несколько бильярдных задач и принес их в «Ниву». Заведующий отделом игр Ю. О. Грюнберг, просмотрев их, сказал:
— Я сам играю на бильярде, но это невозможно. Нельзя сыграть.
Леман ответил, что решение просто, и оставил задачи. Грюнберг сам на бильярде проверил их, и редакция заплатила Леману по 25 р. за задачу, взяв 5 задач.
Это были его первые деньги, заработанные в Петербурге.
Затем он завязал сношения с «Новью» и «Всемирной иллюстрацией», куда был приглашен вскоре заведовать ее литературным отделом, а потом и редактировать журнал.
Литературный талант Лемана, открытый прямой характер помогли ему обрести большой круг знакомств в литературном и артистическом мире. Он часто посещал Л.Толстого, с которым был в переписке, И.Репина, который написал великолепный портрет Лемана, Я. Полонского, пятницы которого привлекали цвет мира искусства того времени. Он один из активных участников литературного кружка, который собрал Илья Ефимович Репин.
С этой поры начинается деятельность А. И. как беллетриста. Он написал ряд повестей и романов, которые печатались во «Всемирной иллюстрации», «Историческом вестнике», «Живописном обозрении», «Наблюдателе», «Гусляре», «Нови» и во многих газетах. Некоторые повести изданы, кроме того, отдельными книгами. Из этих работ перечислим: «Дворянская повесть», «Очерки кадетской жизни», «Воспоминания о Гаршине и Надсоне», романы «Подвиг», «Порча жизни», «Музыка», повести «Военная гроза», «Старая скрипка», «Ирина Калугина», «Пограничная крепость», «В казематах». Кроме того, А. И. написал много рассказов и пьес, большая часть которых исполнялась на сцене.
Литературные сообщества и кружки
Вот несколько выдержек из статьи Сергея Сапожкова «К. М. Фофанов и репинский кружок писателей»:
Начиная с весны 1885 г. примерно на полгода (с весны до середины осени) Ясинский оставляет Киев и поселяется в Петербурге, снимая меблированные комнаты на углу Николаевской улицы и Невского проспекта. Перебравшиеся вслед за Ясинским в Петербург Бибиков и Бердяев уже не отвечали его честолюбивым аппетитам организатора «новых» литературных сил. На свои «вторники», устраиваемые в тех же меблированных комнатах, Ясинский приглашает более широкий состав писателей. Приходят Анатолий Иванович Леман, заведовавший литературным отделом «Всемирной иллюстрации», автор нашумевшей «Дворянской повести», но более всего интересовавшийся воздухоплаванием, скрипкой и оккультизмом; Иван Иванович Горбунов-Посадов, исследователь и горячий проповедник толстовства, стоявший у истоков основания издательства «Посредник»; Михаил Нилович Альбов и Казимир Станиславович Баранцевич, старинные приятели Ясинского, а к 1885 г. известные прозаики, уже завоевавшие себе солидное «положение» в иерархии писательских чинов официозного Русского Литературного Общества…
Если добавить к вышеперечисленным лицам фамилии давних литературных коллег Ясинского — Минского и Д. С. Мережковского, то круг основных посетителей «вторников» можно считать очерченным. Правда, позднее, зимой-весной 1887 г., к ним присоединился поэт Константин Николаевич Льдов (настоящая фамилия — Розенблюм). Впрочем, среди единомышленников Ясинского он себя чувствовал неуютно. Изредка «на огонек» к Ясинскому захаживали известные в журнальных кругах столицы критики Арс. И. Введенский и кн. А. И. Урусов, поэты Ф. А. Червинский и С. А. Андреевский… Из «маститых» бывали А. Н. Плещеев и В. М. Гаршин… Впрочем, Гаршин, познакомившийся с Ясинским еще в Киеве, неизменно прохладно и недоверчиво относился ко всем его литературным «затеям». А потому на «вторниках» держался особняком и приходил туда, в основном, в сопровождении Бибикова, на какое-то время сделавшегося непрошеным «опекуном» больного писателя…
По всей вероятности, весной 1886 года в гости к Ясинскому вместе с Бибиковым неожиданно пришел И. Е. Репин 14. Ему были представлены Бердяев, Леман, Горбунов… И тут же Репин из «гостя» превращается в фактического «хозяина» кружка литераторов, легко и непринужденно перенеся центр тяжести с тщеславного Ясинского на себя. Со стороны Репина немедленно следует предложение к своим новым знакомым посетить его знаменитые «четверги», на которых в то время собирался весь цвет петербургской интеллигенции: профессора Петербургского университета Н. Н. Бекетов, Н. А. Меньшуткин, А. А. Иностранцев, художники В. М. Максимов, К. А. Савицкий, скульптор Клодт. Нередко бывали И. И. Шишкин, Н. А. Ярошенко, Г. Г. Мясоедов, ну и, конечно, яростный апологет «передвижников», их присяжный критик В. В. Стасов…
Надо сказать, что культ стихийного, «необразованного», «наивного» таланта в середине 1880-х гг. не был прерогативой только репинского сообщества литераторов. Достаточно сослаться хотя бы на сходные эстетические искания Л. Н. Толстого, которые начались примерно в то же время и нашли свое заключительное выражение в позднем трактате «Что такое искусство?» (1898). Между прочим, Толстой — фигура, с которой едва ли не у всех участников репинскиих встреч были свои сложные отношения притяжения и отталкивания. Репин в середине 1880-х гг. — активный участник издательства «Посредник», Леман, Горбунов-Посадов, Жиркевич, опять-таки Репин — посетители Ясной Поляны, причем последние три бывали там неоднократно. «Исповедь» и другие публицистические трактаты Толстого 1880-х гг. не раз обсуждались на собраниях у Ясинского, Репина, Лемана, Фофанова. Критик А. И. Введенский делал, и весьма успешно, отдельные доклады собравшимся, в которых разъяснял толстовские постулаты о непротивлении злу и о теории нравственного самосовершенствования.
Вот что сказано о Лемане в «Летописи жизни и творчества Льва Николаевича Толстого», составленной Н. Н. Гусевым (1958—1960):
Анатолий Иванович Леман (1859—1913) — по профессии зубной врач, приобрел известность как скрипичный мастер; автор нескольких повестей и рассказов, не имеющих художественных достоинств. В 1887—1889 гг. бывал неоднократно у Толстого. В дневнике от 18 марта 1889 г. Толстой записал о его посещении: «Был Леман ‹...› Он ссыхается ‹...› Он хочет быть оригинальным, говорит: Я узнал, что люблю наслаждения; но только мне нужны особенные наслаждения — лучше: тройки, обеды, женщины и т. д. Бедный! Это не что иное, как смешные décadents» (т. 50, с. 54).
Среди писем Антона Павловича Чехова есть упоминание о Лемане.
429. А. И. ЛЕМАНУ (Неотправленное)
30 апреля 1888 г. Москва.
30 апр. 88.
М<илостивый> г<осударь>
Анатолий Иванович!
Идея Ваша мне симпатична, и она приходила мне в голову, когда я издавал свои "Пестр<ые> рассказы". Насколько помнится, я поместил в книге объявления об изданиях своих приятелей и впредь буду помещать (независимо от того, солидарен я с ними или нет; простите, я не понял в Вашем письме слов "более или менее солидарных с нами" и, откровенно говоря, стал в тупик: откуда Вам известно, с кем я солидарен и с кем не солидарен?). Предложение Ваше охотно принимаю и благодарю за внимание ко мне. Впрочем, заранее извиняюсь за те свои книги, которые будут изданы А. С. Сувориным. Обыкновенно Суворин держится хорошего обычая: в конце каждой книжки помещает объявления о всех своих изданиях, и таким образом каждый автор несет маленькую общую повинность. Раз обычай существует, мне едва ли будет дозволено видоизменять его, ибо со своими уставами в чужой монастырь не ходят.
За книжку, которую я получил, приношу Вам мою искреннюю благодарность. Когда будут отпечатаны 2-е изд. "В сумерках" и вторая книжка моих нововременских рассказов...
Письмо не окончено.
430. В. Г. КОРОЛЕНКО
2 мая 1888 г. Москва.
2 май.
В четверг я еду, добрейший Владимир Галактионович, в Украйну. Напоминаю Вам о Вашем обещании побывать у меня в конце июля или в августе. Адрес такой: "г. Сумы Харьк<овской> губ<ернии>, усадьба А. В. Линтваревой". Маршрут: Москва, Курск, Ворожба, Сумы, извозчик...
Послал в "Сев<ерный> вестн<ик>" рассказ и получил аванс (500 р.).
Я хотел было поехать в Ярославль и сесть на "Охотника", но 19 число оказалось неудобным. Если бы я выехал к этому числу, а не раньше, то не вернулся бы в Москву к Пасхе, отсутствие же кого-нибудь в Светлый праздник у моих домочадцев считается смертным грехом.
Посылали ли Вы Баранцевичу рассказ? Он теперь требует рассказ, который не был бы нигде напечатан.
Я почему-то не в духе и пишу всем ругательные письма. Ответил ругательно Баранцевичу на одно его письмо. Ответил ругательно А. Леману , который прислал мне предложение - печатать в своих книгах общее объявление о книгах тех из молодых писателей, "которые более или менее солидарны с нами". Я ответил ему согласием и фразой: "Откуда Вам известно, с кем я солидарен и с кем не солидарен?" Вообще замечаю, что мой характер начинает изменяться, и к худшему. Меняется и моя манера писать - тоже к худшему... Мне сдается, что я утомился, а впрочем, чёрт его знает...
Моя семья Вам кланяется.
Дорогой буду читать Вашего "Слепого музыканта" и изучать Вашу манеру. Везу с собой медикаменты и мечтаю о гнойниках, отеках, фонарях, поносах, соринках в глазу и о прочей благодати. Летом обыкновенно я полдня принимаю расслабленных, а моя сестрица ассистентирует мне. Это работа веселая. Будьте здоровы и богом хранимы.
Ваш А. Чехов.
431. И. Л. ЛЕОНТЬЕВУ (ЩЕГЛОВУ)
3 мая 1888 г. Москва.
3 мая.
Милый Альба! Наконец Вы можете меня поздравить: послезавтра, т. е. 5-го мая, я уезжаю dahin... Стало быть, ответ на сие письмо Вы будете адресовать тако: "г. Сумы Харьк<овской> губ., усадьба А. В. Линтваревой". После 10-го мая ко мне приедет А. Н. Плещеев... Отчего бы Вам не приехать? Эх Вы! Во всяком случае буду ожидать Вас в течение всего лета. Авось, надумаете и приедете! Впрочем, не буду ждать Вас в июне. Весь этот месяц я буду путешествовать. Если приедете, то привезите 3 ф. хорошей ветчинной колбасы, самой дорогой (в мой счет).
Послал в "Сев<ерный> вестн<ик>" рассказ. Мне немножко стыдно за него. Скучища и так много филосомуд<...>, что приторно... Неприятно, но нельзя было не послать, ибо деньги нужны, как воздух. Завтра кончаю рассказ для "Нового времени". Летом буду писать только мелочи.
Получил я от Лемана письмо; он извещает, что "мы (т. е. все вы, питерцы) согласились" печатать объявления друг о друге в своих книгах, приглашает меня согласиться и предостерегает, что можно в число избранных "включать лишь лиц, более или менее солидарных с нами". В ответ я послал согласие и вопрос: "Откуда вам известно, с кем я солидарен и с кем не солидарен?" Как у вас в Питере любят духоту! Неужели вам всем не душно от таких слов, как солидарность, единение молодых писателей, общность интересов и проч.? Солидарность и прочие штуки я понимаю на бирже, в политике, в делах религиозных (секта) и т. п., солидарность же молодых литераторов невозможна и не нужна... Думать и чувствовать одинаково мы не можем, цели у нас различные или их нет вовсе, знаем мы друг друга мало или вовсе не знаем, и, стало быть, нет ничего такого, к чему могла бы прочно прицепиться солидарность... А нужна она? Нет... Чтобы помочь своему коллеге, уважать его личность и труд, чтобы не сплетничать на него и не завистничать, чтобы не лгать ему и не лицемерить перед ним, - для всего этого нужно быть не столько молодым литератором, сколько вообще человеком... Будем обыкновенными людьми, будем относиться одинаково ко всем, не понадобится тогда и искусственно взвинченной солидарности. Настойчивое же стремление к частной, профессиональной, кружковой солидарности, какой хотят у вас, породит невольное шпионство друг за другом, подозрительность, контроль, и мы, сами того не желая, соделаемся чем-то вроде иезуитских социусов друг у друга... Я, милый Жан, не солидарен с Вами, но обещаю Вам по гроб жизни полную свободу как литератору; то есть Вы можете писать где и как угодно, мыслить хотя бы на манер Корейши, изменять 1000 раз убеждениям и направлениям и проч. и проч., и человеческие отношения мои к Вам не изменятся ни на один гран, и я всегда буду на своих обложках печатать объявления о Ваших книгах. То же самое могу я пообещать и прочим моим коллегам, того же хотел бы и для себя. По-моему, это самые нормальные отношения. Только при них возможны и уважение, и даже дружба, и сочувствие в тяжелые минуты жизни.
Однако я заболтался. Да хранит Вас небо!
Ваш А. Чехов.
Революция 1905 года
В 1905 г., когда с такой силой вспыхнуло освободительное движение, Леман стал издавать газету «Рабочая неделя», прогрессивного направления. Главное управление по делам печати привлекло его по 129 ст. к ответственности, но судебная палата в заседании 15 мая 1906 г. оправдала Лемана, который, отказавшись от защитника, защищался сам. Это было в знаменитом заседании, когда, по словам Лемана, в суде был праздник русской печати, потому что в этом же заседании были оправданы В. Короленко, профессор Милюков, П. Струве и Гессен. Все были привлечены по этой же пресловутой 129 ст. за помещение манифеста рабочих депутатов. Эта статья влечет наказание год заключения в крепости (в одиночном заключении в «Крестах») или ссылку на поселение — «за изменническое или бунтовщическое деяние».
Семья
В 1884 г. Л. А. Лашеева стала женой Лемана.
По некоторым сведениям этот брак был гражданским, а первой и официальной женой Лемана была Н.Н. Степанова. От этого брака родился сын Лев. Однако везде Лашеева и Леман выступали как муж и жена.
Лашеева в 1923 году напишет: «Всех детей у меня было 10. Из них в раннем детстве умер только один. Все остальные — семь сыновей и две дочери — все выросли здоровыми, сильными и способными, даже даровитыми.»
EАнатолий, Марк, Артемий, Иван, Варвар, Матвей и Олег — семь сыновей. Агриппина и Лидия — дочери.
Анатолий стал преподавателем гимнастики и легкой атлетики. Марк продолжил дело отца — создание скрипок.
В 1913 году Леман умирает от рака желудка. Первая мировая война, а затем революция и гражданская война принесли новые потери в семью. Пропали без вести трое старших сыновей.
В середине 23-24-ом году Лашеева живет на средства сына Артема Анатольевича, красноармейца 8 пехотной школы комсостава; сыновья Матвей Анатольевич и Олег Анатольевич безработные, на иждивении матери. В 1925 году «работает поденно, очень нуждается, имеет на иждивении 2 безработных сыновей», дает уроки. В 1926-27 годах — писательница, литератор, научный работник, безработная, случайный литературный заработок от 20 до 30 руб. в месяц, на иждивении сына. Умерла Лидия Алексеевна в Ленинграде в 1941 году, пережив мужа на 28 лет.
Скрипки
Начало
С жаром предаваясь литературной деятельности, Леман продолжал изучать скрипку и написал несколько книг по этому вопросу, причем «Книга о скрипке» (1895) и «Акустика скрипки» (1903), изданные П. И. Юргенсоном в Москве, останутся солидными памятниками знаний Лемана в этой области. Кроме того, им изданы «Письма о скрипке и виолончели» и ряд мелких брошюр. К этому времени, концу 90-х годов, искусство Лемана делать скрипки стало известно и за границей. С этого момента его имя можно было встретить во всех больших лютомонографиях того времени.
Семья увеличивалась, и Леман стал искать новых источников к существованию. Он принялся изучать зубоврачебное искусство, через три года блестяще сдал экзамен в медицинской академии на зубного врача и открыл зубоврачебный кабинет. Этот кабинет на Владимирской вскоре получил большую известность. И действительно, тому были основания. Привычка Лемана к техническим точным работам давала ему возможность изготовлять уникальные протезы, а хладнокровие, верный глаз, твердая рука делали из него искусного хирурга-оператора.
Вскоре он был до того обременен практикой, что должен был на время оставить некоторые другие занятия. Благосостояние семьи быстро поднялось, но зубоврачебное дело было ему не по душе. Кроме того Леман сформулировал для себя основные принципы построения скрипки и рассчитывал получать доход от их изготовления и продажи. Поэтому в 1900 г. он продал свой роскошный кабинет и уехал с семьей в Винницу, Подольской губернии, решив отныне только делать скрипки и заниматься литературой. В Виннице жизнь показалась ему мелкой, будничной, провинциальной. Он переехал в Житомир, оттуда вернулся в Петербург и поселился в Стрельне. Здесь он прожил два года безвыездно.
Источники
- А. И. Леман. Теория бильярдной игры. 2-е изд. 1906 г.
- А. И. Леман. Книга о скрипке № 4. СПб. 1908 г.
- А. И. Леман. Книга о скрипке № 8. СПб. 1914 г.
- История построения струнно-смычковых инструментов в России. Том 2. 2007.
- Сергей Сапожков, К. М. Фофанов и репинский кружок писателей. Опубликовано в журнале «НЛО» 2001, № 48. Поэты и Литературные сообщества. http://magazines.russ.ru/nlo/2001/48/sap.html
- Переписка Чехова. http://etext.library.adelaide.edu.au/c/chekhov/anton/c51lt/chap19.html
- Мария Журавлева. Марк Басанин и я. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com/zhuravleva-1.htm
- И.И.Ясинский "Роман моей жизни" НЛО Москва 2011